13-15 февраля в Германии прошла очередная Мюнхенская конференция по безопасности — одна из ключевых площадок для обсуждения отношений между США, европейскими странами и их партнерами. Год назад выступление вице-президента США Джей Ди Вэнса стало символом нарастающего раскола между союзниками. В этом году речь государственного секретаря Марко Рубио звучала заметно мягче, однако за внешней мягкостью по-прежнему скрываются серьезные разногласия — о роли США в европейской безопасности, о ядерном сдерживании, об отношениях Европейского союза (ЕС) с Китаем и о перспективах диалога с Россией. Об итогах конференции, о том, в каком состоянии находятся трансатлантические отношения и что это означает для России, «Ленте.ру» рассказал научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Дмитрий Стефанович.
«Лента.ру»: Одним из главных событий конференции стало выступление Марко Рубио, которое сравнивают с прошлогодней речью Джей Ди Вэнса. Как оно меняет отношение администрации к сотрудничеству с Европой?
Дмитрий Стефанович: В действительности никаких принципиальных изменений не произошло. Речь Рубио выглядит несколько мягче прошлогоднего выступления Вэнса, однако по содержанию она даже более радикальна. США призывают «вернуться к корням» и фактически отбросить все «наносное» в отношениях европейских стран, США и внешнего мира, возникшее после 1945 года. Некоторые обозреватели даже увидели в этом элементы неоимпериализма и отказ от достижений антиколониального движения.
Отдельно Рубио подчеркнул примат национального суверенитета. Функционеры Европейского союза эти идеи вряд ли восприняли с энтузиазмом.
Какой теперь в ЕС видят роль США в обеспечении безопасности? Как на это повлияли споры вокруг Гренландии?
Гренландия действительно стала важным фактором напряженности в отношениях США и ЕС.
В Европейском союзе все активнее обсуждают снижение зависимости от США — в разведке, системах управления войсками, космической инфраструктуре, не говоря о более традиционных элементах военной мощи.
В США за этим внимательно наблюдают. В администрации Дональда Трампа вряд ли рады тому, что союзники по НАТО направят значительную часть военных расходов на развитие автономных от США потенциалов.
Насколько ЕС вообще способен обеспечить свою безопасность без опоры на США?
Все зависит от того, о каких угрозах безопасности идет речь.
С одной стороны, «российская угроза» способствует консолидации. С другой — представление об этой «угрозе» не решает никаких проблем.
Сложности с проектом авиационной платформы FCAS заметны даже сейчас. Медленно продвигается программа по созданию общеевропейских ракет средней дальности ELSA. Есть трудности с созданием общеевропейской системы предупреждения о ракетном нападении JEWEL и военно-космического потенциала.
Кроме того, по интегрированной системе ПВО-ПРО под эгидой НАТО сохраняются разногласия.
В СМИ сообщали о разногласиях между европейскими лидерами, которые вскрылись на конференции. В ЕС существует раскол по вопросам безопасности?
Есть ощущение, что Германия и ряд других стран опасаются чрезмерного усиления Франции как главного «провайдера безопасности». Это касается и вооруженных сил, и ядерного, и воздушно-космического потенциалов, и военной промышленности.
Франция была бы заинтересована в общеевропейских инвестициях в свой военно-промышленный комплекс, но не готова делиться выбором приоритетных направлений работы и принятием решений о применении военной силы.
Есть и разногласия по направлениям угроз. Южные страны смотрят на Юг. На севере и востоке — истерические настроения по вопросам Арктики и России.
Почему Эммануэль Макрон и Фридрих Мерц подняли тему европейского ядерного сдерживания?
В Европе в целом и на конференции в частности ядерная тематика звучала весьма отчетливо.
США подчеркивают приверженность расширенному сдерживанию и выступают против появления ядерного оружия у новых стран, даже союзных. Об этом неоднократно говорил заместитель министра обороны США Элбридж Колби — и в Брюсселе, и в Мюнхене.
Франция давно говорит о «европейском измерении» своих жизненно важных интересов, защита которых предполагается в том числе с помощью ядерного сдерживания. В ближайшие недели ожидается программная речь Макрона на эту тему.
В целом сейчас наблюдается вовлечение все большего числа стран в ядерные учения — как в рамках НАТО, так и в национальных французских форматах. Вероятно, этот тренд будет усиливаться.
Президент Польши Кароль Навроцкий заговорил о возможности создания собственного ядерного оружия. Это стоит воспринимать всерьез?
Его заявления напоминают тактику руководства Южной Кореи. Намеками на возможное создание ядерного оружия они добились особых отношений с США в рамках Группы ядерных консультаций, созданной в 2023 году в рамках Вашингтонской декларации президентов Джо Байдена и Юн Сок Ёля.
Но есть принципиальное отличие. Южная Корея обладает серьезным технологическим и промышленным потенциалом в ракетно-ядерной сфере. У Польши его нет.
На Мюнхенской конференции министр иностранных дел Китая Ван И назвал ЕС и Китай партнерами и призвал работать вместе для «создания лучшего мира». В ЕС готовы пересмотреть отношение к Китаю?
Китай стремится активно использовать разлад в трансатлантических отношениях в своих интересах. При этом большинство европейских стран не спешат полностью встраиваться в американскую линию «сдерживания коммунистического Китая», хотя меры по снижению зависимости принимаются.
В то же время предпосылок для резкого улучшения отношений тоже не видно. В ЕС по-прежнему популярен нарратив о том, что без Китая Россия уже давно потерпела бы стратегическое поражение на Украине.
Что конференция означает для России?
Для России наблюдение за европейскими дискуссиями полезно, но носит вторичный характер.
В среднесрочной перспективе новых радикальных военных угроз, в том числе ядерных, со стороны ЕС ожидать не стоит. Уже сейчас реализуются меры по их будущему сдерживанию, в том числе через воссоздание Ленинградского военного округа.
Однако нельзя исключать, что после завершения горячей фазы конфликта на Украине возможны договоренности в сфере контроля над вооружениями. Они стали бы дополнением взаимного ядерного и неядерного сдерживания и могли бы снизить риски эскалации между Россией и ЕС.
Гораздо более серьезными проблемами для России остаются экономика, демография и технологическое отставание. Именно от их решения в большей степени зависит безопасность страны.