65 лет назад, 12 апреля 1961 года, с космодрома Байконур стартовал корабль «Восток-1» с Юрием Гагариным на борту. Это была не просто победа СССР в космосе, но и событие, сопоставимое с крупнейшими прорывами в истории человечества. Реальная история покорения человеком космоса долгое время была засекречена и подавалась в советской печати как безупречная операция. «Лента.ру» рассказывает о неизвестных эпизодах полета Гагарина, которые делают его подвиг еще значительнее.
12 апреля 1961 года, около 12:30 по местному времени. Военный аэродром в городе Энгельсе на время стал главным местом страны. Именно сюда на вертолете прилетел Юрий Гагарин, чтобы перевести дух после приземления.
Ближайшие три года превратятся в бесконечную череду зарубежных поездок, где королеве Великобритании Елизавете II и сотням других влиятельных людей будет за честь пообщаться с ним.
Но первый триумф славы он пережил именно здесь, в этом промышленном городке с населением, согласно переписи 1959 года, 90 523 человека. Казалось, что все они в полном составе, узнав из сообщений ТАСС и по сарафанному радио о прибытии гостя, хлынули к воротам аэродрома.
Его обступили генералы. Один из них вложил в руку поздравительную телеграмму от Никиты Хрущева. Очень скоро они встретятся лично, и глава государства скажет ему: «Вы сделали себя бессмертным человеком».
Старлей Гагарин еще не знал, что ему присвоили звание майора. Догадывался ли он, что уже стал главным советским мифом второй половины XX века? В данный момент он вел себя как простой смертный.
Всего лишь пару часов назад Гагарин был один в космосе и смотрел на Землю через окошко иллюминатора. Теперь ему предстояло осмыслить все, что произошло с ним за последние несколько часов.
По свидетельству врача Адили Котовской, утром 12 апреля 1961 года на финальном медосмотре Гагарин, обычно улыбчивый и жизнерадостный, вел себя крайне сдержанно.
Еще больше нервничал Сергей Королев. Ракете Р-7, предназначенной для тотальной войны, предстояло вместо боеголовки нести корабль «Восток-1» с человеком на борту. Нервничали все, кто был на Байконуре. Дублер Герман Титов втайне надеялся, что возникнет внештатная ситуация и полетит он.
Многие системы на корабле проверить не успели, и неожиданность могла всплыть в любой момент. На кону жизнь человека и государственные секреты.
Гагарину дали удостоверение, револьвер, охотничий нож. Его напутствовали на случай, если он упадет в море и на него нападет акула. В случае приземления в Арктике ему советовали не стрелять в белого медведя, а затаиться до приезда спасателей. Наконец, если приземлится «за пределами СССР», он должен молчать как рыба — ни слова о стартовой площадке, Р-7, корабле «Восток», Сергее Королеве и советской космической программе. Если спросят адрес, отвечать: «Москва. Космос».
Гагарин знал: он может не просто приземлиться «не там», а и не вернуться вовсе. За два дня до старта космонавт оставил для жены Валентины письмо, которое ей должны были вручить, если он погибнет. В нем он просил ее «не убиваться с горя» и вырастить дочек не белоручками, а настоящими людьми, которым не страшны ухабы жизни. Он даже по-доброму обманул ее, сказав, что старт назначен на 14 апреля — хотел подарить ей лишние два дня спокойствия.
В советской историографии полет Гагарина преподносится как безупречный. Полвека спустя вскрылись подробности о том, что его жизни несколько раз грозила опасность. По некоторым оценкам, вероятность выживания космонавта была близка к 50 процентам. И это даже не учитывая некоторые случайности, обнаруженные перед стартом.
Когда Гагарин уже сидел в кабине, выяснилось: не загорелся контакт-датчик КП-3 на пульте.
Ведущий конструктор Олег Ивановский с рабочими в бешеном темпе открутили 30 болтов, поправили контакт и снова задраили люк.
Гагарин попросил музыку. В динамиках зазвучали «Ландыши».
— Слышишь? О чем поют? — спросили из бункера.
— Дали, про любовь, — отозвался Гагарин. — Прием.
В 9 часов 06 минут 59 секунд ракета, на мгновение зависнув на огненных столбах пяти двигателей, рванула в небо.
Главный конструктор боялся отказа двигателя третьей ступени. Четырьмя месяцами ранее такая же ракета подвела, выбросив собак Жульку и Альфу в снега Сибири. Если бы двигатель отказал сейчас, Гагарин рухнул бы в бурные воды мыса Горн.
Но ракета преподнесла другой сюрприз. Из-за сбоя в системе радиоуправления вторая ступень отработала дольше положенного. «Восток-1» забросило на 85 километров выше расчетной точки.
Это было чревато катастрофой. На расчетной высоте корабль в случае отказа тормозов сам бы «зацепился» за атмосферу за счет ее плотных слоев и вернулся бы на Землю через неделю. Апогей в 327 километров делал этот план невозможным. Если бы тормозной двигатель не сработал, Гагарину понадобилось бы тридцать суток, чтобы вернуться на Землю естественным путем. А системы жизнеобеспечения были рассчитаны на десять суток максимум.
Пока Гагарин летел над Атлантикой и Африкой, он мог обозревать планету целиком. Но записи фиксируют: в его голосе «воодушевление» мешалось со «встревоженностью». Он требовал данные о параметрах орбиты. Возможно, подозревал, что с орбитой что-то не так.
В ответ из Центра управления летело: «Повторите, плохо слышу». Алексей Леонов позже признает: правду Гагарину не сказали бы в любом случае. Инструкция требовала сохранять спокойствие. Даже если бы Гагарин вскрыл секретный конверт с кодом «1–2–5» и перешел на ручное управление, он не смог бы ничего изменить. Ручное управление позволяло только ориентировать «Восток-1» в пространстве (в частности, по оси орбиты — по Земле), но оно не могло изменить саму орбиту (сделать ее ниже).
Корабль был автоматическим, и первый человек в космосе там был лишь пассажиром, которому оставалось полагаться на технику. Писал же Гагарин в том самом письме жене:
Когда возникло опасение, что «Восток-1» приземлится на чужой территории, руководство решило: пора объявлять о полете официально. Такая страховка. Если Гагарин упадет в США или Африке, он должен предстать не шпионом-нелегалом, а советским космонавтом.
Миссию огласки возложили на Юрия Левитана. Главный голос СССР, любимец Сталина, объявивший о начале войны в июне 1941-го и о капитуляции Берлина в мае 1945-го, теперь должен был зачитать текст, от которого у людей во всем мире захватит дух.
Стрелки часов приближались к десяти утра. Прошло примерно 40 минут полета. Но был еще один нюанс. Гагарин полетел в космос старшим лейтенантом. Звучит несолидно.
Хрущев позвонил министру обороны Родиону Малиновскому и предложил повысить космонавта в звании. Тот согласился дать ему капитана, на что Хрущев возразил:
Пока Гагарин пересекал Африку, военное ведомство провело сложную цепочку разрешений, согласований и утверждений в экстренном порядке.
Наконец, в 10:02, после песни «Широка страна моя родная», зазвучал знакомый миллионам голос Юрия Левитана:
«Говорит Москва! Говорит Москва! Передаем сообщение ТАСС "О первом в мире полете человека в космическое пространство"… Пилотом-космонавтом космического корабля-спутника "Восток" является гражданин Союза Советских Социалистических Республик, летчик, майор Гагарин Юрий Алексеевич».
Сообщение длилось меньше минуты. В США в это время была глубокая ночь. Репортер NBC Джей Барбри позвонил в пресс-службу НАСА и спросил, как они относятся к запуску русскими космонавта на орбиту. Ему прорычал сонный и недовольный пресс-офицер, полковник Джон Пауэрс по кличке Коротышка:
Утренние заголовки некоторых американских газет выглядели так: «Советы запустили человека в космос. Представитель НАСА говорит, что США спят».
Новость услышала Тамара Титова, жена второго космонавта. Первая ее реакция: «Слава тебе господи, это не мой муж». Она побежала рассказать об этом Валентине Гагариной, но ту уже оповестили. Это ее сильно взволновало, ведь никаких новостей до 14 апреля она не ждала. Теперь ей не оставалось ничего, кроме как ждать.
Гагарина больше не могли безнаказанно объявить шпионом, если бы он вдруг приземлился не там, где планировалось. Но до приземления еще было далеко. Ему предстояла самая трудная и засекреченная часть пути — возвращение.
В 10:25 включилась тормозная двигательная установка (ТДУ). Момент истины: если двигатель не сработает или сработает плохо, Гагарин останется на орбите. Перегрузка вдавила его в кресло, а легкость невесомости сменилась свинцовой тяжестью.
Техника снова подвела. Двигатель отработал не полностью из-за сбоя в системе подачи топлива. Тяга упала, и двигатель выключился раньше времени. Скорости не хватило для чистого спуска, а бортовой компьютер, не зафиксировав завершения цикла, не подал команду на разделение отсеков.
То есть, по сути, отсек тормозного двигателя вместе с аккумуляторами, аппаратурой и дополнительным запасом кислорода должен был отделиться от спускаемого аппарата («шарика») с Гагариным. Но они остались связаны толстым пучком кабелей. Корабль начал быстро вращаться.
«Кордебалет» продолжался, а «Восток-1» с огромной скоростью несся над тропическими лесами, пустынями и целыми странами Африки — от Анголы до Египта. Корабль готовился войти в атмосферу. Но он был не готов к этому!
Температура в результате трения достигала тысяч градусов. Приборный отсек, не рассчитанный на такие нагрузки, сгорел бы, прихватив за собой «шарик» с Гагариным. Спускаемый аппарат мог потерять герметичность из-за повреждения стенки.
То есть пока люди внизу, воодушевленные сообщением Левитана, отмечали триумф, жизнь первого космонавта висела на волоске. Гагарин, сохраняя хладнокровие, докладывал, что разделения не произошло, но это сообщение Земля не получила. Тогда, используя азбуку Морзе, он отстучал «ВН» (все нормально).
На высоте 100 километров над Землей корабль начал входить в атмосферу. И тут случилось чудо: датчики зафиксировали резкий подъем температуры и распознали происходящее. Наконец, отсеки разделились. Но случилось это с заметной задержкой.
В иллюминаторах Гагарин увидел нечто нечеловечески красивое и пугающее: бушующий ярко-багровый океан огня. Он услышал потрескивание. Это горел асбест и смолы теплозащиты. Запах гари проник в кабину. На мгновение Гагарину показалось, что он сгорит заживо в своем металлическом шаре. Потом гарь ушла.
Как отмечал космонавт в докладе, перегрузка по ощущениям была 10g. На пике она могла доходить до 12g. Поэтому-то его так сильно и вдавило в кресло.
Из-за сильнейших перегрузок кровь отливала от мозга. Космонавт мог потерять сознание. Дисциплина, самообладание, тренированность помогли не сдаться. Он с благодарностью вспоминал суровые тренировки на центрифуге Адили Котовской. Пик миновал, нагрузка спала. Корабль затормозился об атмосферу, и скорость постепенно снижалась до дозвуковой.
Свист воздуха снаружи напомнил Гагарину о полетах на самолете. Он возвращался в привычный мир. На очереди катапультирование — и это еще один вызов.
Конструктивная особенность спускаемых аппаратов «Восток» в том, что они не предназначены для мягкой посадки. Схема приземления космонавта выглядела так: на высоте около семи километров крышка люка отстреливалась и пилот вместе с креслом катапультировался из капсулы.
Гагарин снова рисковал. Когда сработали датчики и крышка люка отлетела, две секунды ожидания показались вечностью. И вот он летит, спускаясь над Волгой. Теперь возникла проблема с клапаном в шлеме, через который поступал воздух. Космонавт едва не задохнулся, и шесть минут пришлось дышать воздухом из скафандра, в котором почти не осталось кислорода. Наконец справился — нашел злополучный шарик клапана и с жадностью вдохнул свежий волжский воздух.
Но теперь возникла другая проблема: вместе с основным парашютом раскрылся запасной, и если бы стропы спутались, то куполы схлопнулись бы и Гагарин рухнул бы камнем вниз. К счастью, обошлось и тут.
Теперь нужно было не упасть в воду, так как лодка отстегнулась и улетела, и космонавту пришлось бы бороться еще и с водной стихией. Он приземлился. Обозрев Землю с невероятных высот, он очутился теперь в районе деревни Смеловка Саратовской области.
Приземлился на пашню, вспаханную и мягкую. Жив-здоров. Миссия завершена. Обгоревший дочерна шарик «Востока» приземлился намного раньше космонавта. Полет занял 106 минут, спуск — 11 минут. По последним данным, Гагарин приземлился в 10:53, хотя всегда считалось, что в 10:55.
Это были пятилетняя Румия Нурсканова и ее бабушка Анна Тахтарова. Бабушка не поверила, что этот человек приземлился с неба. А девочка не поверила, что он человек: «…когда скафандр расстегнули, я окончательно убедилась, что это человек. Знаете, он отличался от всех остальных тем, что постоянно улыбался, у него улыбка была до ушей». Потом пришли колхозники и помогли космонавту освободиться.
Если в начале дня космонавт показался врачу Адили Котовской замкнутым и сосредоточенным, теперь он снова был собой — улыбчивым и жизнерадостным, открытым миру. Тем более что мир готовился принять Гагарина в свои объятия.
Скоро за Гагариным прилетит вертолет Ми-4, и он отправится на аэродром в город Энгельс, где собралась первая толпа его поклонников. Там он даст первые свои автографы, и это для него будет поначалу неловко и непривычно. Там, в штабе, он рухнет в кресло, поняв, насколько сильно устал.
И теперь, узнав историю не бронзового памятника, а реального человека, которому пришлось столько пережить за 106 минут, становится понятно, почему он так вымотался. Но нет труда более благородного, и каждая минута здесь оправданна, ведь так он вошел в историю на века.