Госдума в первом чтении приняла законопроект о бесплатном ЭКО для жен и вдов участников СВО. Ветераны и их супруги получат процедуру по ОМС без диагноза «бесплодие», просто по статусу. Вдовам нужно выполнить лишь два условия: иметь нотариальное согласие погибшего мужа на зачатие и не выходить замуж повторно. Но женщины, которые годами судились за право родить от погибших мужей, не спешат радоваться. Ведь те, чьи мужья погибли, не дав нотариального согласия, все равно будут вынуждены идти в суд. Почему вдовы героев СВО не могут родить от погибших мужей, сколько это стоит и что изменит новый закон — в материале «Ленты.ру».
43-летняя Мария Соколова из Сургута до сих пор ждет звонка, который никогда не прозвучит. 2 июня 2025 года ее муж, подполковник Вадим Алешин погиб в Луганске, спасая раненых. Утром он написал ей: «С добрым утром, любимая». А вечером перестал читать сообщения.
Они встречались два года и считали себя семьей, хотя в официальном браке не состояли. Вадим приезжал в отпуска к Марии, она летала к нему в ДНР и Мариуполь. «Каждый божий день созванивались и переписывались по много раз, — вспоминает она. — Ночью 3 июня я увидела, что он не прочитал мое сообщение. Утром тоже была тишина, хотя он всегда писал мне: "С добрым утром, любимая". В тот же день мне позвонили его родители и сообщили о его смерти».
У Марии диагностировали бесплодие. Пара начинала процедуру ЭКО, но первая попытка провалилась. Сургутские врачи посоветовали обратиться в Клинический институт репродуктивной медицины (КИРМ) в Екатеринбурге. Вадим понимал, что может не вернуться с фронта. В апреле 2025 года они заключили с клиникой договор на криоконсервацию и хранение биоматериалов. Вадим подписал все необходимые документы о согласии, но зачать от погибшего любимого Марии не позволили.
В клинике заявили, что без личной подписи Вадима процедура не может быть проведена. Закон требует обоюдного информированного согласия на каждом этапе. В КИРМе пояснили: «В приказах Минздрава, которыми мы руководствуемся, определено, что как перед основными этапами ЭКО, так и в случае переноса эмбрионов после криоконсервации обоим супругам необходимо подписать согласие».
Родители Вадима поддержали Марию, дали нотариально заверенное согласие. Но клиника стояла на своем: нужно решение суда.
Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга встал на сторону истицы. Это был первый в России случай, когда суд разрешил использовать биоматериал погибшего на СВО мужчины, с которым женщина не состояла в официальном браке.
Адвокат Марии Юлия Липинская после заседания заявила, что такие иски будут множиться. По ее словам, только в одном КИРМе хранится около сотни донорских биоматериалов участников СВО. При этом юрист предупредила: после рождения ребенка для установления отцовства вновь придется обращаться в суд.
Но в то же время в Саратове суд принял противоположное решение (дело № 2-1272/2025). Местная жительница потеряла мужа в боевых действиях. У пары уже был ребенок, рожденный с помощью ЭКО, и оставалось еще три замороженных эмбриона. Женщина хотела родить второго. Клиника отказалась, сославшись на то, что для процедуры требуется личная подпись погибшего. Как и в случае Марии, сотрудники перинатального центра посоветовали решать вопрос через суд.
Единой судебной практики по посмертному ЭКО в России до сих пор нет. Все зависит от конкретного судьи, клиники и набора документов.
Ксения Шаманова, юрист Комитета семей воинов Отечества (КСВО) Самарской области, поясняет «Ленте.ру»: главная проблема — в невозможности присутствия обоих супругов. По закону криоконсервированные половые клетки можно использовать только при наличии информированного добровольного согласия обоих — и жены, и мужа.
Даже генеральная доверенность не всегда помогает. В ней могут быть не прописаны полномочия по ЭКО, а после смерти супруга доверенность и вовсе прекращает действие.
Проблемы всех родственниц военнослужащих держит на контроле Екатерина Колотовкина — руководитель КСВО Самарской области, член Общественной палаты России, жена генерала, который командовал армией в зоне СВО. По ее словам, тема ЭКО — одна из самых частых в обращениях.
Свою историю рассказала в таком обращении жена пропавшего без вести бойца Наталья. До ухода на СВО супруг заморозил биоматериал, и сейчас Наталья хочет разморозить сперму и сделать ЭКО, но клиника требует личного присутствия мужа. «Как он может присутствовать, если он безвестно отсутствует? — возмущается Наталья. — Я 24 часа в сутки 7 дней в неделю занимаюсь его поисками. Это мой последний шанс родить ребенка».
В таких ситуациях жена сможет сделать ЭКО от погибшего мужа только при наличии судебного решения о признании ее права на использование криоконсервированного биоматериала, поясняет юрист Ксения Шаманова.
Юридическая неопределенность остается главной проблемой в процедуре криоконсервации, заявил в беседе с «Лентой.ру» Константин Боярский, заведующий отделением репродукции медцентра «Генезис». С технической стороны, по его словам, сдать биоматериал мужчина может очень быстро. Существует приказ Минздрава № 803, который определяет перечень анализов перед сдачей спермы, — это важно, чтобы исключить инфекции. Весь процесс занимает от трех дней до двух недель.
Срока годности как такового у замороженной спермы нет. При правильном хранении биоматериал остается пригодным как минимум до 30 лет. «Не знаю, как с юридической точки зрения, — сказал Боярский, — а биологически срок практически не ограничен».
ЭКО (экстракорпоральное оплодотворение) — яйцеклетку оплодотворяют вне организма и подсаживают в матку.
ИКСИ (интрацитоплазматическая инъекция сперматозоида) — метод, при котором эмбриолог вручную вводит единственный сперматозоид в яйцеклетку. Используется, если качество спермы плохое: мало подвижных клеток или проблемы с формой.
Успех ЭКО зависит не столько от качества спермы, сколько от здоровья и возраста женщины, подчеркивает Боярский. Методики вроде ИКСИ позволяют работать даже с очень малым количеством сперматозоидов, что бывает при плохом качестве спермы. А вот возраст женщины снижает вероятность зачатия, и для врачей именно он имеет решающее значение.
Боярский подчеркивает, что главная цель замораживания спермы военных — не «чтобы были дети от покойников», а сохранение для мужчин возможности иметь детей в случае тяжелого ранения. В большинстве стран мира рожать от умерших запрещено законом. Например, в США в рамках программ онкофертильности замораживают сперму подростков, но, если ребенок умирает, биоматериал уничтожают — несовершеннолетний не может дать согласие на посмертное использование своих половых клеток. Со взрослыми иначе: теоретически мужчина может заранее написать такое согласие, однако, по словам Боярского, на практике это делают единицы. Клиники сопротивляются, оформление документов сопряжено с множеством проблем, споры доходят чуть ли не до Верховного суда. Врачи просто боятся связываться с посмертным зачатием. Если же письменного согласия нет, сперму уничтожают — чтобы родственники не сражались за деньги покойного с помощью зачатых от него детей.
При этом массовый сбор спермы военнослужащих — идея с медицинской точки зрения реалистичная. «Если люди думают о будущем и заранее замораживают сперму, это можно только приветствовать, — подчеркивает Боярский. — Процедура очень простая и не требует больших организационных затрат».
Пока в России женщины годами судятся за право использовать заранее замороженную сперму своих мужей, в Израиле пошли дальше. Там закон разрешает посмертное извлечение биоматериала из тела погибшего солдата.
После нападения ХАМАС 7 октября 2023 года и войны в Газе израильские эмбриологи столкнулись с беспрецедентным количеством таких запросов. По данным Минздрава Израиля, к концу 2025 года посмертное извлечение спермы провели у 253 военнослужащих и сотрудников сил безопасности. В 82 процентах случаев запрос поступил от родителей погибших.
Ключевое условие — скорость. Сперматозоиды сохраняют жизнеспособность не более 24-36 часов после смерти. Израильский Минздрав временно отменил требование о судебном решении для родителей, желающих извлечь биоматериал. Тела с военных баз доставляют в четыре назначенные больницы.
В Израиле остается открытым вопрос, кому принадлежит право использовать биоматериал — родителям, жене или никому? «Центральная дилемма — понять волю погибшего», — говорит доктор Эран Альтман, руководитель банка спермы медцентра «Рабин». Как и в России, многие погибшие молоды и не женаты. И тогда начинаются суды, но не между женами и клиниками, а между родителями и государством.
В России, даже если женщина выиграла суд и клиника согласилась на процедуру, за успех еще придется заплатить. Забор и замораживание спермы (криоконсервация) стоят от 10 до 20 тысяч рублей. За каждые следующие 12 месяцев хранения нужно платить еще от 10 до 22 тысяч рублей. То есть в год семья отдает криобанку минимум 20-40 тысяч рублей.
Средняя зарплата в регионах, откуда призвали многих бойцов, — 70-80 тысяч рублей в месяц. Например, в Саратовской области, где женщине отказали в ЭКО от погибшего мужа, средняя зарплата — 71 362 рубля. Получается, что только за хранение биоматериала она может заплатить от трети до почти половины месячного дохода, не говоря о стоимости самой процедуры.
Но даже за такие деньги никто не гарантирует результат. По данным Российской ассоциации репродукции человека (РАРЧ), с первой попытки беременность наступает только в 35-45 процентах случаев у женщин моложе 35 лет. У тех, кому за 42, зачатие после первого ЭКО наступает всего в 15 процентах случаев. Большинству пациенток нужна не одна, а две или три процедуры, чтобы забеременеть.
Принятый в первом чтении законопроект №1192071-8 вносит изменения в закон «О ветеранах». Сейчас бесплатное ЭКО по ОМС положено только тем, кому поставлен диагноз «бесплодие». Авторы законопроекта предлагают распространить эту меру поддержки и на жен ветеранов боевых действий, в том числе после смерти их мужей.
«Мужчины уходят защищать Родину часто совсем юными, многие еще не успели стать отцами. Во время короткого отпуска это не всегда возможно, — объясняют инициаторы. — А в случае гибели супруга жены лишаются возможности стать матерями и родить детей от своих возлюбленных».
Тема репродуктивного здоровья участников СВО поднималась в начале марта 2026 года на встрече с президентом России Владимиром Путиным. Военный хирург Юлия Муллагалиева рассказала главе государства: «Ко мне и, я уверена, ко многим медикам неоднократно обращались с вопросом участники специальной военной операции, члены их семей по поводу охраны репродуктивного здоровья военнослужащих: это сохранение фертильности после ранений, это юридическая неопределенность при использовании биологического материала. Вопрос стоит довольно остро».
Президент обещал передать предложения военных медиков в Минздрав.
Если новый закон примут, то с 1 декабря 2026 года ветераны и их супруги получат право на бесплатное ЭКО просто по статусу, диагноз «бесплодие» им будет не нужен. Но для вдов предлагается два условия. Первое — нотариальное согласие мужа, данное при жизни, на использование его биоматериала после смерти. В этом же документе он может разрешить записать его отцом ребенка. Второе — вдова не должна выходить замуж повторно.
Платным для них остается только забор и хранение спермы.
Кроме того, законопроект регулирует вопрос отцовства. Сведения об отце впишут в свидетельство о рождении на основании трех бумаг: свидетельства о браке, нотариального согласия погибшего и справки из клиники, подтверждающей, что для зачатия был использован именно его биоматериал. Это позволит детям получать пенсию по потере кормильца — Конституционный суд подтвердил это право в феврале 2025 года.
Размер финансирования, который закладывают авторы инициативы, составляет всего три миллиона рублей ежегодно. Его рассчитали, исходя из данных Минобороны за 2022-2024 годы, по которым правом на бесплатный забор и хранение биоматериала для ЭКО воспользовались в среднем 30 человек в год. Прогнозируемую численность получателей этой меры поддержки умножили на средние нормативы финансовых затрат на один случай ЭКО и получили те самые три миллиона рублей.
Расчет финансирования сделан на год, но вдова может захотеть родить через пять или десять лет. Для бюджета это непредсказуемые расходы.
Полина Баданина, ведущий юрист отдела семейного права адвокатского бюро «Гребенюк и партнеры», в беседе с «Лентой.ру» назвала законопроект шагом вперед, но с оговорками. С одной стороны, по ее словам, это своевременная инициатива, решающая реальные проблемы. Многие военнослужащие уходят служить молодыми и не успевают завести детей, есть риск тяжелых травм с утратой репродуктивной функции. Проект снимает с этой категории граждан требование о наличии диагноза «бесплодие».
Но, несмотря на прогрессивность, законопроект порождает правовые пробелы. Самый болезненный вопрос — наследство. Действующее законодательство указывает, что «к наследованию могут призываться граждане, зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства». Эмбрион не может стать наследником, если его имплантация произошла после смерти военнослужащего.
Составить завещание на будущего ребенка, которого еще нет, юридически невозможно. Однако, отмечает Баданина, можно заключить наследственный договор в пользу третьих лиц, в том числе не зачатых на момент заключения договора.
В вопросе получения пенсии по потере кормильца ситуация уже определеннее. Конституционный суд постановил, что социальное обеспечение должно быть гарантировано каждому ребенку. Но пенсия не назначается автоматически, и матери нужно будет собрать документы и подать заявление.
А вот в страховых и президентских выплатах отказывают даже детям, зачатым при жизни военнослужащего, но родившимся после его смерти. Это ставит их в неравное положение.
Баданина подчеркивает: законопроект — важный шаг, защищающий репродуктивные права семьи. Но в случае его принятия возникнет необходимость в более детальном урегулировании прав «постмортальных» детей.
Тема ЭКО — одна из самых частых в обращениях, которые получает Екатерина Колотовкина, член Общественной палаты России, руководитель КСВО Самары, жена генерала и мать 22-летнего участника СВО.
«Тема банка спермы сейчас возникает в каждом регионе, — говорит Колотовкина. — Недавно была на Алтае, там мы обсуждали помощь семьям участников СВО. Люди жалуются. Во-первых, просто прийти и сдать биоматериал — уже проблематично. Во-вторых, потом, если супруг погибает, воспользоваться им тоже проблематично, потому что биоматериал не является наследством. Только если мужчина при сдаче спермы подписал соответствующий документ. А сдать — это стоит денег и времени. Если бы процедуру упростили специально для военнослужащих, было бы очень здорово».
Колотовкина предлагает сделать сдачу биоматериала обязательной для контрактников и курсантов военных училищ. «Ребята, которые подписывают контракт или поступают в военное училище, должны сдавать биоматериал в обязательном порядке, — считает она. — Или хотя бы чтобы им об этом рассказывали. Потому что наш генофонд просто исчезает. В военных училищах проверяют и психическое, и физическое здоровье. Эти ребята могут быть классными донорами. Сейчас за деньги биоматериал сдают, как правило, люди, которых никто не проверяет, исключительно ради денег».
По словам Колотовкиной, жалобы на проблемы с ЭКО чаще поступают от жен: «Буквально недавно мы помогли женщине, которая не могла воспользоваться биоматериалом мужа. Нашли адвоката — они выиграли суд. Это один из первых случаев: муж при жизни сдал биоматериал, но не указал в графе, что жена может им воспользоваться в случае его смерти. Человек, который идет на войну, не хочет думать, что погибнет. Если бы она не выиграла суд, его материал уничтожили бы. Сейчас она проходит терапию и готовится к процедуре. Нужно упрощать юридические формальности — это очевидно».
Колотовкина резюмирует: «Везде говорим, что уходят лучшие, при этом не даем героям шанса оставить после себя наследников. Прерываются фамилии, династии и роды. Не этого ли добивается противник?»
Мария Соколова своего добилась. Суд в Екатеринбурге разрешил ей использовать биоматериал погибшего гражданского мужа. Сейчас она ждет, получится ли забеременеть, и одновременно готовится к новому суду, чтобы ребенка признали наследником. Ей помогло то, что Вадим при жизни оформил все документы. У нее был адвокат, были и деньги на криобанк.
Но не у всех вдов есть такой запас прочности. У многих мужья погибли, не оставив нотариального согласия, или пропали без вести, и теперь женщины годами ждут, чтобы суд признал мужа умершим. Им новый закон не поможет.
Если закон примут, то с 1 декабря 2026 года сделать ЭКО вдовам бойцов СВО станет проще. Но до этого времени женщинам остается лишь судиться и доказывать, что они имеют право родить малыша от погибшего мужа.