«Ему нужен триумф» Почему Иран готовится к длительной войне с США и чего на самом деле добивается Дональд Трамп на Ближнем Востоке?

Четвертый день США, Израиль и Иран обмениваются ракетными ударами. Среди целей — резиденции иранских лидеров, американские базы по всему региону, жилые кварталы Тель-Авива и Тегерана, отели Дубая. Президент США Дональд Трамп заявил, что операция продлится столько, сколько потребуется для достижения поставленных целей. Иран после гибели верховного лидера Али Хаменеи и части военного руководства, напротив, демонстрирует готовность к дальнейшей эскалации — под удары уже попали, по данным Корпуса стражей исламской революции (КСИР), офис премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху и нефтяные объекты Саудовской Аравии. Почему Иран продолжает сопротивляться, как смерть Али Хаменеи повлияет на динамику конфликта и что новая война на Ближнем Востоке означает для России, «Ленте.ру» рассказал востоковед, программный менеджер Российского совета по международным делам (РСМД) Иван Бочаров.

«Лента.ру»: Почему Иран продолжает сопротивляться при очевидном военном превосходстве США и Израиля?

Иван Бочаров: Иран не видит другого выхода из ситуации. Опыт властей — и Совместный всеобъемлющий план действий 2015 года, и Двенадцатидневная война — показал: договоренности с США не работают, переговоры лишь дают передышку.

В Иране убеждены, что США и Израиль не откажутся от цели смены политического режима.

Поэтому власти страны считают, что лучше отбиваться сейчас, пока сохраняется военный потенциал. При этом они рассчитывают, что время играет на них. По всей видимости, они также хотят оказать влияние на выборы в Израиле и Соединенных Штатах.

Есть и юридический расчет: по американскому законодательству администрация может вести операцию без санкции Конгресса ограниченное время — 60 дней, хотя на деле это можно обойти.

Иран, возможно, стремится сделать кризис постоянным фактором для всего региона и вовлечь в него как можно больше стран. Логика проста: если нас уничтожают, весь Ближний Восток накроется медным тазом.

Почему операция началась именно сейчас?

Израиль видит окно возможностей. Иран ослаб после Двенадцатидневной войны и протестов. Со временем он мог бы восстановить систему противовоздушной обороны, закупить вооружение и усилить защиту руководства. Ограничены и возможности его союзников после недавних израильских операций.

США, в свою очередь, пришли к выводу, что на переговорах Иран не готов выполнять их требования и отказывается идти на серьезные уступки.

По мнению Дональда Трампа, иранская сторона навязывала свою повестку и пыталась, в частности, отделить ядерный вопрос от ракетной программы и региональных проблем.

Военную кампанию он рассматривает как часть широкого дипломатического давления — после нее, по его расчету, Иран должен стать более сговорчивым.

Как США и Израилю удалось устранить ключевых военных и политических фигур?

Израильская разведка глубоко проникла в чувствительные структуры Ирана. Поэтому определить местонахождение ключевых фигур, включая Али Хаменеи, для нее и Центрального разведывательного управления (ЦРУ) не представляло большой сложности.

Еще Двенадцатидневная война показала, что ротация командиров в Иране происходит достаточно быстро. Паузы в управлении минимальны — иногда речь идет о часах.

Это не исключает ошибок: отдельные подразделения могут временно действовать автономно. Но системного хаоса и потери управляемости не происходит — в отличие от ситуации, например, после подрыва пейджеров у ливанской «Хезболлы».

Гибель Али Хаменеи — это удар по системе или ее мобилизация?

Гибель верховного лидера ослабляет систему, но не означает ее краха.

Институты работают, новый руководитель будет избран по установленной процедуре.

Более того, из Али Хаменеи могут сделать мученика. Его гибель усиливает мобилизационный эффект и подтверждает тезисы официальной пропаганды: нас ненавидят, мы находимся под угрозой и поэтому должны уничтожить своих врагов.

В этих условиях любые оппозиционные заявления легко будут трактоваться как помощь врагу. Кроме того, у власти остается развитый аппарат принуждения, способный подавлять внутренние всплески напряженности.

При этом долгосрочные проблемы никуда не исчезают: экономические трудности, усталость общества и недовольство засильем религиозных деятелей во власти. Эти факторы продолжают работать. Многие внутри страны полагают, что исламский режим обречен.

Дело Али Хаменеи будет продолжать его преемник?

Все будет зависеть от личности нового рахбара. Среди потенциальных кандидатов есть и жесткие фундаменталисты, и более умеренные фигуры.

Насколько консолидированы иранские элиты?

Со стороны трудно понять, что происходит внутри системы, — информации поступает крайне мало.

Даже политики, склонные к переговорам, включая президента Масуда Пезешкиана, теперь вынуждены ставить оборону на первое место.

Внешняя угроза закономерно консолидирует элиты, по крайней мере в краткосрочной перспективе.

США открыто рассчитывают на внутренний взрыв в Иране. Сценарий падения режима изнутри реален?

Абсолютно реален.

Однако действия США и Израиля вряд ли станут прямой причиной падения режима. Скорее его определят внутренние процессы в элитах. Военная операция — лишь дополнительный фактор давления.

Протесты могут изменить ситуацию?

Скорее всего, нет — по крайней мере в краткосрочной перспективе.

В условиях войны давление на инакомыслие только усилится. Более того, парадоксально, но именно сейчас режим может временно укрепиться за счет мобилизации.

Кроме того, иранская оппозиция неоднородна. Фактически у нее пока нет лидеров, способных консолидировать все оппозиционно настроенные силы в Иране.

Многих даже удивило то, что в ходе недавних протестов появился «лидер» — сын свергнутого шаха Реза Пехлеви. Протестующие выходили в те даты, которые он обозначал как время выхода на улицу. Но к нему прислушивались не потому, что он обладает большим авторитетом, а поскольку он является хоть каким-то ориентиром.

На протесты выходит в основном молодежь, но и среди других возрастных категорий много сторонников реформ. Люди хотят реформирования как экономической сферы, так и общественной политической жизни в стране. Но пока о крахе режима говорить рано.

Насколько Иран готов идти до конца?

Да, иранские власти готовы к серьезным издержкам. Они понимают: ущерб стране будет нанесен значительный, возможны новые потери среди политиков, военных и ученых.

Но обращают внимание и на другое — потери должны понести США и их союзники.

Какие рычаги давления у Ирана остаются?

Пока те инструменты, которые Иран использует, выглядят неоднозначно. Удары по арабским странам скорее втягивают их в конфликт на стороне США, чем ослабляют американские позиции.

Объединенные Арабские Эмираты и другие ближневосточные монархии могут открыто предоставить воздушное пространство для ударов по Ирану и занять еще более жесткую позицию.

В остальном Иран делает ставку на союзников. Йеменская «Ансаралла», которую часто называют хуситами, способна осложнить судоходство в Красном море, а также повредить подводные интернет-кабели. Это действительно серьезный инструмент давления: перебои в торговле, рост цен на нефть и общая дестабилизация логистики могут создать дополнительное давление на США и их партнеров.

А насколько вероятны теракты в ответ на гибель Али Хаменеи?

Сам Иран, скорее всего, не станет напрямую организовывать теракты. Традиционно Иран не использовал этот инструмент и официально позиционировал себя как противник терроризма.

При этом у Ирана есть союзные радикальные группировки, такие как «Хезболла», которые теоретически способны организовывать теракты в США и европейских странах. Однако, скорее всего, если подобные действия и произойдут, они будут носить самостоятельный характер — без прямой координации с иранскими властями.

По всей видимости, именно так и произошло нападение на консульство США в Пакистане: это скорее спонтанная реакция на гибель Али Хаменеи, а не централизованно спланированная операция.

Что гибель Али Хаменеи означает для шиитского мира в целом?

Безусловно, шиитский мир получил нового мученика. Однако переоценивать роль Али Хаменеи для всех шиитов не стоит. Шиитское движение крайне неоднородно, а он был прежде всего руководителем Ирана, а не религиозным лидером для всего шиитского сообщества

Поэтому говорить о каком-либо системном коллапсе шиитского мира сейчас не приходится.

Что конфликт США, Израиля и Ирана означает для России?

Этот конфликт очевидно не отвечает интересам России.

Да, цены на нефть могут вырасти, и в краткосрочной перспективе Россия способна извлечь определенные экономические выгоды. Но политические издержки значительно серьезнее.

В условиях войны образ России в Иране неизбежно страдает. И элиты, и широкие слои общества видят, что Россия не оказывает прямой поддержки в противостоянии с США и Израилем. Это снижает уровень доверия.

При этом отношения изначально были непростыми: историческая память о русско-персидских войнах, событиях Второй мировой и других эпизодах по-прежнему влияет на восприятие России. Для Ирана в последние годы приоритетнее было нормализовать отношения с США и Европейским союзом. Важными направлениями для развития связей остаются Китай и Индия. Сотрудничество с Россией остается важным, но не первоочередным направлением.

Какую роль Россия может сыграть в конфликте?

Россия теоретически могла бы выступить посредником. Однако на данном этапе сам Иран не настроен на переговоры. В будущем российская сторона могла бы сыграть роль гаранта договоренностей.

Россия уже оказывает дипломатическую поддержку Ирану, однако прямой военной помощи ожидать не стоит.

Какие существуют сценарии развития конфликта?

Я вижу два основных варианта:

• США и Израиль наносят Ирану серьезный ущерб в первые дни или недели и затем сворачивают операцию, возможно, даже без формального соглашения;
• Иран втягивает их в более долгосрочный, изматывающий конфликт.

Пока второй сценарий кажется более вероятным.

В отличие от Двенадцатидневной войны, сейчас значительно выше уровень неопределенности. Иран потерял часть руководства и практически сразу перешел к эскалации — начал бомбить американские военные базы в регионе.

Боевые действия становятся интенсивнее. В противостояние вовлекаются союзники Ирана в Ливане, Йемене и Ираке.

Этот конфликт, скорее всего, окажется более затяжным и более жестоким, чем Двенадцатидневная война.