Война за независимость Алжира 1954-1962 годов стала одним из самых жестоких конфликтов эпохи деколонизации и навсегда изменила Францию. Алжирские повстанцы и французские войска действовали жестко и безжалостно — казни, пытки, жестокие расправы и массовые убийства стали суровой реальностью алжирской войны. Однако президент Шарль де Голль до последнего отказывался называть происходящее войной, предпочитая формулировку «операция по поддержанию порядка». Каким увидели этот конфликт его непосредственные участники и как он положил конец французской колониальной империи — в материале «Ленты.ру».
Фотоархив неизвестного бойца Французского Иностранного легиона приобрел российский фотограф Артур Бондарь. На снимках конца 1950-х годов — будни бойцов Легиона, участвовавших в подавлении арабского восстания в Алжире. Эти кадры публикуются впервые.
В 1830-х годах алжирские арабы и берберы впервые столкнулись с французскими поселенцами. Еще недавно подданные Османской империи, они были вынуждены признать власть Франции после серии завоевательных кампаний.
Первое, что поразило местных жителей в облике новых соседей, — непривычные черные ботинки и сапоги.
В бедный и преимущественно пустынный регион переселялись десятки тысяч французов — рабочие, фермеры, торговцы, представители интеллигенции. Их число быстро росло, и в 1848 году Алжир получил статус не просто колонии, а департамента — неотъемлемой части Франции.
В отличие от других владений Франции — Судана, Сенегала, Конго, Чада, Вьетнама, — положение в Алжире было иным. Уровень жизни и правовой статус населения здесь были выше. Арабские фермеры имели доступ к европейским рынкам, городские жители могли получать образование наравне с французами.
При этом традиционный уклад в отдаленных районах сохранялся. Французская администрация оставила институт старейшин и ограничивалась сбором налогов, не вмешиваясь глубоко в местные дела.
Тем не менее разрыв в правах и уровне жизни между колонистами и коренным населением оставался значительным. К середине XX века 75 процентов арабов Алжира были неграмотны, а местные рабочие получали за ту же работу меньше, чем европейцы.
При этом еще в период умиротворения Алжира (1835-1903 годы) французские войска проводили политику выжженной земли.
Но и позднее алжирские племена, сохранявшие верность шариату, регулярно поднимали восстания.
Главной ударной силой был Французский Иностранный легион — сухопутное войсковое соединение, комплектовавшееся преимущественно контрактниками-иностранцами.
К концу Второй мировой войны арабское население Алжира оказалось расколото. Одни сохраняли традиционный уклад и отвергали власть «неверных». Другие — так называемые evolvés (фр. «эволюционировавшие») — получали французское образование, читали французскую прессу и сражались против немецкой армии в рядах армии «Свободной Франции».
И сами колонисты со временем все меньше походили на соотечественников из метрополии. «Черноногие» во втором и третьем поколениях считали своей родиной именно Алжир. Сформировалась особая субэтническая группа с собственным «франкоалжирским» менталитетом и диалектом — патауэт.
Националист и председатель Национального собрания Алжира Фархат Аббас впоследствии признавал, что созданная французами инфраструктура превратила Алжир в государство с современной структурой: с пятью тысячами километров железных дорог, 30 тысячами километров шоссейных дорог, портами Алжир, Оран, Бон, Бужи, Филиппвиль и Мостаганем, с водохранилищами, с отлаженной системой финансов, бюджета и образования.
Первые вспышки будущего конфликта произошли в 1945 году, когда алжирские националисты попытались воспользоваться послевоенной слабостью Франции, потребовав как минимум широкой автономии, если не полной независимости.
8 мая во время демонстрации в Сетифе был застрелен активист Бузид Сааль, вышедший с алжирским флагом. В ходе вспыхнувших беспорядков погибли 102 «черноногих».
Позже разрозненные подпольные группы объединились во Фронт национального освобождения (ФНО). Изначально в его рядах было около 800 бойцов, но организация получила поддержку арабских стран и социалистического блока во главе с СССР.
В ответ французские власти перебросили в Алжир до 40 тысяч военнослужащих, включая десантные части Иностранного легиона.
1 ноября 1954 года алжирские националисты атаковали правительственные учреждения, армейские казармы и дома французских поселенцев. Во Франции этот день получил название «красный день всех святых». Серия терактов затронула не только Алжир, но и территорию метрополии. В частности, был расстрелян школьный автобус с детьми в Боне (регион Бургундия).
В ответ власти объявили о начале «операции по восстановлению общественного порядка».
С осени 1956 года волна терактов захлестнула почти все крупные города колонии. Боевики ФНО начали целенаправленные атаки на мирное население. Руководство движения издало приказ: «Убивайте любого белого в возрасте от 18 до 54 лет».
Французские солдаты были трудной мишенью для националистов — хорошо вооруженные и подготовленные они в любой момент готовы были дать отпор и уничтожить нападавших. Но если их удавалось застать врасплох, то быстрая смерть считалась за счастье.
Но жертвами националистов зачастую становились не только военные и взрослые французы из числа колонистов, но и маленькие дети, а также арабы-evolvés, симпатизировавшие колониальным властям.
Вот как вспоминал одну из таких расправ мобилизованный солдат французской армии Жерар Куто: «Однажды, когда мой взвод был в боевой готовности, нас позвали отбить ферму, принадлежащую крестьянам-арабам. Эту ферму атаковали, и она горела, когда мы прибыли на место. Вся семья была убита. Но одна картина навеки останется в моей памяти».
Еще одно свидетельство оставил Морис Фэвр — французский офицер, служивший в те годы в Алжире: «Семья Мело... Это были бедные алжирские колонисты, а не богатые предприниматели. Напавшие начали с того, что отрубили отцу семейства руки и ноги топором».
Лидеры Фронта национального освобождения открыто призывали к подобным расправам. «Народ не на нашей стороне, значит, надо его заставить… ФНО ведет войну на два фронта: против французских властей и против алжирского народа», — утверждал в начале войны один из полевых командиров ФНО Зигут Юсеф.
С особой жестокостью к подавлению мятежа подошли и французские войска.
В 1956 году в Алжир был направлен генерал Жак Массю — герой Сопротивления, ветеран войны в Индокитае. Вскоре он возглавил столичный военный округ, получив чрезвычайные полномочия.
Жак Массю вызвал к себе другого прославленного ветерана — Марселя Бижара, назначив его командиром 3-го полка колониальных парашютистов. Именно на это подразделение легла основная тяжесть боев в окрестностях столицы. Ему же приписывают большую часть «сопутствующих жертв» среди гражданского населения.
В первые месяцы боев десантники взяли в плен 24 тысячи боевиков ФНО, около 4000 были расстреляны на месте. В феврале 1957 года в плен попал один из шести основателей ФНО — Ларби Бен Мхайди.
Среди задержанных, как выяснилось позднее, было немало мирных жителей.
После войны в интервью Le Monde Марсель Бижар признал применение пыток, назвав их «необходимым злом», которое позволило предотвратить теракты. До конца жизни он подвергался резкой критике.
В ходе конфликта Иностранный легион подтвердил статус одного из наиболее боеспособных формирований Франции. В своей зоне ответственности легионеры подавили активность повстанцев, вытеснив их в пустынные районы.
Парашютисты Марселя Бижара участвовали не только в полевых операциях, но и в спецоперациях в тылу. Полковник пользовался огромным авторитетом в войсках — на фоне растущего неприятия войны в метрополии.
В 1958 году британская газета The Times писала:
Через войну прошли около миллиона французских солдат — в основном срочники и резервисты. Погибли не менее 25,6 тысячи, 65 тысяч вернулись инвалидами.
Рост потерь усиливал раскол во французском обществе. Алжирских националистов поддержали левые круги Франции. Философ Жан-Поль Сартр и другие левые деятели публично призывали военных к дезертирству, считая колониальную войну неприемлемой.
В 1958 году, после убийства четырех парижских полицейских, власти провели масштабные задержания: были арестованы тысячи сторонников ФНО, ликвидированы 60 подпольных групп, предотвращены теракты.
Левые и либеральные круги называли методы спецслужб «гестаповскими» и требовали смягчить условия содержания задержанных.
Трагической страницей стала судьба арабов-evolvés, вставших на сторону Франции. С 1955 года создавались «Мобильные группы безопасности» и «Группы местной самообороны», куда вступали арабы, желавшие защитить свои дома от посягательств повстанцев. Этих добровольцев называли «арки» (harki — от арабского «движение»).
На пике численность harki достигала 250 тысяч человек — более чем вдвое превышая численность боевиков ФНО в начале войны.
Но после признания Шарлем де Голлем независимости Алжира большинство harki были брошены. В метрополию смогли уехать лишь 42,5 тысячи человек, остальные были казнены пришедшими к власти националистами.
Даже во Франции многие из них долгие годы жили в лагерях для беженцев. Ветеранами их признали в 1974 году, официальные извинения государство принесло только в 2012-м.
С каждым месяцем войны протесты во Франции набирали силу: множились забастовки на заводах, уличные столкновения, случаи дезертирства с призывных пунктов. Несмотря на очевидные военные успехи, поддержка боевых действий стремительно падала.
В последние месяцы существования Французского Алжира началось новое противостояние — на этот раз между сторонниками и противниками Шарля де Голля.
В 1961 году он объявил о готовности признать независимость Алжира. Против него тут же сложился заговор в армейской верхушке, вошедший в историю как Путч генералов.
Путчисты, в числе которых оказались высокопоставленные офицеры Иностранного легиона, планировали установить контроль над Алжиром, а затем высадить десант в Париже для свержения правительства. Однако заговор был раскрыт, а его организаторы предстали перед судом.
И это суждение было во многом несправедливым. Во-первых, большинство задержанных офицеров были героями французского Сопротивления и сражались против немцев с оружием в руках. Во-вторых, руководство тайной организации путчистов декларировало принцип мирного сосуществования арабов и французов на территории Алжира.
Командир 1-го парашютного полка Иностранного легиона Эли Сен-Марк, арестованный после провала путча в апреле 1961 года, на суде заявил, что присоединился к мятежу по соображениям чести: он не мог предать доверие миллионов арабов и берберов, веривших во Францию. Эти слова были встречены без иронии и удивления.
Задержанный за участие в попытке государственного переворота капитан Жозеф Эсту так отзывался на суде о своей службе в Алжире: «Меня никогда не учили в [военной школе] Сен-Сире организовывать снабжение фруктами и овощами такого города, как Алжир. 25 июня 1957 года я получил приказ. Меня никогда не учили в Сен-Сире полицейской работе. В феврале 1957-го, в сентябре и октябре 1958-го я получил приказ. (...) Меня никогда не учили в Сен-Сире лишать политических прав инсургентов. В феврале 1960-го я получил приказ».
18 марта 1962 года Франция и ФНО подписали Эвианские соглашения, официально завершившие войну. В тот же день основные французские силы покинули Алжир, хотя эвакуация некоторых военных объектов продолжалась до 1967 года.
Однако примирения между европейским населением и националистами не последовало.
Новые власти провозгласили своим официальным лозунгом «Гроб или чемодан». Более миллиона французов покинули страну, а арабы, сражавшиеся на их стороне, подверглись жестоким репрессиям.
Вскоре в Алжире начались новые политические потрясения. Различные фракции ФНО развязали вооруженную борьбу за власть. Победителем вышел Ахмед бен Белла — арабский националист, провозгласивший курс на «государственный ислам» и установивший жесткий культ личности.
До этого в официальной риторике использовался термин «операции по поддержанию общественного порядка».