Гадости говорить надо вежливо

Интервью с шеф-редактором "Русской жизни" Александром Тимофеевским

Александр Тимофеевский. Фото с личной страницы Facebook

В Москве перезапускается "Русская жизнь". В редакции - знакомые по старому изданию журналисты; главным редактором, как и прежде, будет Дмитрий Ольшанский. "Русская жизнь" намерена продолжить борьбу за "поддержание русской словесности". Однако теперь это не бумажный журнал, а сайт, обновляющийся ежедневно и публикующий помимо длинных текстов "квазиновости" и "городские объявления".

Новый инвестор "Русской жизни" - медиагруппа "Событие", единственный ее акционер - ОАО "Республиканская финансовая корпорация", владеющая, например, Московским областным банком. Перезапуск журнала несколько раз откладывался - в редакции утверждают, что из-за "общей неготовности". Тем не менее 29 октября сайт "Русской жизни" начал свою работу.

"Лента.ру" поговорила с шеф-редактором "Русской жизни" Александром Тимофеевским, который объяснил, что журнал не позволит себе хамства по отношению к "первым лицам" - премьер-министру, президенту и патриарху (любопытно, что именно так формулирует редакционную политику "Известий" и Life News их издатель Арам Габрелянов, который не раз подчеркивал свою лояльность к действующей российской власти). По мнению Тимофеевского, это условие "легко и даже приятно исполнять" и благодаря ему авторы "Русской жизни" получат возможность писать то, что им хочется.

Александр Тимофеевский: Нам бы хотелось сделать коммерческое приложение к нашему изданию про права курильщиков. Потому что бороться нужно не с курильщиками, а с курением. Показать на этом примере идею сосуществования меньшинства с большинством, поскольку курильщики - это на самом деле большинство, но в загнанном положении меньшинства. Очень продуктивно можно было бы объяснить какие-то западные законы общежития, которые здесь так глупо и яростно отрицаются, - на всем понятном, доступном и порочном примере курильщиков.

"Лента.ру": Теперь-то, наверное, у вас ничего не выйдет.

Теперь, боюсь, нет, хотя бог его знает. Как-то меня немножко обнадежил [руководитель Роспотребнадзора Геннадий] Онищенко, который пригрозил Думу разогнать (если нижняя палата парламента не утвердит подготовленный Минздравом антитабачный закон - прим. "Ленты.ру"). Я все-таки думаю, что он это сделал не просто так, а, видимо, получив какие-то сведения о том, что закон будет смягчен. Остается уповать, что он будет смягчен. Потому что он в своей жесткости слишком абсурден.

Понимаете, невозможно калькировать европейские ограничения - просто потому, что здесь климат другой. То есть это точно такой же идиотизм, как строительство в Москве мансард или террас. Зачем строить террасы там, где полгода зима, а то и дольше. То же самое и с курением: как можно запретить его во всех ресторанах, кафе, в любых заведениях, когда выбегать из тепла на улицу - верный способ получить воспаление легких? Не будут же они всю страну морозить? А притом что курит 60 процентов населения, то это все, конечно, безумная идея. Да, Титуша, ты ведь согласен с нами? (Тимофеевский обращается к своей собаке - неаполитанскому мастифу.)

Вы все-таки перезапускаете "Русскую жизнь". Как это вышло?

Ну, это всегда выходит за счет каких-то чудесных, рождественских обстоятельств. Так и на этот раз, мы нашли очень хороших и заинтересованных в нашем проекте людей…

Кто эти хорошие люди?

А я вам многого про них не скажу. Это медиагруппа "Событие" - молодая, но уже разветвленная, управляющая медиаактивами. В ней есть и рекламное агентство, и web-студия, и дизайн-бюро, и PR-агентство, и event-агентство. Но и для нас у них нашлось место.

Зачем медиагруппа, которая занимается производством финансовых сайтов, решила инвестировать деньги в "Русскую жизнь"?

Человеческий фактор, как говорил в таких случаях Михаил Сергеевич Горбачев. Им нравился и журнал, который закрылся, и сама идея такого общественно-литературного издания с упором на слово. Вот они и предложили нам повторить то, что было когда-то запущено.

Главный редактор
Главный редактор "Русской жизни" Дмитрий Ольшанский. Фото Интерпресс, Дмитрий Суходольский

Кто решил, что это должен быть сайт, а не журнал?

Это мы с [главным редактором "Русской жизни"] Митей Ольшанским решили. Наша задача состоит в том, чтобы сделать сайт окупаемым, сделать этот проект защищенным, я бы так сказал. Потому что пока он зиждется на тех прекрасных чувствах, которые есть у инвесторов к журналу, он, конечно, уязвим. Тот проект, который держался ровно на том же самом, то есть на любви господина Левичева к "Русской жизни" и к Мите, потому и кончился, что за два года любви мы решительно ничего не сделали, чтобы журнал защитить (вице-спикер Госдумы шестого созыва, справорос Николай Левичев был инвестором первой "Русской жизни" - прим. "Ленты.ру"). И поэтому сейчас мы с самого начала, еще до выхода, уже нашли какие-то вспомогательные коммерческие проекты - для того чтобы с первого же дня заняться выживанием.

То есть сходу начнете какие-то деньги зарабатывать?

Да, прямо сходу.

Люди, причастные к проекту, говорят, что "Русская жизнь-2" - это вовсе не "Русская жизнь-1". Что это значит? Вы сами можете сформулировать разницу?

Конечно. Если мы хотим зарабатывать, то мы уходим в Сеть, потому что бумага сегодня гораздо проблемнее в плане зарабатывания, чем Сеть. Если мы уходим в Сеть, то мы, естественно, должны часто - я бы даже сказал постоянно - обновляться. Постоянные обновления влекут за собой новостное поле. В "Русской жизни", которая выходила дважды в месяц, было очень относительное новостное поле. А здесь оно возникает в своем непосредственном безобразном виде. Это первое отличие. Первое и самое фундаментальное.

Значит, нужно понять, что это такое - новости в нашем изложении. Собственно говоря, над этим мы более всего и бились. И бьемся. Не уверен, что это сразу будет хорошо. Да, это будут такие эссеистические новости. Это не будут в полном смысле слова новости, но это будут, безусловно, некие маленькие тексты, связанные с информационными поводами, я бы так сказал. Эта задача - найти правильный формат для таких текстов - и занимала нас все последнее время. Не уверен, что мы с ней полностью справились. Я думаю, что мы будем это доделывать по ходу.

Но это вас не останавливает от того, чтобы запуститься.

Нет-нет, нужно уже выпускаться, и в каком-то виде все-таки первый раздел есть. И там пишут очень профессиональные авторы, очень умелые и хорошо понимающие, что такое сегодня короткий формат, вполне себе звезды фейсбука. У нас есть на что опереться. Вот этим первым разделом мы будем отличаться, несомненно.

И, наконец, мы будем отличаться третьим разделом. На сайте будет три раздела, и только второй, собственно, воспроизводит журнал "Русская жизнь" в том виде, в каком его знает читатель. А первый раздел, новостной, - совсем новый. Третий раздел - это раздел потребительский. Такого в РЖ тоже не было; именно с его помощью мы будем искать путь к сердцу рекламодателей.

Потребительский раздел, судя по всему, это нечто вроде объявлений на сайте "Большого города", так?

Нет, не совсем. Да, там будет много разнообразных объявлений, и мы надеемся, что этот раздел будет гораздо обширнее, чем на сайте "БГ". Кроме того, и формат будет иным - гораздо больше направлений. Пока бесплатно, как дальше - посмотрим, но смысл не в том, чтобы зарабатывать на объявлениях, такой цели нет. А есть цель создать консюмеристский образ нашего читателя.

Обложка журнала
Обложка журнала "Русская жизнь" от 26 октября 2007 года

Даже так?

Да, в каком-то смысле так. Именно так. Ну, кроме того, в этом потребительском разделе будут разные другие фокусы, о которых я сейчас не стану рассказывать. Там будут разные интересности помимо объявлений.

Консюмеристский образ - это образ, который вы сами будете задавать?

Отчего же? Он сам себя нарисует. Через объявления, а также через те тексты, которые будут в этом разделе помимо объявлений. Мы пока твердо не знаем, что выйдет.

Вы не боитесь того, что "Русская жизнь", переселившись в интернет, столкнется с теми же проблемами, что и нынешний Openspace.ru? Openspace - это ведь тоже реинкарнация журнала.

Нет, совершенно не боюсь. Дело в том, что я, в отличие от [главного редактора сайта Openspace.ru] Максима Ковальского, очень хорошо знаю интернет. У меня с ним нет никаких проблем. И Ольшанский тоже их не имеет. У нас нет никакого барьера, никакого внутреннего конфликта. Более того, у меня даже появилось какое-то отторжение от бумаги. Ну, Шекспира или Толстого я, разумеется, беру с полки, в компьютер за ними не лезу. А чтоб прочесть статью в журнале - я даже не помню, когда я такое делал. Только когда в самолете летел.

Старая "Русская жизнь" - это длинные тексты на периферии журналистики. В том смысле, что это не журналистика, а вполне себе литература. Трудно себе представить, как ежедневно обновляемый сайт сможет обеспечить поток текстов такого уровня. Тексты в Сети все-таки живут очень недолго - утром родился, вечером умер. И даже быстрее, к сожалению.

Вот смотрите, мы планируем минимум десять обновлений в день. Из десяти обновлений в день - семь приходятся на квазиновости. Это короткие, живые, бодрые тексты, по типу фейсбучных статусов, которые в высшей степени легко и естественно читаются. Это, повторяю, семь из десяти. Вычтем их. Осталось еще три обновления в день, из которых одно будет потребительским - тоже, уверяю вас, легким и захватывающим. Остается два. И вот эти два текста - ну, один из них, может быть, действительно окажется кирпичом, таким внушительным и вполне себе эпопееобразным. Один кирпич в день может попасться. При этом я не думаю, что мы такое будем каждый день выкладывать. Думаю, гораздо реже. Но он будет попадаться. Мы исходим из того, что при некоторых усилиях наш читатель может прочесть больше, чем пять-десять-пятнадцать тысяч знаков. Повторяю, все-таки основной массив там - тексты очень короткие, от 500 до 1500 знаков.

А кто будет писать эти короткие тексты? Кто будет писать эти новости, которых никогда прежде не было?

Вы хотите от меня имен?

Да.

Ну, я вам все имена все-таки не стану называть, давайте назову те, которые вы знаете. Точно будет писать Иван Давыдов. Будет писать [Олег] Кашин, обе Жени: и Женя Пищикова, и Женя Долгинова. Будет писать Максим Соколов. Ну, и всякие неожиданные авторы - левые и правые. Сейчас я вас напугаю (смеется). Давайте я все-таки остановлюсь.

Какие еще пугающие фамилии помимо Соколова?

Знаете, что я вам могу сказать, например, чтоб вы просто понимали. Люди, о которых я совершенно не думал, что они заинтересуются нашими квазиновостями, - согласились, по крайней мере, обсудить возможность писать для нас. Например, Татьяна Толстая. Или наша с ней общая подруга Авдотья Смирнова. И я очень на них надеюсь - не потому, что мы дружим, а потому, что хочу заинтересовать их таким необычным литературным форматом.

Судя по фамилиям, аппетит у вас хороший. Должен быть серьезный бюджет на запуск.

Да, он есть, и неплохой.

Какие деньги собираетесь потратить?

Это не ко мне вопрос. Есть издатель, и он по этой части - Анна Кронгауз. Давайте я не буду называть вам цифру, это не моя роль.

Сейчас, извините, будет пошлость. Вот предыдущую "Русскую жизнь" остервенело называли русским "Нью-Йоркером", она и правда даже внешне, даже тактильно была похожа на него. Новая "Русская жизнь" - с чем бы вы ее сравнили?

Обложка журнала
Обложка журнала "Русская жизнь" от 8 апреля 2009 года

Надеюсь, ни с чем. Потому что если с чем-то можно сравнить, то мы, естественно, тащимся в кулисы. В кулисы того издания, с которым сравнивается. Мы правда делаем что-то совсем-совсем новое. И в этом новом совершенно необязательно идти твердым, проверенным, сертифицированным путем. Тут я патриот. Мне представляется, что в России лучше всего работают собственные форматы. Первая газета до сих пор "Коммерсант", вполне доморощенный. Совсем необязательно следовать международным стандартам, которые очень выхолощены. Я сейчас не имею в виду журнал "Нью-Йоркер" - он, конечно, недостижимый образец. Но не надо гнаться за ним, давайте делать свое.

Мне кажется, все равно вас будут сравнивать с Colta.ru. Которая, кстати, не смогла денег заработать.

Вы знаете, когда-то, когда еще была "Русская жизнь" - тот старый журнал - и уже существовал Openspace (в 2012 году старая команда Openspace.ru почти в полном составе покинула ресурс и основала сайт Colta.ru - прим. "Ленты.ру"), мы как-то сами, между собой, определяли разницу между этими двумя изданиями и - я уж не помню, мы или они, - сформулировали эту разницу через отсылку к старым классическим русским изданиям, в том роде, что "Русская жизнь" - это такое "Русское богатство", а Openspace - журнал "Аполлон". Речь, разумеется, не о качестве, а о двух разных моделях.

Но Colta - это все-таки не Openspace. Там гораздо меньше корпоративного фашизма, который был в старом Openspace, Colta гораздо более открытая структура.

Я не понимаю определение "корпоративный фашизм" по отношению к старому Openspace. Это был качественный проект, главный в Сети по культуре. Да, он был герметичный, с выраженной системой ценностей, в некоторых разделах радикально партийный. Всего сильнее партийность сказывалась в изобразительном искусстве и была мне абсолютно чужда, ну и что с того? Люди бывают толстыми и тощими, брюнетами и блондинами, членами разных партий. А бывают, наоборот, открытыми всем ветрам. Блондины не лучше брюнетов, открытые - герметичных. Это такое свойство, всего лишь редакционная установка, в случае с изданиями. Интересно, что в Colta она поменялась, тут вы совершенно правы.

Но старая "Русская жизнь" была более открытой, чем Colta. Мне кажется, наша элитарность, если о ней вообще можно говорить, заключалась только в повышенных требованиях к слову. Во всем остальном - в выборе тем, направлений, авторов, возможных точек зрения - мы были плюралистичны и останемся таковыми сегодня. Я легко могу себе представить существование в "Русской жизни" абсолютно непримиримых идеологий, а в Colta это возможно только как разовое мероприятие. Все-таки Colta, при всей открытости, - это сайт одного очень понятного направления. У нас же могут быть и националисты, и левые, и крайне правые, и консерваторы. Отнюдь не только либералы. Собственно говоря, мне сложно назвать Митю либералом. Он, безусловно, таковым не является. Самый либеральный у нас, наверное, я. По крайней мере я сам себя считаю убежденным либералом. Хотя для многих персонажей фейсбука я либерал с оговорками или даже с перверсиями.

Есть какие-то политические ограничения со стороны новых инвесторов?

Нет, нам никто их не формулировал.

Вы по собственной инициативе их не оговаривали?

По собственной инициативе мы и в тот раз оговаривали, и сейчас оговорили, что никоим образом не собираемся хамить первым лицам. Вообще, я считаю, что хамить не надо никому. В принципе. Вот, например, у нас будет, несомненно, автор Денис Горелов. Я отношусь к нему с огромным уважением и любовью. Знаю его 20 лет...

Но такой текст, как про Володарского, у вас не мог бы появиться. Правильно я понимаю?

Именно. Если бы он принес мне текст про Володарского, я бы, конечно, "старого мерзавца" убрал. Я считаю, что Colta зря оставила, потому что 40 дней даны нам Господом, чтобы не тревожить какими-то совсем крайними словесами еще не успокоившуюся тень, разве не так? Во-первых, это соображение. На мой взгляд, неотменяемое. Но даже если бы эти 40 дней прошли, все-таки, на мой вкус, "старый мерзавец"…

"Жизнь и судьба" - это все-таки возмутительный продукт, в том числе и по отношению к Гроссману.

Я сам написал об этом в фейсбуке. Да, возмутительный. Но можно найти и другие слова для своего возмущения. Словосочетание "старый мерзавец" не кажется мне единственным. Более того, Денис Горелов - автор блистательного словесного разнообразия. И ему ли не подобрать другие слова?

Слушайте, но гильдия киносценаристов нашла совсем чудовищные слова в адрес Горелова.

Гильдия киносценаристов - хотел вчера написать об этом в фейсбуке, просто времени не хватило - позорно выступила. Она начинает свое письмо со слов "некий Денис Горелов" - все, после таких слов я не читаю текст дальше, а спускаю его в унитаз и сливаю воду. И дело даже не в том, что Денис Горелов - один из трех-пяти самых заметных русских кинокритиков. Никакого человека нельзя называть "неким". Это стыдный полемический прием - детский сад, штаны на лямках. Профессионалы им не пользуются. Такое впечатление, что письмо писала секретарша.

Но киносценаристы подписали бумагу-то.

Вот это и удивительно.

Вы сказали, не будет хамства в отношении первых лиц. Что такое "первые лица"?

Первые лица - это Путин, Медведев, патриарх Кирилл.

Арам Габрелянов и пресс-секретарь главы правительства РФ Дмитрий Песков. Фото ИТАР-ТАСС, Дмитрий Коротаев
Арам Габрелянов и пресс-секретарь главы правительства РФ Дмитрий Песков. Фото ИТАР-ТАСС, Дмитрий Коротаев

Габреляновский триумвират.

Да-да, Арам Ашотович видит всю эту… Ему ли бриллиантов не знать? Но, отвлекаясь от Габрелянова… Нет никакой надобности писать "Путин х*й", ну решительно никакой. Ковальский написал - и его за это уволили из "Коммерсанта". Глупая история. Людей не надо оскорблять. Никаких. Никого. Если это является достаточным условием свободы слова, то это то условие, которое легко и даже приятно исполнять. У меня нет внутренней драмы по этому поводу.

А это является условием?

Нет, мы сами для себя формулируем, что будем удалять грубые выпады против кого бы то ни было. Вот, в частности, "старого мерзавца" мы бы убрали.

Где кончается критика и начинается хамство? Как определить эту тонкую грань?

У Пушкина есть стихи на эту тему. Не помните? Буквально про это пишет.

Нельзя писать: Такой-то де старик,
Козел в очках, плюгавый клеветник,
И зол и подл: все это будет личность.
Но можете печатать, например,
Что господин парнасский старовер
(В своих статьях) бессмыслицы оратор,
Отменно вял, отменно скучноват,
Тяжеловат и даже глуповат;
Тут не лицо, а только литератор.

Принцип, описанный Пушкиным, ясен. Гадости говорить надо вежливо.

Мне кажется ханжеской постановка вопроса о первых лицах. Если вы не допускаете хамства по отношению к первым лицам, почему вы допускаете хамство по отношению не к первым?

Не допускаем, не допускаем. Просто мы надеемся, что подчеркнутое недопускание хамства по отношению к первым лицам даст возможность говорить все, что мы думаем. А так - конечно, мы против любого хамства, к любым лицам, я это специально несколько раз сейчас повторил. И именно поэтому вспомнил Горелова.

То есть это вы соломку подкладываете?

Конечно. И не стесняемся этого. Сейчас очень тяжко жить стало, куда ж без соломки?

А зачем вы хотите "Русскую жизнь"? Зачем вы хотите, чтобы она была?

(Надолго задумывается.) Ну, я думаю, что это вообще, наверное, самый деятельный способ поддержания текущей русской словесности. Как-то так.

Довольно амбициозно.

Дико амбициозно, да. Текущая русская словесность нуждается в журнале. И в "Русской жизни" она складывалась. По крайней мере какая-то ее важная часть.

И эта задача спасения русской словесности…

Не спасения.

Поддержания.

Да, генерации каких-то ее направлений и воплощений.

Она стоит того, чтобы испытывать все эти неприятности? Подкладывать неудобную соломку, например.

Да, стоит того. Это совершенно нормальная цена. Потому что мы всегда идем на какие-то компромиссы. Я не вижу никакой проблемы в самом согласии идти на компромиссы. Это правильно, это естественно. Напротив, бескомпромиссные люди меня пугают.

Вообще, схлопывание независимых изданий - это все-таки, по вашему мнению…

Большая беда.

Это удар по русской словесности или это мотивирующая часть для нее самой?

Есть великие слова Бунюэля: "Я всю жизнь боролся против цензуры. Но только один Бог знает, скольким я ей обязан".

Об этом я и говорю.

Да, русская словесность неистово цвела в условиях террора. Мягкого, конечно, террора, нежнейшего - при Николае I. Ну и потом тоже, когда "Победоносцев над Россией простер совиные крыла", и позже, когда Столыпин простер над ней галстуки. Или при унылом Брежневе - много тогда в тиши было прочитано и обдумано. К настоящему террору все это не относится, он истребляет. А цензура действительно заставляет работать мысль и воображение - это то, что имел в виду Бунюэль. Обходные пути всегда более художественные. Ограничения для культуры полезны, как любая рамка. Но ведь отсутствие рамки - это тоже рамка. А самую большую рамку выставляет свобода. Давайте исходить из этого - для журнала так всего плодотворнее. Да и не только для журнала.

подписатьсяОбсудить
U.S. based cleric Fethullah Gulen at his home in Saylorsburg, Pennsylvania, U.S. July 29, 2016. REUTERS/Charles MostollerГидра Гюлена
Кого Эрдоган считает своим главным политическим противником
«Роль России и США в Сирии сильно преувеличивают»
Василий Кузнецов о происходящем в Сирии и других странах Ближнего Востока
uly 25, 2016 - Philadelphia, Pennsylvania, U.S - The March For Our Lives heads down Broad St. towards the Democratic National Convention at the Wells Fargo Center. The march is in protest to the nomination of Hillary Clinton at the DNC and is made up of a coalition of Green Party activists, Bernie Sanders supporters, anarchists, socialists, and othersДругой альтернативы нет
Что предлагают независимые кандидаты в президенты США
«Символ мощи и непредсказуемости — конечно же, медведь»
Турецкие эксперты объясняют, что их сограждане думают о России и русских
Шимон ПересЧеловек большой мечты
Памяти Шимона Переса
Рожать нельзя помиловать
Как живет страна, где за аборт можно получить 10 лет тюрьмы
Богат бедняк мечтами
Фотопроект о реальности и фантазиях бездомных людей
Джентльмен из песочницы
10 ярких поступков детей, поставивших на место знаменитостей и политиков
«Корейцы пьют даже больше русских»
История жителя Владивостока, поселившегося в Сеуле
Париж-2016
Репортаж с Парижского моторшоу: день первый
Великий увозитель
Все, что нужно знать о новом Land Rover Discovery, в 27 фотографиях
Лошади на литры
Самые вместительные машины с моторами мощностью 600 л.с. и больше
Народный успех
Как прошел первый сезон в РСКГ победителя третьего сезона «Народного пилота»
Стенка на стенку
Джоконда, покемон и Корлеоне с Чебурашкой — лучшее от уличных художников Москвы
«За годы ожидания мы выдохлись. Живем сейчас где попало»
История покупателей жилья, заселенных в недостроенные дома в Подмосковье
«Мне угрожали, обещали закатать в асфальт»
История валютной ипотечницы, которая прошла оба кризиса и ни о чем не пожалела
Что-то пошло не так
Как выглядят населенные насекомыми города, жизнь без неба и море над головой
Кто купил Америку
Десять человек, которым на самом деле принадлежат земли США