80 лет назад, 1 июня 1946 года, знаменитый маршал Победы Георгий Жуков предстал перед Высшим военным советом. Начиналось расследование так называемого трофейного дела: маршала обвинили в том, что из побежденной Германии он вывозил мебель, картины, ковры и другие предметы интерьера «для личного пользования», которые потом хранились на его даче. Однако истинной причиной расследования стало то, что Сталин и партийная верхушка не смогли простить Жукову его популярности. Историю громкого послевоенного скандала, изменившего судьбы десятков советских полководцев, вспомнил корреспондент «Ленты.ру» Владимир Седов.
1 июня 1946 года, Москва, Кремль. Идет заседание Высшего военного совета во главе с Иосифом Сталиным. Среди участников — члены Политбюро, маршалы Иван Конев, Константин Рокоссовский и Павел Рыбалко, генералы армии Василий Соколовский и Андрей Хрулев, генерал-полковники Филипп Голиков и Сергей Штеменко.
На заседание приглашен и Георгий Жуков — самый знаменитый советский военачальник, которого в народе называют не иначе как маршал Победы. Когда члены Политбюро Георгий Маленков и Вячеслав Молотов берут слово, становится ясно: заседание организовано ради Жукова.
Маленков и Молотов по очереди обвиняют Жукова в неподобающем поведении, отсутствии чувства меры и желании присвоить себе все лавры победителя в Великой Отечественной войне. Так начинается «трофейное дело», которое изменит судьбы десятков советских полководцев.
На заседании в Кремле зачитали так называемое письмо Иосифу Сталину от маршала авиации Александра Новикова, которого арестовали несколькими днями ранее. На деле же это были показания, которые у Новикова выбили на допросах.
Молотов заявил, что «озлобленный» маршал собрал вокруг себя недовольных, провалившихся и отстраненных от работы начальников, брал их под свою защиту и тем самым противопоставлял себя правительству и Верховному главнокомандованию.
Следом слово взял Сталин. Он вспомнил, как Жуков, выступая на пресс-конференциях в Берлине, заявлял, что все главнейшие военные операции успешно проводились благодаря его (Жукова) идеям.
Впрочем, неожиданно для Сталина в защиту Жукова выступили Рокоссовский, Рыбалко, Соколовский, Конев и Хрулев. Они заявили, что не верят в причастность маршала к каким-либо заговорам.
А вот члены Политбюро дружно говорили о том, что Жуков зазнался, человек он политически незрелый, характер у него неуживчивый и, скорее всего, опасный. Прозвучала фраза и о том, что у маршала Победы есть «бонапартистские замашки».
Жуков в ходе заседания сидел повесив голову, а когда ему, наконец, предоставили слово, сказал, что всегда был коммунистом, ответственно выполнявшим все поручения партии. В конце выступления он признался — виноват в том, что преувеличил свою роль в победе над врагом.
Вскоре после заседания в Кремле, 9 июня 1946 года, маршала Жукова сняли с должности главкома сухопутными войсками и замминистра Вооруженных сил СССР. Его отправили командовать войсками Одесского округа, что было равнозначно ссылке.
Между тем тучи над Жуковым стали сгущаться задолго до июня 1946 года. Он был мастером стратегии на поле боя, но не владел искусством закулисных интриг. По мнению ряда историков, ошибка Жукова состояла в том, что, став одним из символов Победы, он перестал чего-либо бояться.
Он, не стесняясь в выражениях, одинаково резко высказывался и в комендатуре Берлина, и в коридорах Кремля, невзирая на ранг и заслуги собеседников. Неудивительно, что у него росло число недоброжелателей, которые, затаив обиду, искали возможность отплатить.
Доносы на Жукова стали регулярно поступать в Москву с весны 1945 года. В них сообщалось, что маршал позволял себе критиковать партийное руководство и для него не было авторитетов.
Слухи о растущей популярности маршала и его самостоятельности не могли не беспокоить Сталина. При этом в качестве преемника советского лидера Жукова стали рассматривать и за рубежом. Об этом говорилось в одном из донесений советской резидентуры в США.
Якобы на приеме в Вашингтоне генерал Дуайт Эйзенхауэр восхвалял маршала Жукова, называл его своим другом и прочил ему великое политическое будущее.
«Сталин не смог вынести авторитета полководца Жукова в армии и стране, его международного престижа», — вспоминала Маргарита, дочь Георгия. А маршал Конев в своих воспоминаниях отмечал, что популярность Жукова не позволила расправиться с ним в годы репрессий.
Именно такая участь постигла маршалов Михаила Тухачевского (расстрелян 12 июня 1937 года) и Алексея Егорова (расстрелян 23 февраля 1939 года).
По личному распоряжению вождя проблемой маршала Победы занялся министр госбезопасности СССР Виктор Абакумов. Тот долго искал, как подступиться к Жукову, и, наконец, нашел.
Весной 1945 года, когда Красная армия подходила к Берлину, высшие чиновники СС и руководство Третьего рейха бросали все и бежали на запад, надеясь сдаться англо-американским союзникам и избежать встречи с советскими бойцами.
Дворцы, дорогие поместья и дома стояли брошенными и поражали своей роскошью солдат, измученных годами войны. Поначалу командование Красной армии не запрещало брать трофеи.
В годы войны немцы нещадно грабили Советский Союз, вывозя все хоть сколько-нибудь ценное, вплоть до чернозема. В 1945 году, когда эшелоны пошли в обратную сторону, в них ехало много предметов роскоши, которая на некоторое время стала в СССР своеобразной валютой.
По словам историка Алексея Исаева, исследователя Великой Отечественной войны, маршал Жуков самым активным образом стал бороться с явлением, получившем в те годы название «барахольство», — это легко проследить по подписанным им приказам.
По словам Исаева, Жуков распорядился выставить заслоны на реке Одер: там проверяли все, что вывозится, — искали вещи, которые не были приобретены на личные средства. При этом у самого маршала были трофеи, которые он вагонами отправлял домой.
Некоторые трофеи Жуков отправлял лично Сталину — правда, вождя такие подарки абсолютно не интересовали. При этом золотые украшения, предметы роскоши, одежду и автомобили посылали домой и многие соратники маршала.
Помимо трофеев, Жуков как командующий фронтом мог позволить себе купить все, что хотел. Кроме того, он получал много ценных подарков. Так, за освобождение Варшавы военачальник получил ящик столового серебра.
Взять в разработку маршала Жукова министр госбезопасности СССР Виктор Абакумов поручил сотрудникам военной контрразведки Смерш. Они стали вести работу по трем направлениям, первое из них сводилось к сбору компромата непосредственно на военачальника. Контрразведчики, занятые на втором направлении, искали «вредителей» в военной авиации, а на третьем — выявляли тайные связи между политиками и военными. Первым итогом разработки Смерша стало так называемое дело авиаторов.
Поводом для него послужило выявленное отставание отечественной авиационной промышленности от западной. Под арест взяли маршалов авиации Александра Новикова и Сергея Худякова, которых допрашивали с пристрастием. Показания Новикова зачитали на военном совете 1 июня 1946 года.
При этом маршал Новиков вспоминал, что все дело о неудовлетворительном состоянии авиации по факту было лишь ширмой. По сути следователей интересовал лишь компромат на многих видных деятелей советского государства, который они выбивали любой ценой.
А вот маршал Сергей Худяков действительно попал в крайне непростую историю с военными трофеями — правда, не немецкими, а японскими. В 1945 году Худяков организовал высадку десанта в Маньчжоу-Го, государстве-марионетке Японии.
Десант арестовал императора Пу И и захватил весь золотой запас Маньчжурии, который разместился в двух больших транспортных самолетах. Но при транспортировке этого запаса и других трофеев один из двух самолетов с золотом на пути в Москву попросту исчез.
Маршала Худякова за несколько месяцев следователи убедили сознаться в шпионской связи с Великобританией, и в начале апреля 1946 года он дал показания против большой группы генералов военно-воздушных сил (ВВС) и деятелей авиационной промышленности, а также маршала Жукова.
«Следователи добились того, что Худяков обвинил командующего ВВС Новикова, главного инженера ВВС Репина и наркома авиационной промышленности, а вместе с ними и их сотрудников в том, что они проводили в ВВС по существу преступную линию приема от авиационной промышленности некоторых типов самолетов и моторов, имевших крупные производственные дефекты, что приводило к большому числу катастроф с человеческими жертвами».
18 апреля 1950 года Худякова расстреляли. А маршал Новиков после его показаний оказался под таких жестким прессом, что, судя по всему, был готов подписать любое признание. Следователи между тем все ближе подбирались к Жукову, арестовывая его приближенных с большим количеством трофейного «барахла».
Первым в СИЗО оказался генерал НКВД Иван Серов — близкий друг маршала. Он непосредственно участвовал во взятии Берлина и ворвался в Имперский банк. В банковских хранилищах в тот момент находились рейхсмарки на общую сумму 80 миллионов долларов.
На допросах Серов заявил, что умудрился потратить 77 миллионов из 80 миллионов на «оперативные нужды». Правда, его подчиненные сознались, что незадолго до задержания генерал приказал уничтожить всю отчетность по этим расходам.
Всего по итогам разработки Смерша за «присвоение трофейного имущества» и злоупотребления было арестовано свыше ста высокопоставленных офицеров и генералов, а десятки высших военачальников получили различные тюремные сроки.
По оценкам маршала Жукова, в результате кампании против него пострадали 74 человека из его ближнего круга. Под прицелом следствия оказались даже генерал Владимир Крюков и его жена певица Лидия Русланова — главная знаменитость тех лет.
Русланова исполняла народные песни, в том числе знаменитую «Катюшу». 2 мая 1945 года она дала концерт вместе с казачьим хором у стен Рейхстага.
Тот памятный концерт шел до самой ночи — в его финале Георгий Жуков снял со своей груди орден и прикрепил его к одежде Руслановой на глазах сотен офицеров. Между тем про дом певицы и ее мужа генерала Крюкова, говорили, что он похож на музей.
Русланова еще до войны стала собирать коллекцию картин русских художников и антиквариата. Певицу вместе с мужем в рамках «трофейного дела» задержали последними — в 1948 году. К Руслановой пришли из министерства государственной безопасности (МГБ), когда она приехала в гостиницу после концерта в Казани.
А ее мужа задержали в тот момент, когда он приехал в аэропорт Внуково встречать супругу. К тому моменту «трофейное дело» превратилось в дело о заговоре военных. По словам Маргариты, дочери Лидии Руслановой, ее мать арестовали, чтобы избежать шумихи.
У певицы Руслановой и ее мужа после ареста изъяли автомобили Horch 951А, Audi и два Mercedes-Benz, 132 картины русских художников, 35 старинных ковров, гобелены, антикварные сервизы, меха, скульптуры из бронзы и мрамора, а также декоративные вазы.
Кроме того, среди изъятого оказалась библиотека старинных немецких книг с золотым обрезом, 700 тысяч рублей, 312 пар модельной обуви, 87 костюмов и многое другое.
При этом на деле следователей больше всего интересовали показания певицы против маршала Жукова. В конце расследования Русланову вместе с мужем обвиняли уже не в присвоении трофеев, а в антисоветской агитации и пропаганде.
В 1949 году Русланову приговорили к десяти годам лагерей, а ее песни на несколько лет перестали звучать по советскому радио. Услышать ее можно было лишь в ссылке в Озерном исправительно-трудовом лагере (Озерлаг), где артистка работала на стройке.
Заключенных часто переводили между местами лишения свободы — и Русланова всегда пела, пока ехала на барже. В такие моменты люди выходили на берег, чтобы услышать сильный женский голос и знакомые всем народные песни.
У маршала Жукова настоящие неприятности начались после ареста его адъютанта — подполковника Семочкина. Тот дал показания, что у шефа есть большое количество антиквариата и разных дорогих вещей, а также некий мифический чемодан с драгоценностями.
В январе 1948-го, спустя полтора года после заседания Высшего военного совета в Кремле, к Жукову с обысками пришли сотрудники МГБ. К тому времени маршала уже вывели из числа кандидатов в члены ЦК ВКП(б). По одним данным, возмущенный Жуков чуть ли не угрожал следователям оружием.
Впрочем, по воспоминаниям родных, военачальник принял следователей спокойно, был вежлив и оказывал им всяческую помощь. Обыски прошли не только в его квартире, но и на даче, а опись имущества заняла несколько дней.
Оперативникам дача Жукова напомнила антикварную лавку. Повсюду стояли чемоданы, сундуки и ящики, в одном из которых оказалось 20 уникальных охотничьих ружей британской фирмы Holland & Holland. Другой любопытной находкой стали 323 шкуры соболей, обезьян, лис и каракуля.
На стенах насчитали около 60 картин в золоченых рамках. Но больше всего чекистов впечатлила спальня маршала, где над кроватью красовалось монументальное полотно с изображением двух обнаженных женщин.
В гостиной у Жукова нашли вазы, статуэтки и элитный китайский фарфор, а общая длина шелковых, шерстяных и бархатных тканей, хранившихся у маршала, исчислялась километрами. При этом долго ходила байка, что у хозяина есть еще то ли целый чемодан, то ли ящик с драгоценностями.
А некоторые полагали, что в закромах военачальника может быть спрятана даже часть легендарной Янтарной комнаты. Как бы то ни было, ни один из этих слухов при обысках МГБ не подтвердился.
20 января 1948 года Политбюро приняло постановление «О т. Жукове Г. К., Маршале Советского Союза». В нем говорилось, что, будучи в Германии, товарищ Жуков опозорил высокое звание командира Советской армии и члена ВКП(б).
Согласно выводам Политбюро, маршал злоупотребил своим служебным положением и встал на путь мародерства, а при вызове в комиссию для дачи объяснений был неискренним. 4 февраля 1948 года Жукова сняли с поста командующего Одесский военным округом.
Новый взлет ждал Жукова уже после смерти Сталина. По ходатайству маршала дело певицы Лидии Руслановой оперативно пересмотрели и не нашли в ее действиях криминала. Она вышла на свободу. Зал Чайковского не смог вместить всех желающих, и ее концерт транслировали по радио на всю страну.
Оказал Жуков помощь и оговорившему его Александру Новикову. По ходатайству маршала 29 мая 1953 года решением Военной коллегии Верховного Суда СССР дело Новикова пересмотрели и с него сняли судимость за отсутствием состава преступления. Указом Президиума Верховного Совета СССР Новикову 13 июня 1953 года возвратили воинское звание, звание дважды Героя Советского Союза и все государственные награды.
А еще именно Жуков 26 июня 1953 года на заседании Совета министров арестовал главу МВД СССР Лаврентия Берию, некогда всесильного куратора госбезопасности, чье влияние уступало только сталинскому.
Маршал Жуков поддержал Никиту Хрущева — нового советского лидера, — и тот на время вновь сделал его главным военным страны. Впрочем, позже Хрущев, как и когда-то Сталин, испугался Жукова и вновь предал его опале. У титула «маршал Победы» оказалась очень горькая цена.