1 марта исполнилось 15 лет со дня принятия реформы МВД России. Принято считать, что она была необходима, поскольку в милиции к тому моменту накопились проблемы, которые невозможно было игнорировать. В первую очередь речь шла о качестве сотрудников: печальными свидетельствами стало дело майора Дениса Евсюкова, который расстрелял случайных людей в Москве, и бойня в станице Кущевской Краснодарского края, устроенная бандой Цапков, которую прикрывала местная милиция. Эти случаи стали детонаторами реформы МВД, в рамках которой российским правоохранительным органам вернули их историческое название — полиция. По мнению Дмитрия Медведева, в то время президента России, ход с переименованием должен был подчеркнуть профессионализм и эффективность работы ведомства. В том, как реформа 2011 года изменила российскую полицию, вместе с ее сотрудниками разбирались корреспонденты «Ленты.ру» Анна Габай и Игорь Надеждин.
Реформа МВД, проведенная 15 лет назад, стала далеко не самой масштабной в истории полицейского ведомства. Главные изменения произошли гораздо раньше — в 1992 году, когда страна задыхалась от волны организованной преступности.
Тогда была создана независимая служба региональных управлений по организованной преступности (РУОП), подчинявшаяся не местным властям, как вся российская милиция, а непосредственно Москве, министру и его заместителям. «Благодаря этой системе мы удержали страну», — считают ветераны ведомства.
Однако к началу 2010-х годов в милиции накопился ряд проблем, которые вылились в трагические события. Так, в ночь на 27 апреля 2009 года начальник ОВД «Царицыно» майор Денис Евсюков открыл стрельбу по людям, находившимся в московском супермаркете «Остров». В результате два человека не выжили, семеро получили ранения, а фамилия Евсюкова стала символом деградации системы: офицер милиции, обязанный защищать граждан, оказался жестоким преступником.
В ноябре 2010 года Россию потрясла трагедия в станице Кущевской на Кубани. Банда Цапков, сросшаяся с местными силовиками, зверски расправилась с восемью взрослыми и четырьмя детьми. При этом милиция не просто бездействовала — она прикрывала преступников. Эти случаи стали детонатором реформы, о необходимости которой к тому времени говорили уже несколько лет.
Дмитрий Медведев, в то время президент России, поручил подготовить предложения по реформированию правоохранительной системы. Он считал, что органам правопорядка необходимо вернуть их историческое название — полиция. Этот шаг, по мнению Медведева, должен был подчеркнуть профессионализм и эффективность работы ведомства.
Реформа МВД 2011 года изначально задумывалась как комплексная. В ходе нее штат милиции сократили на 20 процентов, провели переаттестацию для очистки рядов от непрофессионалов и коррупционеров, оптимизировали принципы отбора силовиков, планировали существенно повысить сотрудникам зарплаты и гарантировать им социальную защиту. Еще одной целью стало повышение престижа службы и воспитание образцово-показательных полицейских.
Таким образом, переименование милиции в полицию должно было символизировать полный разрыв с прошлым и построение принципиально новых отношений правоохранителей с обществом.
Свидетелем того, как реформа 2011 года изменила МВД, стал полковник юстиции в отставке Сергей Пелих, который пришел в милицию еще в прошлом веке. Он прошел путь от лейтенанта до начальника отдела Центрального аппарата, уходил в налоговую полицию, потом в наркоконтроль, а в 2016 году вновь оказался в МВД.
По мнению Пелиха, одним из первых и самых важных итогов реформы правоохранительной системы в России стало изменение сути присяги ее сотрудников.
Милиция, следившая за общественным порядком, воспринималась гражданами как структура, которая обеспечивает и гарантирует их безопасность, отмечает Сергей Пелих. Полиция же стала восприниматься населением как орган более репрессивный, и это изменение кода восприятия повлияло на все остальное.
Худшим итогом полицейской реформы 2011 года стало разрушение кадрового состава правоохранительных органов, считает Сергей Пелих. Даже в 1990-е годы с их маленькими зарплатами в милиции оставались наставники — люди, закаленные временем, фанатики своего дела. Но после 2011 года все изменилось.
Как вспоминает собеседник «Ленты.ру», опытные полковники со стажем оперативной работы 25-30 лет уходили один за другим (многих к уходу подталкивали), а на их места шли те, кто вырос на статистике, — люди, ориентированные не на результаты, а на отчеты. Одновременно с этим в полиции фактически был упразднен институт наставничества.
Как отмечает Сергей Пелих, штатная численность МВД с 2011 года почти не изменилась и сегодня составляет 786 тысяч человек. В 2016 году у полиции забрали подразделения ОМОН и СОБР, при этом с того времени увеличилась доля контролирующих и методических служб — должностей для бумажной работы, которые заменили собой боевые подразделения.
В то же время численность главных подразделений, в том числе оперативников и участковых, осталась на прежнем уровне. Сейчас эти кадры, которые получали опыт еще у старых учителей, настоящих милиционеров, дослуживают до пенсии, а новички перенимать их опыт не спешат. «Сегодня обучать в полиции некого, да и некому», — подчеркивает Сергей Пелих.
Действующий сотрудник полиции Макар (имя изменено) пришел на службу в 2012 году — уже после принятия закона «О полиции» и реформы правоохранительных органов. По его словам, сегодня процесс поступления на службу растянут на три-шесть месяцев сбора справок в многочисленных инстанциях, разбросанных по городу.
Одного здания, где можно пройти все и сразу, просто нет. В итоге поступление на службу отнимает немало времени и денег; очень многие, по словам Макара, отсеиваются даже на этом этапе. До 2026 года кандидаты должны были проходить ныне отмененную стажировку, которая длилась три-шесть месяцев с зарплатой, которой не хватало даже на еду, не говоря уже об аренде жилья.
В итоге путь сотрудника-новичка в подразделение занимает как минимум полгода, что приводит к некомплекту и, как следствие, огромным переработкам полицейских. При этом, по словам Макара, сверхурочная работа в органах оплачивается ниже, чем обычные рабочие дни.
Между тем некомплект в полиции касается основных подразделений — участковых, патрульных, оперативников и следователей. Те, кто занимают обеспечивающие должности, но с населением практически не сталкиваются (тыловики, кадровики, замполиты и прочие — кабинетные работники или «внутренняя служба»), никакого дефицита не испытывают.
В итоге на начало 2026 года в России есть полицейские подразделения, где полностью укомплектованы лишь командные должности, а «уличные» практически вакантны. Люди недовольны тем, что полиция долго едет на вызов, но не знают, что сегодня патрулей не хватает, и на один экипаж в моменте может приходиться до десяти сообщений.
Один из самых больших недочетов полицейской системы, о котором говорят собеседники «Ленты.ру», — это погоня за отчетностью. Раньше это явление называлась «палочной системой», а теперь, по словам Пелиха, зовется более красиво: «перспектива».
На практике это выглядит так: следователю спускают план — например, завершить два уголовных дела в месяц. Но если у него сложное дело о контрабанде наркотиков и он ждет ответа на международное поручение полгода, план ему не выполнить, а значит, не получить премию. В итоге он возьмет два простых дела от участкового, а сложное дело будет лежать.
При этом участковые находятся в схожем положении: по словам Сергея Пелиха, у них могут быть планы на 20 протоколов в месяц, из-за которых они физически ничего больше не успевают делать. «Участковые завалены нецелесообразной, ненормальной и в целом ненужной работой», — отмечает он.
Итог такого подхода — официальная ведомственная статистика, которая демонстрирует стабильное снижение преступности и красивые «перспективные» цифры.
Однако, как отмечает Сергей Пелих, у тех, кто регистрирует эту преступность, просто не может быть иначе. На этом фоне сотрудники все чаще хотят доработать до пенсии и уйти, чтобы не заниматься бесконечным «перекладыванием бумажек».
По словам собеседников «Ленты.ру», идея полицейской реформы 2011 года, которая задумывалась как перезагрузка правоохранительной системы государства, была правильной. В то время милиция, которая дискредитировала себя коррупцией и громкими преступлениями сотрудников, безусловно, нуждалась в преобразовании.
Но итоги реформы, достигнутые за минувшие 15 лет, оказались неоднозначными. Зарплаты полицейских, которые подняли в 2011 году, «съела» инфляция, и в последние годы они не росли. Престиж службы не повысился, простых оперативников, следователей и участковых становится все меньше, а кадровый голод в системе уже похож на катастрофу.
Единственным заметным результатом реформы стало переименование милиции (народной милиции, как все годы с 1918 подчеркивали в самом МВД) в полицию. Идея была в том, что милиционер — по смыслу любитель, а полицейский — специально обученный профессионал.
Достаточно вспомнить громкие дела полковника-миллиардера Дмитрия Захарченко или экс-главы управления ГИБДД по Ставропольскому краю Алексея Сафонова, прославившегося золотым унитазом в своем доме.
Как отмечает в беседе с «Лентой.ру» криминолог Игорь Трифонов, то, что в 2011 году назвали реформой, было по сути ребрендингом. Народную милицию переименовали в полицию, а формальные слова присяги про службу трудовому народу заменили на бессмысленный, но политически грамотный лозунг «служу закону».
Сегодня, как говорят опрошенные «Лентой.ру» эксперты, органы внутренних дел сталкиваются со все новыми вызовами, главным из которых стал финансовый.
В то же время, несмотря на все сложности, в системе есть люди, которые просто делают свою работу: выезжают на вызовы, разбираются с заявлениями и ловят преступников. Они продолжают служить не ради отчетов, а потому, что по-другому не умеют.
И пока они работают, система жива.