К моменту завершения советской эпохи в СССР сформировался канон первомайской демонстрации: толпы трудящихся несут транспаранты, в содержание которых давно никто не вникает, а мысли людей заняты лишь тем, как поскорее освободиться и заняться куда более важными делами — поехать в деревню сажать картошку или устроить на даче пикник с шашлыками. И никого не смущало, что трудящиеся протестовали не против своих, а против чужих эксплуататоров, — свои благополучно стояли на трибуне Мавзолея и приветствовали участников шествия. А потом Союз развалился, и оказалось, что шествия могут быть совсем другими — с агрессивными антиправительственными лозунгами, горящими машинами и столкновениями с ОМОНом. О том, какими были первомайские демонстрации на стыке двух эпох и как праздничные шествия 1990-х обернулись против их же создателей, — в галерее «Ленты.ру».
Несмотря на уже ощущаемый многими «ветер перестройки», самое начало 90-х, казалось, не принесло особых изменений в традиции официального празднования 1 Мая. В этот день в 1990 году мимо Мавзолея прошли те же организованные колонны трудящихся столичных предприятий и организаций. На трибуне их все так же, как и десятилетия назад, приветствовали первые лица страны. В других городах СССР также прошли типичные советские первомайские демонстрации.
Однако новые веяния уже просочились: в Москве помимо официального шествия была в тот год еще и демонстрация «демократических сил» с лозунгами антисоветского характера.
В 1991 году ярых противников советской власти решили на Красную площадь не пускать, но там состоялся митинг Московской федерации профсоюзов и Ассоциации свободных профсоюзов, участники которого выступали главным образом против повышения цен. На них с трибуны Мавзолея спокойно взирали президент СССР Михаил Горбачев «и другие официальные лица», среди которых был будущий президент РСФСР, а тогда еще просто председатель Верховного Совета республики Борис Ельцин. Последний, к слову, в тот день успел еще выступить на митинге в Новокузнецке.
В 1992 году все резко изменилось. Традиционных официальных шествий в советском стиле не стало, поменялось даже название праздника. Теперь в России отмечали День весны и труда — этакий праздник всего хорошего против всего плохого.
Но не для всех идеологический смысл 1 Мая растворился вместе с развалом Советского Союза, особенно в первые постсоветские годы. Так, в 1992 году «Трудовая Россия» Виктора Анпилова собрала под свои знамена на Красной площади около 70 тысяч человек.
В 1993 году празднование 1 Мая проходило на фоне все усиливающегося противостояния президента и парламента страны. На Красную площадь коммунистов и других противников Бориса Ельцина уже не пустили. Демонстрация оппозиционеров пошла от Калужской площади по Ленинскому проспекту к Воробьевым горам.
У площади Гагарина произошли столкновения с милицией и ОМОНом, в ходе которых пострадал сержант ОМОНа Владимир Толокнеев, умерший в больнице через четыре дня.
Всего за время продолжавшихся четыре часа столкновений пострадало свыше 200 правоохранителей и как минимум 70 демонстрантов. Сгорели или получили повреждения несколько десятков машин.
В 1994 году на 1 мая выпало празднование православной Пасхи. Учитывая, что первомайских шествий в столице планировалось в тот год сразу несколько, милиции пришлось работать с большим напряжением — для обеспечения безопасности было задействовано десять тысяч сотрудников органов внутренних дел.
Тем не менее эти старания не прошли даром — кровопролития, как годом ранее, удалось избежать. Коммунисты все так же продолжали собирать на митинги свой электорат, но с каждым годом все меньше и меньше.
Эта же тенденция продолжилась и в 1995 году. Первомайские шествия все больше стали отдавать рутиной, однако для сравнительно немногочисленных неравнодушных граждан это был лишний повод напомнить власти о своем существовании.
В 1996 году первомайские демонстрации стали частью президентской гонки, в которой участвовали растерявший популярность действующий глава государства Борис Ельцин и лидер коммунистов Геннадий Зюганов, имевший все шансы стать лидером страны на фоне нарастающей ностальгии значительной части населения по, как неожиданно выяснилось, относительно сытым временам застойного СССР.
После того как окружение Ельцина успешно решило задачу по переизбранию его на второй срок, исчезла и подоплека, превращавшая первомайские демонстрации в бурлящие политические выступления. Все вернулось на круги своя — в 1997-м и 1998 годах шествия прошли без ажиотажа.
Лишь в 1999-м Юрий Лужков и его соратники по движению «Отечество — Вся Россия» использовали празднование 1 Мая в Москве в ходе избирательной кампании перед выборами в Государственную Думу III созыва. К счастью, ничего подобного событиям 1993 года не повторилось. Видимо, переименование Дня международной солидарности трудящихся в День весны и труда принесло свои плоды и за первое постсоветское десятилетие значение этого праздника прочно забылось большинством россиян.
На тему логичности празднования 1 Мая в постсоветской России появилось немало шуток, многие из которых актуальны до сих пор. Так, корреспондент «Ленты.ру» несколько лет назад услышал посвященный этому ироничный диалог депутата думы одного из областных центров и крупного чиновника из того же города, которые давно друг друга знают и понимают с полуслова, позволяя себе иногда подшучивать над официальной идеологией.