О том, что Комитет государственной безопасности крышевал Ленинградский рок-клуб, стало известно уже после перестройки. В 1980-х годах миллионы юных меломанов Страны Советов не могли представить подобное даже в страшном сне. Для них «Аквариум», «Кино», «Алиса» были практически святыми — и уж точно никак не ангажированными связями с властью. Где Кинчев с Цоем и где КГБ? «Лента.ру» продолжает серию материалов, посвященных феномену появившегося на свет ровно 45 лет назад Ленинградского рок-клуба. Специальный корреспондент «Ленты.ру» Петр Каменченко поговорил с героями прекрасного и трагического времени уже ушедшей страны — участниками групп «Алиса», «Аукцыон», «Пикник», «Санкт-Петербург» и не только. В материалах используются архивные фотографии, многие из которых публикуются в СМИ впервые. Во втором тексте — история о том, как на протяжении всей жизни рок-клуба в ней самое прямое участие принимал КГБ.
Был ли Ленинградский рок-клуб (ЛРК), начавший свою официальную историю 7 марта 1981 года, проектом Комитета государственной безопасности СССР или он был создан самими музыкантами, а уже после этого за ним стал приглядывать вездесущий КГБ, до сих пор в точности неизвестно: версии очевидцев разнятся. Но все участники событий сходятся на том, что чекисты в ЛРК присутствовали, да и их роль в жизни клуба была немалой.
В качестве иллюстрации к вышесказанному приведем мнения нескольких ключевых действующих лиц.
Олег Калугин, бывший генерал-майор КГБ СССР, который в начале 1980-х работал в Ленинграде и Ленинградской области, убежден в однозначной роли своего ведомства: «КГБ создал в Ленинграде рок-клуб, был его спонсором, а непосредственные организаторы — нашими агентами. Да, Комитет стремился поставить под контроль анархические тенденции в музыкальной жизни города, но объективно создание рок-клуба было полезным для общества! Зачем же теперь раскрывать этих мальчиков-джазистов? Может, они и так клясть себя всю жизнь будут, мучиться? Они же не принесли вреда».
Имена «мальчиков-джазистов», которые были агентами КГБ, Калугин так и не назвал — в отличие от имен и фамилий собственных коллег-разведчиков. Он сдал американским спецслужбам десятки советских агентов, когда после перестройки перебрался в США.
Геннадий Зайцев, один из основателей и первый президент Ленинградского рок-клуба в 1981-1982 годах, не стесняется в выражениях относительно признания Калугина: «Если кто-то говорит, что Ленинградский рок-клуб был создан КГБ, можно сразу посылать их куда угодно. Конечно, КГБ имел к этому отношение, но рок-клуб был создан снизу, самими музыкантами. Инициатива была абсолютно революционная, по классикам марксизма-ленинизма: низы не хотели жить по-старому, а верхи уже ничего не могли с этим поделать. Партия безусловно хотела всех воспитывать и направлять куда надо, но ей это не очень удалось».
Андрей Бурлака, писатель, журналист член совета ЛРК, согласен с Зайцевым: «Какой-то там Калугин что-то утверждает… Никакой Калугин не имел к этому никакого отношения. КГБ не был организатором, и от него такого предложения не поступало. Комитет наш клуб вообще мало волновал, мы же не боролись с советской властью, это она с нами боролась. Для комитета мы были безопасны и мало интересны. Идея создания ЛРК шла не от КГБ. С ним, конечно, посоветовались, и он не выразил возражений.
Николай Михайлов, второй и последний президент Ленинградского рок-клуба (с 1982 года), во вкладе госбезопасности не отказывает: «Я считаю, что КГБ в судьбе рок-клуба сыграл положительную роль. Нас хотели уничтожить: милиция, комсомольские оперативные отряды, Ленконцерт, Союз композиторов и так далее, а КГБ как раз докладывал обкому партии, который и решал все вопросы, что "не надо так уж сразу их убивать, пускай сидят там в своем гадюшнике, варятся, а мы будем за ними приглядывать и по возможности направлять в нужное русло". И, кстати, присматривали. Долгое время на балкончике на Рубинштейна, 13, сидели представители этой организации и не только ее, но и обком профсоюзов, комсомольцы и еще много кого».
Борис Гребенщиков (внесен Минюстом РФ в список иностранных агентов), лидер группы «Аквариум», член совета Ленинградского рок-клуба, с первых дней принимавший самое активное участие в его деятельности, тоже запомнил появлявшихся в организации чекистов: «Рок-клуб появился только потому, что КГБ получил приказ от горкома партии как-то контролировать это необузданное молодежное движение. Комитетчики начали вызывать всех музыкантов и вести с ними тайные переговоры в тайной комнате за кабинетом директора ЛМДСТ. И все музыканты, побывав там, делали вид, что никто ни о чем с ними не говорил. Но никаких страшных разговоров там не происходило. Комитетчики просто хотели быть в курсе…»
Юрий Чернышевский (группа «Пикник») подытоживает: «Правда посередине. То, что КГБ имел влияние на работу клуба, это несомненно, как и то, что его участников вызывали на ковер для докладов. Кто-то на вопросы отвечал, кто-то не отвечал, о чем остается только догадываться. Это абсолютный факт».
Мнения, таким образом, расходятся. Но стоит присмотреться ко всем деталям участия КГБ в жизни рок-клуба, чтобы найти обитающего в них дьявола. Или все же не найти?
20 октября 1976 года в «Литературной газете» было опубликовано Постановление ЦК КПСС «О работе с творческой молодежью». В нем выражалась определенная озабоченность партии состоянием идеологической работы с «молодой художественной интеллигенцией» и недостаточным участием последней в «культурном строительстве социалистического общества». В связи с этим Центральный Комитет КПСС рекомендовал ответственным органам разработать систему мер по дальнейшему улучшению идейного и профессионального воспитания творческой молодежи.
Ничего хорошего из этого, конечно, не получилось. Официальные союзы писателей, художников, композиторов и подобные им организации не терпели конкуренции и поддерживать молодые таланты не стремились, да и не умели. Комсомол же воспитывал творческую молодежь в лучшем случае на унылых собраниях, а в худшем — при помощи оперотрядов и добровольных помощников милиции.
Больше всего досталось «Аквариуму», который даже был дисквалифицирован за неподобающий внешний вид и вызывающее поведение на сцене.
Тревожный сигнал грузинских товарищей прошел по линии ЦК и КГБ СССР. Но на носу была московская Олимпиада-80, забот хватало и так, а кроме того, преследовать музыкантов по идеологическим соображениям, пока к СССР было приковано внимание мировых СМИ, было бы неумно. Реакцию отложили до поры, но о скандале в Тбилиси не забыли. Комитет не забывал ничего и никогда.
До начала 1980-х с рок-музыкой в СССР боролись милиция, комсомол и различные отделы культуры. Теперь подключился и КГБ. В первую очередь чекистам требовалось понять, с чем они имеют дело и представляет ли это какую-то опасность для системы. А для этого проще и удобнее было собрать всех подозрительных и неблагонадежных в одном месте — и наблюдать за происходящим, а не ловить их по одному по чердакам и подвалам.
Эксперимент было решено провести в Ленинграде, где интенсивность подпольной культурной деятельности к тому времени достигла таких масштабов, что не только бороться с ней, но даже просто отслеживать ее властям становилось все труднее. Начали с тех, с кем уже имели дело раньше и кто был компетентным органам хорошо знаком.
Неофициальным писателям и поэтам, до того собиравшимся по коммунальным кухням и публиковавшим свои произведения только в «сам-и-тамиздате», было предложено объединиться в литературный «Клуб-81», что они и сделали после недолгих колебаний на кухнях при портвейне. За это сознательным литераторам было даровано крохотное, но весьма уютное помещение в подвале дома-музея Достоевского.
Одновременно было зарегистрировано Товарищество экспериментального изобразительного искусства (ТЭИИ), куда вошли неофициальные ленинградские художники, выставки которых постоянно разгоняли. ТЭИИ дало им возможность более-менее регулярно показывать свои работы в городских ДК. Вскоре за поэтами и художниками последовали и «мальчики-джазисты».
Тот факт, что в организации всех этих творческих сообществ принял участие ленинградский КГБ, никто особенно не оспаривает. Но с писателями и художниками, не скрывавшими своих диссидентских настроений, «контора» работала давно и знала о них каждую мелочь. Совсем другое дело — молодое поколение самозанятых ленинградских рок-музыкантов, которое и само о себе тогда мало что понимало. Для КГБ ленинградский рок-клуб стал, по сути, НИИ по изучению молодежной музыкальной субкультуры и типологии ее представителей.
О том, как строились отношения Ленинградского рок-клуба с КГБ, больше всех знает Николай Михайлов. В 1982 году бывший саксофонист и флейтист группы «Пикник» был избран президентом ЛРК и, поскольку рок-клуб никогда не объявлял о своем закрытии, формально является им до сих пор. По крайней мере, печать Клуба хранится именно у него. Вот, что он рассказывает:
«С кагэбэшниками я, конечно, общался, а куда было деваться. Я же был функционером. Перестал играть в группе "Пикник" и мне понравилась организационная работа в клубе. Там же был полный бардак: "левые" говорили, что клуб должен быть абсолютно независимым от государства, по аналогии с церковью, что уже смешно. "Правые" — что это аналог Ленконцерта. "Середняки" считали, что нужно лавировать. Я относился к "середнячкам", и мне приходилось всем этим заниматься. Общаться и с партийными органами, и с комсомольскими, и с кагэбэшниками, и с профсоюзом, которому принадлежал Дом творчества».
«Кагэбэшники все были внятные. Все выпускники университета, философского или филологического факультета. Первого звали Владимир Владимирович — видимо, у них корпоративные фокусы такие. Но не важно, как его звали. Главное, что через него мне удавалось доносить внятную информацию до обкома партии. Он составлял правильные с нашей точки зрения отчеты, потому что реально были большие проблемы с комсомольскими оперотрядами, с милицией. Много было всяких неприятных ситуаций для музыкантов. А эти нас как-то выручали», — продолжает Михайлов.
Вспомнил Михайлов и преемников приглядывавшего за рок-клубом от чекистов Владимира Владимировича: «Второй был вообще нормальный. Пригласил меня домой, с детьми и женой познакомил. А когда его отправили на оперативную работу, очень жалел: "Такая хорошая компания, я буду по вам скучать".
Третий — уже в перестроечные времена занимался оперным театром, Мариинкой. Ему было уже не до нас. А в 1988 году рок-клуб стал свободным от надзора».
Так или иначе, многие члены Ленинградского рок-клуба называют влияние КГБ позитивным.
Андрей Бурлака: «Они оценили пользу нашего существования и ничего плохого нам не делали. Я помню, что на собраниях какие-то люди районного уровня присутствовали, но они никак и ни на что не влияли. Сотрудники были не на каждом концерте. Приходили на те, которые им могли показаться опасными, например, туда могли прийти иностранцы. А заинтересовал КГБ рок-клуб уже в середине 1980-х годов, потому что это была прекрасная витрина, чтобы показать западным журналистам: "Вот, пожалуйста, у нас все есть: панки, хиппи, металлисты… Вот они все тут, играют, что хотят, и их никто не трогает"».
В качестве доказательства доброго расположения КГБ к подопечным музыкантам Бурлака привел следующий эпизод. Однажды на выходе из Дома творчества на Рубинштейна, 13, у него и лидера группы «Патриархальная выставка» Юрия Рулева произошел небольшой конфликт с окодовцами (ОКОД — оперативный комсомольский отряд дружинников — прим. «Ленты.ру»), которые ждали повода, чтобы "упаковать" ненавистных рокеров. Прозвучали не понравившиеся одной из сторон конфликта слова — и вскоре обоих рокеров отвезли в ближайшее отделение милиции. Но не прошло и получаса, как в отделение позвонил куратор из КГБ, обматерил инициативных дружинников и сопутствующих милиционеров, после чего ребят с извинениями отпустили.
А вот, что рассказывает об отношениях с КГБ лидер группы «Алиса»:
История «"Алисы" с косой челкой» действительно была опасная и могла закончиться для Кинчева печально. Ленинградская газета «Смена» опубликовала статью с таким названием, в которой обвинила Кинчева, что во время выступления он кричал со сцены «Хайль Гитлер!» И хотя на записи концерта ничего подобного не оказалось, на артиста завели уголовное дело за хулиганство (статья УК СССР 206, ч.2). Однако суд не только оправдал фронтмена «Алисы», но и обязал газету напечатать опровержение и принести письменные извинения. Что «Смена» и была вынуждена сделать. Удивительный даже для позднего СССР исход!
Интересное объяснение лояльности чекистов дает руководитель «Клуба-81» Александр Кан. По его мнению, внутри компетентных органов уже «пробуждались если не фрондерские настроения, то, во всяком случае, основанное на большей информированности здоровое осознание идейно-психологической ситуации в стране и необходимости хоть каким-то, пусть и робким, половинчатым образом ее менять».
Возможно, в этом довольно фантастическом предположении есть доля истины. Однажды отставной кагэбэшник старой формации произнес фразу, показавшуюся мне тогда дичью:
Страшно даже представить, как могли повлиять на неокрепшие умы и горячие сердца молодых чекистов регулярные посещения рок-клубовских мероприятий, где со сцены абсолютно легально исполнялись «Мое поколение», «Мы вместе», «Мы ждем перемен», а «дядя Федя» Чистяков рвал душу и глотку свирепыми предсказаниями недалекого будущего под аккомпанемент баяна:
Стыдливо спрятанной «козой» в кармане тут вряд ли бы обошлось. Ходила же такая шутка: «Ленинградский рок-клуб развалил Советский Союз».
И в этой остроте есть, конечно же, доля остроты. Первая пятилетка 1980-х, теперь считающаяся временем унылого застоя, на деле была такой лишь на поверхности. В недрах страны зрели процессы, которые привели к глубоким и почти для всех — включая тех, кто их ждал — неожиданным переменам. Да, Советский Союз развалил не Ленинградский рок-клуб. И даже не русский рок. Но и без злого рока тут не обошлось.