20 лет назад, 1 января 2006 года, Россия полностью прекратила поставки газа на Украину. Экономика страны, критически зависимая от импорта топлива, оказалась под угрозой коллапса. Конфликт, вошедший в историю как первая «газовая война», продлился всего три дня, но стал точкой невозврата в отношениях двух некогда дружественных стран. Именно тогда газ перестал быть просто товаром и окончательно превратился в инструмент политического торга, давления и повод для взаимных обвинений. Спустя годы энергетический вопрос станет одной из причин — пусть и не главной, — которые приведут к уже настоящей войне. Как начинался первый серьезный кризис между Россией и Украиной, почему он заложил мину замедленного действия под будущее двух стран и почему его последствия ощущаются до сих пор — в материале «Ленты.ру».
Практически вся современная система газового экспорта России была построена еще в советскую эпоху. Ключевые магистрали — «Уренгой — Помары — Ужгород», «Союз», «Прогресс», «Сияние Севера» и другие — проходили через территорию Украинской ССР (УССР).
Логика советского руководства была прагматичной: это были кратчайшие маршруты, позволявшие одновременно снабжать газом страны Восточного блока и энергоемкую промышленность самой УССР. Однако именно эта технологическая особенность впоследствии превратилась в главную уязвимость.
После распада СССР уже независимые Россия и Украина оказались вынуждены экстренно договариваться о транзите, поставках и контроле за отбором топлива. В условиях экономического коллапса и хронического дефицита средств это оказалось крайне сложной задачей.
Переговоры продолжались восемь месяцев и завершились подписанием 20 августа 1992 года межправительственного соглашения.
Россия обязалась поставлять Украине 70 миллиардов кубометров газа в год, а Украина — обеспечивать транзит в европейские страны и Молдавию 100 миллиардов кубометров ежегодно.
Проблемы начались почти сразу. Украина не имела средств для оплаты газа и начала накапливать долги. Задолженность оформляли как межгосударственные кредиты, которые можно было погашать товарами или переоформлять в госдолг.
Денег на новые поставки по-прежнему не было.
«Газпром» ввел частичные ограничения и предложил погашать долг арендой части газотранспортной системы. Украина отказалась, опасаясь утраты контроля.
Проблему временно удалось разрешить в марте 1994 года, когда Украине в очередной раз реструктуризировали долги. К этому моменту они превышали уже два миллиарда долларов.
Осенью 1995 года Украину накрыл топливно-энергетический кризис накануне отопительного сезона. Потребителям было нечем платить за коммунальные услуги — собираемость платежей не превышала 50 процентов. Это увеличивало внешний долг страны, поскольку покрывать поставки приходилось за счет государства.
Чтобы стабилизировать ситуацию, власти страны предложили платить за транзит валютой, сохранив бартер по закупкам газа. Россия отказалась.
Тогда «Укргазпром» начал заключать контракты с десятками региональных посредников. Схема оказалась неуправляемой и лишь усугубила кризис.
Но в конце 1990-х стороны нашли политическое решение: президенты России и Украины Борис Ельцин и Леонид Кучма подписали комплекс соглашений по Черноморскому флоту и Договор о дружбе. Аренда баз в Севастополе и Феодосии была зачтена в счет газового долга.
Оставшуюся задолженность Украина гасила поставками вооружений, включая стратегические бомбардировщики Ту-160 и Ту-95МС, а также крылатые ракеты.
Хронической проблемой в отношениях России и Украины были не столько долги, сколько воровство газа, предназначенного для европейских потребителей. С самого начала 1990-х годов «Газпром» регулярно обвинял Украину в том, что часть топлива, идущего в Европу, оседает внутри страны.
Эффективной системы контроля за разделением транзитных и внутренних потоков в те годы фактически не существовало.
Происходящее предпочитали называть «односторонним изъятием», избегая формулировок о краже. В «Укргазпроме» заявляли, что «отбирают газ» не его структуры, а независимые газовые трейдеры, к которым он не имеет отношения.
Но фактически речь шла о государственной практике. Президент Украины Леонид Кучма в интервью журналу Spiegel прямо признал, что решения об отборе газа принимались по распоряжению правительства, чтобы «разрядить крайне напряженную энергетическую ситуацию».
Несмотря на переговоры и попытки навести порядок в транзите, проблема так и не была решена: миллиарды кубометров топлива продолжали ежегодно «исчезать» из потоков.
Начало 2000-х годов стало для Украины периодом экономического роста. Рост мирового спроса на продукцию черной металлургии, наличие свободных мощностей и дешевые российские энергоносители позволили резко нарастить экспорт. Экономическое оживление особенно ощущалось в восточных промышленных регионах страны.
На этом фоне президент Леонид Кучма пошел на осторожное сближение с Россией.
В 2003 году Украина присоединилась к соглашению о формировании Единого экономического пространства с Россией, Белоруссией и Казахстаном. Предполагалось, что новая интеграция даст участникам экономические льготы, в том числе в энергетике.
В России этот проект рассматривали как альтернативу стагнирующему Содружеству Независимых Государств (СНГ) и задел для будущего политико-экономического союза на постсоветском пространстве.
«Мы подошли к определенному рубежу в развитии СНГ. Либо мы добьемся качественного укрепления СНГ, создадим на его базе реально работающую, влиятельную в мире региональную структуру, либо нас неизбежно ждет "размывание" этого геополитического пространства», — говорил Владимир Путин в 2004 году.
В рамках этих ожиданий в августе 2004 года «Газпром» и «Нафтогаз» (который появился в 1998 году после объединения «Укргазпрома» и «Укрнефти») подписали дополнение к действующему контракту.
Политическую логику этих соглашений перечеркнули президентские выборы 2004 года и последовавшая Оранжевая революция. Новый президент Виктор Ющенко взял курс на сближение с Европейским союзом (ЕС), отказавшись от углубленной экономической интеграции с Россией.
К этому моменту в России окончательно сформировалась новая формула газовой политики: союзникам — льготы, остальным — рыночные условия.
Инициатором пересмотра условий формально стала украинская сторона. В марте 2005 года председатель «Нафтогаза» Алексей Ивченко предложил поднять транзитные тарифы до рыночного уровня — до двух долларов за тысячу кубометров на каждые 100 километров, не затрагивая при этом цену закупаемого газа.
«Газпром» ответил симметрично: переход на рыночные цены должен был коснуться и поставок топлива — 160-170 долларов вместо прежних 50. «Нафтогаз» это предложение отверг, настаивая на сохранении действующих договоренностей.
Переговоры быстро вышли на уровень правительств. В ноябре 2005 года ими занялся премьер-министр России Михаил Фрадков, но компромисс найти не удалось.
30 декабря Украина в одностороннем порядке прекратила переговоры, рассчитывая, что «Газпром» не пойдет на жесткие меры. Однако уже на следующий день Владимир Путин дал понять: без контракта поставки будут остановлены.
Остановка поставок не означала немедленного энергетического коллапса на Украине. В подземных хранилищах оставались запасы, рассчитанные на несколько недель. Однако уже в первые часы стало ясно, что кризис выходит за рамки двустороннего спора.
Несмотря на это, уже в первые дни 2006 года Украина без предупреждения начала несанкционированный отбор топлива из транзитных потоков. Объемы изъятия быстро выросли до «промышленных».
В европейский странах снижение давления в трубах ощутили почти сразу. Ряд стран Центральной и Восточной Европы сообщил о перебоях в поставках, а Еврокомиссия потребовала от России и Украины немедленно урегулировать конфликт.
Политическое напряжение нарастало, но кризис оказался краткосрочным. Уже в ночь на 4 января стороны договорились о компромиссной схеме. По соглашению, цена на газ для Украины и тариф на транзит переводились на рыночные принципы. При этом «Нафтогаз» резко сокращал прямые закупки российского топлива — до 17 миллиардов кубометров в год. Недостающие объемы Украина решила покрывать за счет поставок из Средней Азии — Туркмении, Узбекистана и Казахстана. Формально эти контракты были дешевле российских, но имели ключевую особенность.
Главным новшеством соглашения стало появление компании-посредника — зарегистрированной в Швейцарии «РосУкрЭнерго» (RUE). Именно она должна была закупать газ у России и стран Средней Азии и перепродавать его «Нафтогазу».
Учредителями компании выступили «Газпромбанк» и украинские бизнесмены Дмитрий Фирташ и Иван Фурсин.
Схема выглядела просто: «Газпром» продавал газ RUE, та — украинской стороне. На включении посредника настаивала команда президента Украины Виктора Ющенко, стремившаяся избежать прямых переговоров и конфликтов с российской корпорацией.
Однако уже вскоре стало ясно, что посредническая модель не устраняет системные проблемы, а лишь усложняет их. Финансовые потоки становились непрозрачными, долги — размазанными, а ответственность — размывалась.
Владимир Путин назвал «жульничеством», сложившуюся ситуацию в газовой сфере и опроверг заявление Виктора Ющенко о том, Украина не имеет отношения к RUE. «РосУкрЭнерго — это совместное российско-украинское предприятие, в котором российскому партнеру принадлежит 50 процентов. Этот партнер — "Газпром". Кто является собственником остальных 50 процентов, мне не известно так же, как и вам», — отметил он.
Именно эта схема заложила основу для следующего, куда более масштабного кризиса.
Уже в первые месяцы после соглашений 2006 года стало ясно, что компания «РосУкрЭнерго» фактически стала монополистом на украинском газовом рынке. При этом у нее не было ни собственной инфраструктуры, ни хранилищ — она использовала государственные мощности Украины.
В 2007 году политическая ситуация на Украине снова изменилась. Юлия Тимошенко вернулась на пост премьер-министра и объявила борьбу с посредническими схемами одним из своих приоритетов. По ее словам, именно противостояние с «РосУкрЭнерго» стоило ей власти в середине 2000-х.
Она публично утверждала, что рост цен на газ был связан не с рыночными условиями, а с перераспределением сверхдоходов между элитами.
В России эту оценку в целом разделяли. Владимир Путин прямо говорил, что конфликт вокруг газа — это не столько спор о цене, сколько борьба украинских элит за контроль над финансовыми потоками.
При этом, как отметил в разговоре с «Лентой.ру» политолог, президент коммуникационного холдинга «Минченко консалтинг» Евгений Минченко, сама Юлия Тимошенко ранее была связана с «серыми» схемами поставок топлива для украинской промышленности. Ее конфликт с окружением президента Виктора Ющенко был обусловлен не столько принципами, сколько конкуренцией за ренту.
К середине 2008 года кризис вновь обострился. Компания «РосУкрЭнерго» накопила перед «Газпромом» долг в размере 2,4 миллиарда долларов.
Чтобы избежать нового кризиса, Юлия Тимошенко начала прямые переговоры. В России были готовы отказаться от посредника — это устраивало обе стороны.
В 2008 году после серии встреч с Владимиром Путиным, занимавшим пост премьер-министра, удалось согласовать новую формулу: фиксированная цена на газ — 179,5 доллара за тысячу кубометров с постепенным ростом до 235 долларов.
Формальных полномочий для этого у него не было, но компания подчинилась. Это решение фактически сорвало достигнутые договоренности.
1 января 2009 года «Газпром» во второй раз полностью прекратил поставки газа на Украину. Одновременно транзит в Европу был сохранен в размере 20 миллионов кубометров газа в сутки.
Уже через сутки украинская сторона объявила о начале «технического отбора» газа из транзитного потока.
Последствия мгновенно почувствовала Европа. Балканские страны и государства Центральной Европы столкнулись с дефицитом топлива, промышленность начала останавливать производство, в жилых домах снижалась температура.
Хуже всего ситуация сложилась в непризнанной Приднестровской Молдавской республике (ПМР), где жители начали буквально замерзать в своих домах.
В этих условиях «Газпром» подал иск в Стокгольмский арбитражный суд с требованием обязать «Нафтогаз» обеспечить беспрепятственный транзит. В ответ на это компания обвинила российскую сторону в манипуляциях и заявила, что «ничего не должна России», поскольку полностью рассчитались по долгам с «РосУкрЭнерго».
Выйти из кризисной ситуации удалось не сразу. 19 января 2009 года Владимир Путин и Юлия Тимошенко (несмотря на протесты Виктора Ющенко) подписали новый контракт сроком на 10 лет.
Примечательно, что во время газовой войны большинство европейских стран и США выступили на стороне Украины: они заявили, что Россия использует природные ресурсы в качестве «инструмента запугивания».
Новое потепление в отношениях России и Украины наступило после президентских выборов 2010 года. Виктор Ющенко потерпел сокрушительное поражение, а власть перешла к кандидату от Партии регионов Виктору Януковичу. Для России это означало шанс вернуть управляемость в газовых отношениях, для Украины — возможность снизить цену на топливо, ставшую тяжким бременем для экономики.
Одним из первых внешнеполитических шагов нового президента стало возобновление переговоров о газе. Взамен Украина была готова гарантировать России долгосрочную стабильность и отказаться от резких внешнеполитических маневров.
Так, его сын Александр контролировал «Межрегиональную газовую компанию», аффилированную с олигархом Дмитрием Фирташем — одним из бывших совладельцев «РосУкрЭнерго».
21 апреля 2010 года в Харькове Виктор Янукович и Дмитрий Медведев подписали договор, вошедший в историю как «Харьковские соглашения». Украина получала скидку на газ в размере 30 процентов от рыночной цены, а взамен продлевала России аренду базы Черноморского флота в Севастополе на 25 лет — до 2042 года.
Сделка выглядела прагматичной: Россия получала гарантии военного присутствия, Украина — более приемлемую цену на газ. Однако даже в этих условиях «Нафтогаз» продолжал задерживать платежи.
Свержение Викторая Януковича в ходе событий на Евромайдане в 2014 году окончательно разрушило прежнюю модель газовых отношений. Новый политический курс Украины предполагал резкий разрыв с Россией — в том числе в энергетике.
С 1 апреля 2014 года «Газпром» отменил все скидки и перевел Украину на базовую европейскую цену — около 485 долларов за тысячу кубометров.
В июне Украина была переведена на режим стопроцентной предоплаты. Поставки для внутреннего рынка прекратились, в систему шли только транзитные объемы.
Чтобы избежать энергетического коллапса, Украина начала резко наращивать реверсные поставки из Европы — через Польшу, Словакию и Венгрию. Однако полностью компенсировать объемы это не позволило.
В октябре 2014 года при посредничестве Еврокомиссии был согласован так называемый «зимний пакет». Украина обязалась частично погасить долги и платить по предоплате, а Россия предоставляла временную скидку (в размере 100 долларов за тысячу кубометров от контрактной цены) за счет экспортной пошлины до 31 марта 2015 года.
С этого момента российский газ поступал на Украину исключительно в виде реверса — фактически того же топлива, но приобретенного через европейских посредников.
Отказавшись от прямых закупок российского газа, Украина сделала ставку на сохранение статуса страны-транзитера. Это оставалось единственным стабильным источником валютной выручки в энергетике и важным аргументом в диалоге с Европейским союзом.
Именно поэтому украинские власти последовательно выступали против строительства обходных маршрутов — прежде всего «Северного потока-2». На Украине настаивали, что запуск новых трубопроводов лишит страну ключевого дохода и ослабит ее позиции в отношениях с Россией и ЕС.
Президент Владимир Зеленский, вступивший в должность в 2019 году, с первых месяцев подчеркивал, что рассчитывает на «солидарность ЕС» в вопросе сдерживания новых российских газовых проектов. Он прямо заявлял, что потеря транзита означает потерю средств на финансирование армии и социальной сферы.
30 декабря 2019 года «Газпром» и «Нафтогаз» подписали последний в истории контракт на транзит газа сроком на пять лет — до конца 2024 года.
Примечательно, что даже после начала боевых действий в феврале 2022 года контракт продолжал выполняться. «Газпром» исправно закачивал газ, Украина — получала плату за его транспортировку.
«Мы же транзитируем через территорию Украины. И платим деньги за этот транзит, так, на минуточку. Я уже говорил об этом. Мы слышим, что мы агрессоры (...) Но деньги, судя по всему, не пахнут, деньги получают за транзит с удовольствием», — заявлял Владимир Путин в октябре 2023 года.
Однако по истечении срока действия договора Украина продлевать его не стала. Репутационные и политические издержки перевесили экономическую выгоду.
Единственным маршрутом поставок российского газа в Европу остается «Турецкий поток».
В 2024 году по нему прокачивалось около 45-50 миллионов кубометров газа в сутки. Для сравнения: через Украину в последние годы шло порядка 40 миллионов кубометров.
Возобновление украинского транзита в обозримом будущем выглядит маловероятным — даже в случае завершения боевых действий. Это потребовало бы пересмотра энергетической политики ЕС и восстановления базового доверия между сторонами.
«Газовые войны всегда заканчивались подписанием невыгодных для Украины соглашений. Но эти соглашения позволяли зарабатывать политикам, находившимся у власти», — отмечает Евгений Минченко.