Когда-то первые секретари обкомов КПСС считались полновесными хозяевами областей и республик, но после провала Августовского путча 1991 года их благополучие рухнуло. Когда деятельность КПСС была приостановлена, партийный аппарат распущен, а должности упразднены, последние советские губернаторы в один миг потеряли всю власть. Одни бывшие первые секретари тихо ушли на пенсию, другие пытались понравиться новой власти, а кое-кто и вовсе оказался под следствием за поддержку ГКЧП. Далеко не всем удалось встроиться в реалии 1990-х — многим приходилось радикально менять деятельность или доживать свои дни в нужде и забвении. «Лента.ру» — о судьбах последних первых секретарей СССР.
В условиях однопартийной системы в СССР первые секретари региональных партийных организаций фактически представляли собой верховную власть во вверенных им областях, краях или республиках. «Хозяин Ленинграда», «хозяин Кубани» — так неформально называли первого секретаря Ленинградского обкома или первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС. Именно они принимали ключевые решения на местах.
Развитие того или иного региона часто напрямую зависело от личности его лидера — первого секретаря. Например, если он увлекался футболом, областная команда получала солидное финансирование и показывала высокие результаты. А если он разбирался в сельском хозяйстве — республика радовала Москву богатыми урожаями. Когда же к власти в регионах приходили инженеры и прорабы, оживлялось жилищное и промышленное строительство.
В марте 1990 года III Съезд народных депутатов отменил шестую статью Конституции СССР, которая законодательно утверждала руководящую роль КПСС. Отныне в стране допускалась многопартийность. Нововведения лишали Коммунистическую партию прежнего влияния и фактически отстраняли ее от государственного управления. Ударили они и по уровню полномочий первых секретарей. Власть партийного аппарата значительно снизилась, но все же не была утрачена. В сфере международных отношений, не поспевавших за переменами в СССР, первые секретари по-прежнему считались руководителями своих областей и республик.
Первых секретарей эпохи перестройки (то есть периода бурных перемен, предшествовавшего распаду СССР) можно разделить на три категории. Одни сидели на своих местах еще с брежневских времен, по умолчанию считались консерваторами и почти поголовно были заменены на тех, кто поддержал реформы. Впрочем, Михаил Горбачев за время руководства успел разочароваться в некоторых своих назначенцах, и чаще всего это разочарование было взаимным.
В 1990 году генсек провел еще одну серию замен первых секретарей. Новые назначенцы нередко были сравнительно молодыми людьми, часто не из номенклатуры, но признанные и популярные в обществе. У них уже не было той власти, что у их предшественников, да и поуправлять им довелось совсем недолго, зато они менее болезненно перешагнули слом эпох и нашли себя в постсоветской России.
Первые секретари исполняли свои обязанности до путча 1991 года. Тогда, 23 августа, деятельность КПСС на территории РСФСР была приостановлена, а 6 ноября того же года — запрещена.
Олег Шенин сделал себе имя на масштабных сибирских стройках, приложив руку к появлению Красноярского алюминиевого завода, развивал город Ачинск. Его карьера могла завершиться в самом начале: Шенина приговорили к полутора годам тюрьмы, когда по его вине погибли двое рабочих. Отсидев лишь часть срока, перспективный работник освободился и вернулся в стройтрест.
С началом перестройки Шенина отправили руководить Хакасией, где он завершал возведение Саяно-Шушенской ГЭС и Саянского алюминиевого завода. С 1987 года недавний прораб — уже первый секретарь Красноярского крайкома КПСС. На этом посту он завоевывал популярность примерно теми же методами, что и его коллега по профессии Борис Ельцин: ходил на работу пешком, по пути общался работягами, участливо выслушивал их жалобы на тяжелую жизнь.
Возможно, он так и оставался бы «хозяином Красноярского края» до распада СССР, если бы в 1990-м Горбачев не пригласил его на работу в Москву. Шенин стал членом Политбюро и фактически третьим человеком в партии, курировал вопросы дальнейшего административного переустройства, намекал на пагубное еврейское влияние в советской политике и призывал ввести в стране режим чрезвычайного положения.
Вскоре Шенин, однако, вышел из-под крыла генсека. Он подготовил для Политбюро записку «О неотложных мерах по организации коммерческой и внешнеэкономической деятельности партии», в которой указывал на важность «создания автономного канала получения валюты в партийную кассу», соблюдение при этом «разумной конфиденциальности» и использование в ряде случаев «анонимных форм, маскирующих прямые выходы на КПСС». В тот же период начались его разногласия с Горбачевым.
В августе 1991 года Шенин поддержал ГКЧП и после провала путчистов был арестован. В тюрьме здоровье коммуниста резко ухудшилось, он перенес три операции подряд, а у его одноместной палаты дежурили шесть автоматчиков в белых халатах. Из-за болезни осенью 1992-го Шенина освободили под подписку о невыезде.
Впоследствии он не отказался от своих взглядов и утверждал, что это было тогда «единственным шансом отстоять завоевания социализма». В 1990-е Шенин оставался одним из видных участников коммунистического движения в постсоветской России. В 2007 году он начал подготовку к избирательной кампании по выборам президента России, собрал вокруг себя опытных политтехнологов, экономистов и хозяйственников. ЦИК, однако, отказался регистрировать «проблемного» кандидата. Шенин не опустил рук и продолжал борьбу за коммунизм до последних дней своей жизни. Он скончался 28 мая 2009 года.
Уроженец Нижнего Тагила Геннадий Колбин в середине 1970-х должен был возглавить Свердловскую область (он много лет работал там вторым секретарем обкома, а потом убыл на аналогичный пост в Грузию), однако уезжавший на повышение в Москву Яков Рябов предпочел Бориса Ельцина.
Но без должности перспективный функционер все-таки не остался и в середине 1980-х возглавил Ульяновский обком. На своем месте он добился открытия университета и боролся с пьянством. Получилось у него, надо полагать, неплохо, и в 1986 году Михаил Горбачев решил использовать опыт работы Колбина в национальной республике и отправил его в Казахстан. Это было роковой ошибкой генсека: назначенец пришел на «живое» место чрезвычайно популярного в республике Динмухамеда Кунаева, друга Брежнева, которого Москва подозревала в масштабной коррупции.
Первый секретарь пытался реабилитироваться и заслужить доверие народа. Языковой вопрос стал красной линией всего казахстанского периода его карьеры. Колбин усиленно учил казахский по шпаргалкам, жалуясь на отсутствие нормальных учебников, и обещал добиться во вверенной ему республике равноправия двух языков. «Ответственные работники в национальных республиках должны знать язык коренной национальности и через него — ее культуру, психологию и быт, — убеждал он. — Я выучу его в течение года».
В учебных заведениях и трудовых коллективах открывались кружки по изучению казахского, эта тема активно освещалась в СМИ.
Лингвистическая тема волновала Колбина и в Грузии, где он добился больших успехов в освоении грузинского языка. Он приобрел много друзей среди грузин, любил Грузию и грузинские застолья. Его бывший начальник Эдуард Шеварднадзе, правда, оценивал результаты работы «чужака» весьма сдержанно: «Колбин работал у нас неплохо, но решение направить его в Казахстан было ошибочным. После Кунаева уровень Колбина сразу бросался в глаза. Кунаев — это же академик, любой вопрос он осмысливал широко и глубоко».
Летом 1989-го Кремль освободил Колбина от должности первого секретаря КП Казахстана, назначив председателем Комитета народного контроля СССР, — такую должность могли доверить только человеку, считавшемуся кристально честным. После развала СССР он остался не у дел, а в 1992-1993 годах, при всем своем опыте, трудился всего лишь помощником директора нижнетагильского химзавода.
Впоследствии Колбин был председателем совета директоров одного из банков средней руки, помогал выживать оборонным предприятиям. В семейной жизни он переживал трагедию: его младшая дочь ушла из жизни совсем молодой, а супруга, как поговаривали, пристрастилась к алкоголю.
Колбин находил утешение в общении с внуком от старшей дочери. В январе 1998-го он поехал к нему в гости на метро, но почувствовал себя плохо и скончался прямо в вагоне. Несколько дней его тело оставалось неопознанным. Бывшего главу Казахстана даже хотели похоронить как бездомного, но в последний момент все-таки смогли установить его личность. Колбину было всего 70 лет.
Владимир Калашников пришел на пост первого секретаря Волгоградского обкома КПСС с должности министра мелиорации и водного хозяйства РСФСР, это случилось еще при Юрии Андропове. Обладая богатым опытом хозяйственной работы (он начинал карьеру в родном Ставрополье), руководитель пытался развивать вверенную ему область, особенно в аграрном секторе. Местным жителям Калашников больше всего запомнился амбициозным проектом мелиорации земель: под его руководством началось внедрение управляемого процесса по выращиванию культур на орошаемых землях.
За шесть лет во главе области он внес значительный вклад в социально-экономическое развитие региона.
В эпоху перестройки и гласности Волгоградскую область захлестнули многодневные митинги. Не будучи сторонником всех проводимых в стране преобразований, Калашников не оправдал ожиданий центральной власти, и в 1990 году Михаил Горбачев решил заменить своего земляка.
Распад страны бывший партийный лидер встретил на пенсии. В 1990-е он перебрался в столичный регион, где жил тихо, держась в стороне от политики. В 2008 году Калашников погиб в Подмосковье под колесами электрички. Сегодня в Волгоградской области о нем снимают фильмы и пишут ностальгические статьи, в которых называют первого секретаря выдающимся руководителем региона.
Ленинград и Ленинградская область прощались с советским периодом под руководством Бориса Гидаспова. Он был одним из представителей научной интеллигенции, на волне перестройки пришедших к управлению региональными партийными организациями. Гидаспов приобрел широкую известность как ученый-химик: преподавал, рекордно рано защитил докторскую диссертацию, трудился в НИИ. В 1986 году участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
С его приходом на пост первого секретаря Ленинградского обкома и горкома связывали расширение перестроечных преобразований в регионе, однако Гидаспову оказалась ближе консервативная часть руководства КПСС. Большой резонанс вызвал одобренный им митинг с лозунгами против перестройки.
Гидаспов занял критическую позицию по отношению к Михаилу Горбачеву, выступал за отставку генсека, а на октябрьском Пленуме ЦК КПСС 1990 года назвал политически ошибочным переход к рынку до заключения нового Союзного договора.
Во время путча Гидаспов вошел в ленинградский ГКЧП. 26 августа 1991 года против него возбудили уголовное дело, которое, однако, четыре месяца спустя было закрыто. После сложения полномочий первого секретаря ученый отошел от политики и занялся предпринимательством в области химической промышленности.
Гидаспов вновь попал на первые полосы питерских газет в апреле 2004 года. На набережной Фонтанки его подрезал автомобиль с женщиной за рулем и двумя пассажирками в салоне. После ДТП машина упала в реку. Пожилой ученый выскочил из своего помятого авто, скинул куртку и, не раздумывая, бросился в ледяную воду спасать женщин. Этот «подвиг коммуниста», как его называли в заголовках СМИ, Гидаспов совершил за две недели до своего 71-летия. Гидаспова не стало в 2007 году.
Владимир Миндолин — руководитель того самого горбачевского призыва. Окончив Новосибирский государственный университет, он преподавал там же историю, в начале 1980-х был доцентом на кафедре истории КПСС и одновременно секретарем парткома своего вуза. В годы перестройки активно включился в общественно-политическую деятельность, был избран в областной Совет народных депутатов от Академгородка, а в 1990 году — первым секретарем Новосибирского обкома партии.
Руководить областью ему довелось совсем недолго. В последующие годы Миндолин сосредоточился на исследовательской и преподавательской работе. Он написал сотни научных статей и очерков, учебные пособия по российской и зарубежной истории. И в наше время Миндолин защищает от нападок личность Ленина, считая его образцом героя, «который мог идти против течения — и только так раздвигать рамки возможного». Историк считает позором то, что в период празднования Дня Победы драпируют мавзолей вождя на Красной площади.
«Лично мне исключительно близка жизненная философия, исповедующая пессимизм разума и оптимизм воли, — объяснял он. — Надо просто жить и исполнять свои обязанности».
О личности Миндолина можно судить по его нынешней деятельности: бывший первый секретарь служит художественным руководителем и режиссером театра имени Игоря Рыбалова в новосибирском Академгородке, пишет сценарии и тексты песен для спектаклей, параллельно преподает историю в учебно-научном центре при НГУ.
Некоторые первые секретари, отодвинутые от власти волей исторического процесса, оставались фанатично преданы КПСС и посвятили себя делу воссоздания Коммунистической партии. К таковым относился, например, Виталий Суслин, чуть больше года руководивший Ростовским обкомом (он был избран первым секретарем на альтернативной основе 5 апреля 1990 года).
В августе 1991 года Суслин поддержал ГКЧП, затем оказался не у дел и, как поговаривали, в состоянии надлома и внутреннего кризиса. «Только идиоты могут сегодня поверить, что полный провал горе-реформаторов есть следствие козней вездесущих коммунистов, выступающих якобы против любых реформ», — заявлял он, пытаясь анализировать рыночные реформы.
В 1990-е Суслин стремился объединить оппозиционные партии коммунистической и национально-патриотической направленности под эгидой КПРФ, занимался внутрипартийной дисциплиной, идеологической и информационной работой. Однако более активные коллеги сместили его с позиции секретаря обкома, его статус понизился до чисто декоративной фигуры.
Зарабатывал себе на жизнь Суслин сначала бизнесом (руководил агропромышленной фирмой), затем стал помощником гендиректора Таганрогского металлургического завода.
30 ноября 1997 года Суслин скончался, ему было всего 60 лет.