Глава Европейского совета Антониу Кошта попытался открыть прямой канал связи с Россией — «красный телефон», как назвали эту идею в Европейском союзе (ЕС). Однако вместо дипломатического прорыва это привело к скандалу: европейские политики и чиновники спорят, кто вообще вправе говорить от имени объединения. В отличие от прежних попыток начать переговоры, теперь ни США, ни даже Россия не выступают против участия в них европейцев. Почему в Европейском союзе призвали начать переговоры с Россией, как этот вопрос расколол евробюрократию и какую роль сыграла в этом позиция президента США Дональда Трампа — в материале «Ленты.ру».
Как и год назад, страны — члены Европейского союза не могут договориться ни о параметрах будущих переговоров по Украине, ни о собственной роли в них. Одни государства — Италия, Испания и Венгрия, несмотря на жесткую позицию по отношению к России, поддерживают открытие дипломатических каналов. Они считают, что объединение должно участвовать в урегулировании вместе с США. Другие — прежде всего страны Балтии, Польша и высшее руководство европейских институтов — настаивают, что любые контакты с Россией невозможны, пока та не согласится на большинство условий Украины.
Однако спор идет не только о том, стоит ли разговаривать с Россией. Не менее важен другой вопрос: кто именно должен представлять Европу на международной арене.
В конце июня разгорелся скандал вокруг попыток председателя Европейского совета Антониу Кошты негласно наладить прямые контакты с российскими властями. По данным Politico, эта инициатива вызвала резкое недовольство среди союзников и даже поставила под вопрос возможность его переизбрания на второй срок.
При этом в публичных заявлениях Антониу Кошта не ставил знак равенства между прямыми контактами и посредничеством и продолжал придерживаться украинских требований к будущему миру. «Мы прояснили недопонимание. Европейский союз не имеет никакого намерения быть посредником. ЕС находится на стороне Украины во время войны и будет на ее стороне после войны», — рассказал он в интервью Bloomberg.
Несмотря на шквал критики, на уровне национальных правительств у него нашлось немало сторонников. Одним из них стал премьер-министр Бельгии Барт де Вевер. «Я дитя холодной войны. Тогда это назвали бы "красным телефоном". По крайней мере так можно связаться с другой стороной, если нужно передать какое-то сообщение. Или, наоборот, если другая сторона хочет что-то вам сообщить», — объяснил он свою позицию. Однако на общем подходе ЕС это не отразилось.
Что более важно, скандал показал более глубокий раскол. В вопросе о контактах с Россией в Европе условно сложились три группы.
В условиях такого «троевластия» последнее слово обычно остается за тем, у кого более прочная ресурсная и политическая база. Поэтому позиции связки Франции, Германии и Великобритании выглядят наиболее сильными. Но затянувшийся спор о дипломатическом приоритете способен усилить дезорганизацию внутри Европы и отложить реальные переговоры с Россией.
У сторонников активной роли ЕС есть два источника осторожного оптимизма: новая украинская стратегия по «принуждению» России к миру и неустойчивая позиция президента США Дональда Трампа относительно договоренностей, достигнутых в Анкоридже.
Первая строится вокруг резкого роста ударов по российским топливным и другим инфраструктурным объектам. Президент Украины Владимир Зеленский рассчитывает, что ухудшение логистики на фронте и давление на тыл повлияют на российскую переговорную позицию и заставят Россию согласиться на перемирие по линии фронта.
Вторая и главная причина связана с попытками убедить американского лидера вернуться к масштабной военной поддержке Украины, которая сократилась после возвращения Дональда Трампа в Белый дом. Насколько это удалось к концу июня, судить сложно.
Однако европейские политики считают, что отказ США от роли нейтрального посредника уже почти решенный вопрос.
На этом фоне реакция России выглядит более сдержанной.
Еще в конце мая в Министерстве иностранных дел (МИД) России заявляли, что не видят оснований подключать Европу к урегулированию, поскольку ЕС «по-прежнему не желает» разговаривать. «Европа хочет сидеть за столом переговоров, при этом вставляет всевозможные палки в колеса любым вообще позитивным подвижкам на пути урегулирования. Мы судим только по конкретным делам и из этого делаем выводы», — утверждал заместитель министра Дмитрий Любинский.
Однако в конце июня российская позиция по контактам с европейцами изменилась. Помощник президента Юрий Ушаков заявил, что Россия готова обсуждать с европейскими странами будущее урегулирование.
Вскоре его слова подтвердил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. При этом он оговорился: Россия не станет инициатором такого диалога. «Мы будем готовы настолько идти вперед по нашему диалогу, насколько будут готовы европейцы. (...) Российская сторона не была инициатором сворачивания до нуля наших отношений. Инициатором этого был именно Брюссель и отдельные европейские столицы», — сказал представитель президента.
Примечательно, что 29 июня Дмитрий Песков также намекнул на существование непубличных каналов связи между Россией и Украиной по вопросам урегулирования. При этом он отказался уточнять, кто выступает посредником.
Однако оснований считать, что посредниками в этих контактах выступают европейские страны, по-прежнему нет. Так же преждевременно утверждать, что ЕС удалось склонить США на свою сторону благодаря ситуации на фронте и ударам по российской инфраструктуре.
Прежде всего ни Дональд Трамп, ни другие представители американской администрации пока не заявляли об изменении переговорной позиции.
Именно этот фактор, вероятно, будет определять дальнейшие действия Европы — и в дипломатии, и в вопросах военной поддержки.
Так, 29 июня стало известно, что вместо запланированных 40 миллиардов военной помощи НАТО выделит Украине только 10-11 миллиардов. Как пишет итальянская Corriere della Sera, это связано с «утратой США желания поддерживать Украину и ее борьбу».
Как следствие, другие союзники также не хотят вкладывать в оборону Украины больше, чем предусматривали прежние договоренности. Формула поддержки выглядит противоречиво: «Нам не нравится план Дональда Трампа, однако без его помощи стратегия военного принуждения обречена на провал».
Впрочем, в отношении России это утверждение также справедливо. Помимо США, принудить Украину к миру не может и не хочет никто. Россия, по-видимому, смирилась с тем, что урегулировать конфликт дипломатическим путем в ближайшее время не удастся. Но при этом она не намерена возвращаться к максимально жесткой линии в отношениях с США, характерной для периода Джо Байдена.
Поэтому, не имея возможности напрямую изменить позицию Белого дома, стороны стараются хотя бы не испортить отношения с ним окончательно.
Однако стороны, похоже, уже пришли к одному выводу: ключевых уступок придется добиваться не через посредников, а на поле боя. А значит, война на истощение — прежде всего ресурсов, инфраструктуры и промышленного потенциала — будет продолжаться с еще большей интенсивностью.
Президент Фонда эффективной политики, политолог Олег Бондаренко считает, что стратегия Европейского союза, построенная вокруг максимальной консолидации в поддержку Украины, с начала конфликта в целом почти не менялась. В разговоре с «Лентой.ру» он подчеркнул: поколебать эту линию не смогла даже позиция США, и едва ли ситуация изменится в обозримой перспективе.
«В свою очередь, США пока взяли паузу. И этой паузой, очевидно, пытаются воспользоваться европейцы», — объяснил эксперт.
Политолог отметил, что у Европы есть пусть и ограниченные рычаги влияния на американскую администрацию. В первую очередь они связаны с оружейным лобби, которое не хочет терять прибыль из-за прекращения боевых действий. То же относится к сторонникам жесткой линии внутри Республиканской партии, чье влияние Трамп по-прежнему вынужден учитывать.
«В США существует множество групп, заинтересованных в продолжении конфликта. И европейские страны постоянно воздействуют на Белый дом через такие каналы. Но пока, повторюсь, США взяли паузу», — объяснил аналитик.
Что касается дипломатических шагов российской стороны, в частности заявления Юрия Ушакова о возобновлении контактов с Европой, Олег Бондаренко отказался давать однозначную оценку. Вместо этого он предложил наблюдать за развитием ситуации в ближайшие недели и месяцы. «На этот счет сказать что-то наверняка пока сложно», — заключил политолог.
В свою очередь, директор Центра развития региональной политики, политолог Илья Гращенков считает, что европейская тактика изменилась не в сторону отказа от переговоров, а в сторону большей самостоятельности. Пока США взяли паузу и переключились на другие направления, европейские страны, по его мнению, начали страховать себя от сценария, при котором американская сторона вновь попытается договориться с Россией напрямую.
«Поэтому главный европейский тезис сейчас: переговоры возможны, но не без Украины, не без учета европейской безопасности и не ценой легализации силового передела границ», — сказал аналитик.
Илья Гращенков добавил, что из этих обстоятельств вытекают европейские требования о прекращении огня, гарантиях безопасности, сохранении санкционного давления, участии ЕС в будущем урегулировании и невозможности признания российских территориальных приобретений.
При этом политолог признал, что противоречия внутри ЕС действительно существуют. Часть стран устала от конфликта, часть опасается экономических последствий, часть хотела бы быстрее вернуться к прагматичным отношениям с Россией. Однако эти разногласия пока не меняют официальную линию Европейского союза.
«Во-первых, у ЕС есть базовый консенсус: если признать, что границы можно менять силой, это будет не только украинская проблема, а удар по всей европейской системе безопасности. (...) Во-вторых, у "партии переговоров" внутри ЕС нет цельного альтернативного плана. Они могут тормозить санкции, торговаться за исключения, критиковать евробюрократию, но не могут предложить формулу, которая одновременно устроила бы всех», — говорит политолог.
В-третьих, считает он, официальная позиция ЕС построена как минимальный общий знаменатель: поддержка территориальной целостности Украины, переговоры только с участием украинской стороны, гарантии безопасности и давление на Россию до реального прекращения боевых действий.
Эту позицию трудно радикально пересмотреть без нового раскола внутри самого ЕС.