Семь лет за провалившийся "майдан"

В Армении осужден оппозиционный журналист

В Ереване завершился судебный процесс над оппозиционным политиком и журналистом Николом Пашиняном. Его обвиняли в нападении на полицейского в 2007 году и более серьезном преступлении - организации массовых беспорядков в марте 2008 года, в которых приняли участие сторонники бывшего президента Армении Левона Тер-Петросяна. По первому эпизоду Пашинян в итоге был оправдан, по второму - признан виновным и приговорен к семи годам тюрьмы.

Беспорядки, о которых идет речь, стали финалом "майдана", организованного бывшим президентом после поражения на очередных выборах. Тер-Петросян тогда отказался признавать свое поражение. Он объявил себя избранным президентом, собрал в центре Еревана тысячи своих сторонников и заявил, что не собирается прекращать акции протеста до тех пор, пока власти не признают его победителем.

Никол Пашинян - главный редактор оппозиционной газеты "Айкакан жаманак" ("Армянское время") - на выборах был членом избирательного штаба Тер-Петросяна. После выборов он стал одним из лидеров "майдана". В этом качестве он быстро освоился: выдвигал требования властям (требуя, в частности, признать недействительными официальные результаты голосования), обзывал представителей власти "шакалами", грозился "при необходимости блокировать здания" и пугал руководство Армении обещаниями, что акции протеста распространятся на всю страну.

Акции протеста на площади Свободы не были санкционированы, но разгонять оппозиционеров полиция не спешила. Со времени скандальных событий в соседней Грузии прошло совсем немного времени, и власти Армении, вероятно, рассчитывали на то, что им из аналогичной ситуации удастся выйти без лишних потерь. Однако через неделю после начала "майдана" нервы у представителей руководства республики все же сдали.

В том, что "майдан" в итоге вылился в беспорядки и вооруженные столкновения, в которых погибли как полицейские, так и оппозиционеры, власть и оппозиция впоследствии обвинили друг друга. По официальной версии, полиция за день до начала волнений получила информацию, что сторонники бывшего президента активно вооружаются и вскоре намерены пустить оружие в ход (учитывая, что митинги, на которые оппозиция полагалась до сих пор, существенных результатов не принесли). Силовики заявляли, что хотели только обыскать площадь, где проходили акции протеста, но подверглись нападению активистов оппозиции и были вынуждены защищаться. Левон Тер-Петросян, со своей стороны, утверждал, что драку начали спецназовцы, прибывшие затем, чтобы "зачистить" площадь от оппозиционеров.

Волнения, начавшиеся утром 1 марта, продолжались до вечера. Пашинян и другие лидеры оппозиции пытались руководить протестующими (Левона Тер-Петросяна с ними уже не было - утром 1 марта представители спецслужб доставили бывшего президента в его резиденцию, отказавшись, правда, назвать это домашним арестом и заявив, что такие меры приняты "для безопасности" политика). Пашинян тогда призывал соратников строить в центре Еревана баррикады. Он даже указал место - возле здания французского посольства, близость которого, по мнению оппозиционера, помешала бы властям вновь прибегнуть к силовому разгону митингующих. Призыв был услышан: в центре Еревана появились баррикады, сооруженные из всего, что попалось под руку (от материалов с ближайшей стройки до автомашин).

На суде свидетели рассказали, что оппозиционный журналист в тот день призывал окружающих "вооружаться для самообороны". Одна из свидетельниц заявила, что он подбивал толпу на то, чтобы "крушить все вокруг", а также обсуждал с одним из соратников планируемые поджоги. Впрочем, в публикациях, посвященных судебному процессу, отмечается, что те, кто свидетельствовал против Пашиняна, зачастую выступали с противоречивыми заявлениями и путались в показаниях. От части свидетелей, как сообщала Armenia Today, сторона обвинения даже решила отказаться, попросив суд не учитывать сделанные ими ранее заявления.

Вскоре после того как беспорядки прекратились, Никол Пашинян и еще некоторые политики из числа сторонников Левона Тер-Петросяна были объявлены в розыск. Журналист находился "в подполье" больше года (все это время, как писала его газета, он не покидал пределов Армении). Впоследствии он заявил, что спецслужбам страны было дано указание его убить (задание они, по его словам, не выполнили якобы потому, что информация об этом просочилась в прессу). Летом 2009 года Пашинян добровольно сдался полиции и был арестован. Он заявил, что не считает себя преступником и даже гордится своим участием в мартовских событиях. Пашинян добавил, что его "подпольная" деятельность (как оппозиционера) была недостаточно эффективной, и выразил надежду, что открытые выступления (пусть даже в качестве политзаключенного) принесут оппозиционному движению больше пользы.

За то время, пока главный редактор "Айкакан жаманак" отбывал предварительное заключение, он успел баллотироваться в депутаты на довыборах парламента Армении. Выборы он, правда, проиграл. Его соратники после этого заявили, что выборы были незаконными.

На приговор оппозиционный журналист отреагировал лозунгом "Борьба, борьба до конца!". Его адвокат Лусине Саакян заявила, что решение суда будет обжаловано. Правда, она выразила сомнение в том, что в высших судебных инстанциях ее клиент сможет добиться успеха.

P.S.

Споры о том, кто и в какой степени несет ответственность за мартовские события 2008 года, наверное, будут продолжаться еще долго. Вину за произошедшее, в общем, можно возложить на обе стороны. Левон Тер-Петросян, собравший на площади тысячи сторонников и объявивший себя президентом, не мог не понимать, чем может закончиться попытка свержения руководства страны. Власти, в свою очередь, устроив "зачистку" на занятой оппозиционерами площади, подтолкнули развитие событий по силовому сценарию.

На практике платить по счетам пришлось участникам провалившегося "майдана". Помимо Пашиняна еще ряд сторонников оппозиции были приговорены к лишению свободы. Лидер оппозиционеров - Левон Тер-Петросян - в число осужденных не попал.

Бывший СССР00:01Сегодня

Синдром Донбасса

Украинские военные все чаще сводят счеты с жизнью. Государству все равно