Ленинградский рок-клуб, основанный в марте 1981 года, был абсолютно советским изделием. Вместе с Советским Союзом он прошел последнее десятилетие существования великой страны, разделив с ней мучения застоя, надежды перестройки и разочарования дикого капитализма, а 1991 году ушел в историю вместе с СССР, ужасным и любимым ребенком которого он был. «Лента.ру» продолжает специальный цикл, посвященный феномену Ленинградского рок-клуба — в котором парадоксально соединились место, время и музыка. Специальный корреспондент «Ленты.ру» Петр Каменченко поговорил с героями той ушедшей эпохи — в том числе участниками групп «Алиса», «Аукцыон», «Пикник» и «Санкт-Петербург». В материалах используются архивные фотографии, многие из которых публикуются впервые.
Питерские музыканты мечтали о собственном доме долгие десять лет. И вот, наконец, 7 марта 1981 года Ленинградский рок-клуб (ЛРК) получил официальный статус и начал работу. Но чем он тогда был на самом деле? Сегодняшний читатель может представить себе зал со сценой, концертную аппаратуру, свет, звук, гримерки, репетиционные комнаты, студию звукозаписи и так далее. Ничего этого у рок-клуба не было. Как не было и никакой собственности — кроме разве что полки в шкафу куратора, где хранились папки с анкетами членов клуба.
В Ленинградском межсоюзном доме самодеятельного творчества (ЛМДСТ), к которому прикрепили рок-клуб, базировался еще и народный театр, так что сцена редко бывала свободной. В результате довольно долго ЛРК был скорее вывеской и возможностью легализоваться, чем реальным местом.
«Был пятый кабинет, где Наташа Веселова сидела, у нее был шкаф, где лежали папки с анкетами и протоколами заседаний, дырокол, скрепки, — вспоминает писатель, журналист, член совета ЛРК Андрей Бурлака. — Один раз в неделю Наташа нас туда запускала, сама уходила домой, а мы там заседали. Анкеты были на каждого члена группы. И если кто-то переходил из одной группы в другую, анкеты перекладывались в соответствующую папку».
В анкетах указывались: фамилия, имя и отчество музыканта, в какой группе он играет и на чем, где выступал раньше, какое музыкальное образование имеет, какими инструментами владеет, чем еще хотел бы заниматься в рок-клубе. Прописывались даже музыкальные вкусы члена клуба! Ранние анкеты печатались, более поздние — уже заполняли на типографских бланках.
Первые, еще напечатанные на машинке анкеты сохранились в архиве Андрея Бурлаки. Вот как они к нему попали:
На заре существования ЛРК заседания его руководства мало отличались от комсомольских или профсоюзных собраний. Отчасти это было связано со структурой, позаимствованной у традиционных общественных организаций, отчасти — с желанием соблюсти все необходимые формальности. Стоит напомнить, что инициаторами создания клуба были прежде всего рок-менеджеры, главным интересом которых была возможность легализации собственной деятельности и получения дохода. Рок-клуб им виделся аналогом забюрократизированного Ленконцерта.
С организаторами концертов были не согласны представители так называемых «левых сил» клуба — старые хиппи во главе с Геной Зайцевым, уверенные, что клуб, как церковь, должен быть отделен от государства, а его главной задачей является духовное объединение музыкантов. Но сами рокеры хотели аплодисментов и гонораров — поэтому в первую очередь нуждались в концертах.
Рассказывает один из основателей «Кино», участник первого состава группы Алексей Рыбин: «Президентом клуба был Гена Зайцев, который страшно любил всякие бумажки, записки, протоколы, книги учета и прочие бюрократические штучки… Заправляли всей партийной работой мэтры хипповского хард-рока семидесятых, умные и целеустремленные борцы за свободу всего человечества. Когда они собирались все вместе и начинали свое партсобрание — на полном серьезе объявляли кому-то выговоры, предупреждения. Кого-то исключали, принимали, решали возникшие трения по вопросам идеологии путем поименного голосования».
Имелись и проблемы творческого характера. Первыми в рок-клуб записались упертые рок-партизаны с героическим подпольным прошлым. Они уже с десяток лет играли один и тот же основательно устаревший хард-рок, меняться не хотели да и не могли, а новую музыку — панк, нью-вейв, новую романтику — не понимали. Но их дни были сочтены: в двери и окна дома на Рубинштейна, 13 уже ломилась молодая шпана, готовая стереть заслуженных ветеранов с лица земли.
В 1982 году вместо Леонида Брежнева генеральным секретарем ЦК КПСС стал Юрий Андропов, олимпийская оттепель в СССР закончилась и в стране снова начали закручивать гайки. Стали появляться многочисленные списки запрещенных групп, среди которых не меньше половины уже были членами ЛРК. Кто их составлял и распространял — партийная номенклатура, КГБ, комсомольцы или чиновники Министерства культуры — до сих пор неизвестно. Но проблемы не заставили себя ждать.
Бдительная женщина поспешила направить возмущенное письмо «куда следует». Сигналу дали ход, а куратору рок-клуба — отмашку: «С безобразием разобраться, группу "Аквариум" запретить».
Между куратором и музыкантами началось серьезное противостояние. Совет клуба во главе с Геной Зайцевым настаивал на том, что «Аквариум» исполнял программу, которая была официально залитована и разрешена, а значит, вины группы в том, что она не понравилась условной уборщице в архангельском доме культуры, нет никакой.
Противостояние закончилось компромиссом: дело «Аквариума» замяли, но первый президент ЛРК лишился своей должности. Впрочем, демократическим путем — его попросту не переизбрали. Важным аргументом на голосовании стало обещание куратора выделить ЛРК один из трех дорогих и дефицитных комплектов немецкой звуковой аппаратуры фирмы Vermona, заказанных Советским Союзом в ГДР. «Ко мне подходили музыканты и, смущаясь, говорили: мы ничего против тебя не имеем, но нам же нужно выступать, так что извини, старик», — вспоминает Зайцев.
В результате голосования вторым и окончательным президентом Ленинградского рок-клуба стал бывший участник группы «Пикник» Николай Михайлов. Официально он числился руководителем кружка самодеятельной песни в ЛМДСТ и получал за эту работу 42 рубля. Для сравнения: стипендия в советских вузах в то время составляла 40 рублей, а повышенная — 50.
Постепенно рок-клуб начали покидать заслуженные ветераны рок-н-ролла первой волны, а на их место пришла молодая шпана: «Кино», «Алиса», «Аукцыон», «Телевизор», «Секрет».
Как принимали в рок-клуб? — спрашиваю Николая Михайлова. — Допустим, приходит никому неизвестный пацан и говорит: «У нас есть группа, хотим стать членами рок-клуба». И что дальше?
— Происходило по-разному. У нас была приемная комиссия, состоявшая из музыкантов. Я в нее входил, Джордж Гуницкий, Андрей Бурлака, Таня Иванова, еще кто-то. Часть коллективов мы уже знали, но перед тем, как выпустить их на сцену, мы выезжали на репетиционные точки на прослушивание. Конечно, «Аквариум» никто не прослушивал, «Мифы» никто не прослушивал — все было и так понятно. А молодые группы — «Джунгли», «Телевизор», «Сезон дождей» — прослушивали. И на основании этих прослушиваний принимали какое-то формальное решение. Кого-то принимали сразу в члены рок-клуба, кого-то — в кандидаты.
Мне рассказывали, что группе «Кино» сначала отказали — посоветовали прежде пойти поучиться. Но потом за них вступился Гребенщиков ( (Борис Гребенщиков включен Минюстом РФ в реестр иноагентов)), и их приняли. Такая была история?
— Не вполне. Гребенщиков особенно за них не вступался. Он просто порекомендовал — мол, хорошая группа. Было прослушивание кандидатов, журнал «Рокси» тогда написал: «Вышел какой-то узкоглазый босиком...». В общем, они сыграли плохо.
На Рубинштейна, 13 функционировал буфет. И действовал надежный принцип: если буфет пуст — значит, в зале интересная группа. Если буфет полон или хотя бы полон наполовину — значит, группа так себе. Во время первого выступления группы «Кино» буфет был полон. Независимо от решения жюри и рекомендаций Гребенщикова. Спустя год — совсем другое дело. То же самое случилось с группой «Аукцыон». На первом выступлении они были, мягко говоря, не убедительны: буфет был наполовину полон. А через год — уже стали явлением.
Несколько иначе оценивает первое выступление группы «Кино» в рок-клубе Алексей Рыбин: «Зал совершенно не понял, что происходит на сцене. Группа "Кино" была абсолютно не похожа на привычные рок-клубовские команды. Лишь где-то в середине выступления зал очнулся и начал реагировать на наше безумство. Из темной глубины доносились вопли: "Рыба, давай!!! Цой, давай!!!" — и одобрительные хлопки примерно половины зала. Остальная половина крепко уважала традиционный рок».
О том, как проходили собрания актива рок-клуба, рассказывает Олег Гаркуша («Аукцыон»):
«На собрания нужно было приходить по субботам, чтобы отмечаться. Оля Слободская проверяла всех по списку: — "Аукцыон"— "Я!" Зачем? Если ты не приходишь и не отмечаешься некоторое время, значит, нет такой группы "Аукцыон". Она теперь говорит, что этого не было, а я помню — было. На собраниях обсуждали какие-то дела, а потом все шли пиво пить в "Сайгон". И все было классно. Хотя играли разную музыку. Хардешник — те, кто постарше. А "Странные игры", "Мануфактура", "Аукцыон", "Телевизор" — уже новую волну. Мы наслушались Talking Heads, Cure, Bad Manners, Madness и начали уже другую музыку играть».
В конце 1988 года была официально зарегистрирована общественная организация «Ленинградский рок-клуб» и стали выдавать членские билеты: синие книжечки с фотографией члена рок-клуба, подписью президента и печатью. Удостоверение №1 получил Коля Васин.
По одной из легенд, удостоверение члена рок-клуба отмазывало его владельца от преследования милицией за тунеядство. В то время всем, кто не работал, светила статья 209 УК РСФСР, а наличие подобной корочки якобы от нее защищало. В 1987 году Сергея Полтавского, гитариста и вокалиста «Фронта», одной из первых трэш-спид-метал групп не только в ЛРК, но и в СССР, посадили именно по статье за тунеядство, хотя он довольно активно и легально гастролировал в это время по стране. Рок-клуб за него заступился, и просидел он недолго, но факт остается фактом.
Позже, когда в конце 1980-х рок-клуб обрел юридическую самостоятельность, стало немного проще. Рок-клуб поддерживал музыкантов выдуманными должностями, которые Коля Михайлов записывал в трудовую книжку, ставя подпись и печать.
Примерно в то же время и подобным же образом в Москве защищал своих резидентов Центр Стаса Намина. Саша «Сталкер» Олейник, писавший тексты для «Бригады С», Жанны Агузаровой и других исполнителей, получил от Стаса красную книжечку, где в качестве должности и места работы значилось «Директор оркестра пролетарского джаза». Статью за тунеядство отменили только в апреле 1991 года.
Кстати, красные книжечки производили эффект на россиян еще очень долго. Уже в конце 1990-х автор этого материала работал в холдинге «Совершенно секретно» у Артема Боровика и имел волшебную красную книжечку, помогавшую решать множество журналистских проблем, особенно в провинции. В ней были фотография, печать и грозная запись: «Отдел расследований. Совершенно секретно».
Но гораздо важнее любых корочек была возможность общения с единомышленниками, возможность найти своих людей — тех, кто сможет вместе с тобой творить, работать, играть. И, конечно же, возможность себя показать на концертах и фестивалях. На Рубинштейна, 13 узнавали новости и делились сплетнями. В 1984-1985 году в рок-клубе уже можно было купить кассеты с записями, плакаты, значки, самиздатовские музыкальные журналы (фанзины).
«Первый городской смотр-конкурс любительских групп» прошел с 13 по 16 мая 1983 года в зале Ленинградского межсоюзного дома самодеятельного творчества. Группы для участия отбирались на протяжении нескольких месяцев. Смотр вызвал ажиотаж, став, в сущности, первым официально разрешенным рок-фестивалем в СССР. Прорваться на концерт без приглашения было почти невозможно. Но желающие все равно использовали самые невероятные ходы. Перед мужским туалетом был уголок с окном, где обычно курили. Людей затаскивали внутрь через форточку этого окна. На Рубинштейна, 13 творилась история.
В зал, рассчитанный на 500 мест, набивалось 700-800 человек, при том, что в целом все было организовано вполне серьезно и прошло без существенных накладок. Надзирающие органы смогли отчитаться перед высоким руководством, и все остались вполне довольны. С этого момента фестиваль стал ежегодным.
Постепенно рок-клубовские группы получали известность, им стали разрешать и выступления на других городских площадках. Обычно это были ДК предприятий или учебных заведений. Популярность, а вместе с ней и аудитория стремительно росли. Среди меломанов и людей, интересующихся отечественной поп-музыкой, считалось: если группа состоит в ЛРК — значит, она играет правильную музыку.
Рассказывает Кирилл Миллер, художник, участник группы «Аукцыон»:
«Почему все сбегались на эти фестивали, чем они были знамениты? Стали появляться экспериментальные творческие коллективы, которые играли свою музыку. Так "Кино" появилось. Или вдруг появляется "Мануфактура", которая на третьем фестивале снесла всех. Вот это была событийная история! Все охренели: что за группа? Играет совершенно другую музыку, в другом стиле».
В конце 1980-х жизнь в стране стремительно менялась. Молодые, активные и смелые, чьи сердца требовали перемен, не умели и не хотели ждать. Дальновидность и осмотрительность никогда не были свойственны юным. Вперед и только вперед! К концу 1980-х бюрократическая структура рок-клуба уже не удовлетворяла желаниям и амбициям его членов. Наступил период стагнации.
Николай Михайлов: «В 1980-е годы рок-клуб был революционным. Люди объединились для борьбы с внешним врагом за право быть услышанными. А когда этой задачи не стало, исчезла необходимость в объединении — и все рассыпалось. Уже не нужно было сдавать бутылки из-под кефира, как это делал Гребенщиков. Люди стали зарабатывать деньги тем, что они умели делать хорошо и на что был спрос».
Владимир Рекшан: «До перестройки администрация ЛРК служила промежуточным звеном между официальной властью и музыкантами. А к концу 1988 года появилось огромное количество официальных кооперативов, в том числе и концертных».
Юрий Чернышевский: «Завершением активной жизни ЛРК, видимо, стоит считать 1991 год и эпохальную выставку в честь десятилетия рок-клуба в огромном выставочном центре "Ленэкспо" в Гавани. Это было финальное масштабное мероприятие, проведенное буквально из последних сил. К его организации были привлечены спонсоры и ветераны административного движения клуба. Кроме концертной серии, ставшей Восьмым рок-фестивалем, в павильоне "Ленэкспо" была устроена грандиозная экспозиция "Реалии русского рока", где полсотни, если не больше, групп представили материалы о себе».
Уникальность выставки в «Ленэкспо» была не только в обилии материала, но и в прямом участии самих групп в подготовке экспозиции. «Аквариум», например, на своем стенде выставил массу пустых бутылок. Но были и абсолютные раритеты: редкие фотографии, автографы текстов, афиши, плакаты, фанзины, инсталляции, музыкальные инструменты. Павильон «Аукцыона» оформлял участник группы — художник Кирилл Миллер. Коля Васин представил храм Джона Леннона.
После закрытия выставки экспонаты передали на хранение в одну из городских библиотек, а когда приехали туда за ними — выяснилось, что часть материалов украли, а остальные выбросили на помойку. И это было весьма символично.
Как популярное место рок-клуб просуществовал еще несколько лет, но в конце концов здание Дома самодеятельного творчества и территория во дворе, где летом устраивалась сцена, были заняты детским театром. Новые собственники требовали деньги за аренду помещений, а у ЛРК не нашлось на это средств.
Формально рок-клуб никогда не объявлял о своей кончине. Мероприятия, в названиях которых фигурировал ЛРК, проводились и проводятся до сих пор, но чаще всего их делают случайные люди, к легендарной истории клуба отношения не имевшие.
«Историю сохранят музеи. Нельзя возродить Бородинское сражение. Можно переодеться, пригласить актеров, но это называется реконструкция, — говорит Владимир Рекшан. — 2 октября 2023 года я и еще один товарищ при стечении народных толп открыли на Рубинштейна, 13 мемориальную доску. И это означает перевод данного музыкального явления в разряд исторического события и национальной классики. Вот это правильно».
Юридически ЛРК существует до сих пор. Его печать и уставные документы хранятся у последнего президента клуба Николая Михайлова. По факту же Ленинградский рок-клуб прожил десять лет и ушел в историю одновременно со страной, ужасным ребенком которой был.