Репортаж «Ленты.ру» о том, как на рабочей барже устроили уникальный спортивный праздник, а Красноярск снова доказал, что главное в нем — не великая река и скалы, а люди.
Баржа и два буксира сцепились посреди Енисея, напротив живописной красноватой скалы. Издалека связка казалась неподвижной — будто кто-то нажал на паузу, чтобы насладиться ясным летним днем на широком речном просторе.
Буксиры держат равновесие, двигатели спорят с течением, капитаны ловят ход, чтобы баржу не понесло вниз и не потянуло к скале.
— Река у нас имеет пороги. Река и стихия ошибок не прощают, — говорит Александр Колесников, бывший старший моторист-рулевой, а теперь главный механик отдела технической эксплуатации флота Енисейского речного пароходства (ЕРП). — На песочек заехал — ну, заехал и заехал. Мель и мель, ничего страшного. А здесь, если взять Енисей, — скала. Если нарвался — можешь прорвать.
Колесников похож на героя старого кино о сибиряках: высокий, худой, жилистый, бородатый, с открытой улыбкой и красно-коричневым речным загаром. В нем легко узнать персонажа «Территории» по роману Олега Куваева — человека, у которого в голове помещаются труд, опасность и почти безумная любовь к жизни. Только одет он не в брезентовую куртку, а в баскетбольные шорты и футболку.
В этот день баржа посреди Енисея была связана не с производственной задачей, а с мероприятием «Вне формата». Медиабренд «Норникеля» вышел за пределы студии и превратил действующий объект речного флота в спортивную площадку. Поводов было сразу несколько: День речника, Международный день спортивного журналиста и 95-летие Енисейского речного пароходства.
Речники заслужили праздник. За короткую навигацию суда Енисейского пароходства доставили в Подкаменную и Нижнюю Тунгуски более 50 тысяч тонн грузов. Там, где нет железных дорог и круглогодичных трасс, речной транспорт — не романтика, а способ выживания.
Караван доставил около 16,9 тысячи тонн грузов, включая тысячу тонн социально значимых товаров. На Нижнюю Тунгуску первые суда зашли 20 мая, последние вышли 19 июня; за 31 день перевезли 39,4 тысячи тонн. Почти половина объема предназначалась для Туры, где модернизируется аэропорт.
На бумаге это статистика. На воде — масштабная спецоперация. Подкаменная и Нижняя Тунгуски считаются одними из самых сложных для судовождения рек. На Большом пороге тяжелые суда и баржи иногда приходится поднимать сразу тремя буксирами: скорость течения может превышать 20 километров в час.
Енисей — граница между Западной и Восточной Сибирью, главная транспортная артерия для Таймыра, часть промышленного организма Норильска и дорога жизни для северных поселков. С опорой на Енисей живут города, порты, промысловики, охотники, экипажи, семьи речников.
Это часть сибирского адмиралтейства — инженерной и человеческой культуры, выросшей из местной географии. В Сибири нельзя взять стандартное судно и заставить его ходить где угодно. Реки бывают мелкими, порожистыми, быстрыми, капризными; вода уходит, лед встает, шуга забивает ход, а расстояние до причала измеряется не километрами, а днями.
В Красноярске действительно производят амфибийную технику для воды, льда, снега, шуги и мелководья — для мест, где обычная дорога исчезает или никогда не появляется. Один пример — Чукотка: Анадырь и поселок Угольные Копи, где расположен главный аэропорт региона, разделены Анадырским лиманом; зимой туда ходят по ледовой переправе, летом и в межсезонье — на баржах, вертолетах и аэролодках.
Потом приходит весна. Флот грузится. Работают портовики Красноярска и Лесосибирска. Формируются караваны. Начинается горячая пора: Подкаменная Тунгуска, Нижняя Тунгуска, северный завоз. Там, где нет оборудованных причалов, с собой берут плавкраны.
До Дудинки караван идет в среднем от семи до десяти дней. Эта линия обеспечивает не только северные поселки, но и промышленный Таймыр.
Наверное, поэтому так обидно, что про речников не снимают кино. Вспоминается старый советский фильм «Мой папа — капитан»: черно-белая нежность, разговоры на палубе, ребенок, который романтизирует профессию отца, и река, которая быстро объясняет, что романтика без труда ничего не стоит.
Неожиданно Енисей, пароходство и спорт перестают быть разными сюжетами. Река — тоже марафон. Северный завоз — ультрадистанция, с которой нельзя сойти, потому что за финишем — не медаль, а поселки, аэропорты, котельные, стройки — люди.
К 400-летию Красноярска ЕРП должно измениться внешне и инфраструктурно: планируется развитие пароходства и Красноярского речного порта, обновление флота, строительство и реконструкция причалов, новая архитектурная подсветка высотного здания в районе Коммунального моста.
— Прийти после института активным и молодым — это хорошо, — говорит он. — Но нужно поработать, наработать опыт. Не на земле — на реке.
Колесников когда-то работал на судах и знает технику руками. У него есть и своя речная байка — не про аварию и не про героизм, а про каток.
— Мы заливали каток на барже. Работали зимой и в свободное от работы время пытались сделать себе досуг, — рассказывает он. — Баржа была не ровная, как та, на которой мы сейчас, а в форме ванны. Вот в этой ванне мы заливали каток, чтобы кататься на коньках.
— Прямо на барже?
— Да. Получилось, конечно, не совсем профессионально, но мы старались. Просто катались, для себя, по фану.
Колесников играет в баскетбол со школы, поэтому, когда на действующей барже появились известные спортсмены, медийные команды и гости «Вне формата», для него это было не просто очередное корпоративное действо.
— Мероприятие классное, — говорит он. — Мы вообще не знали состав — ни медиа, ни профессионалов. Первый, кто бросился в глаза, — Сергей Моня. Из медиалиги — Денис Карандаш, которого я знаю очень давно. Продюсер, музыкант. Я его творчество слушал.
В день события Колесников ехал на работу и слушал трек Карандаша. Через несколько часов увидел его на барже.
— Подошел, сказал: «Денис, я сегодня ехал на работу и слушал твой трек». Он улыбнулся. Я был в каком-то детском восторге и счастье. Ребята из медиалиги, профессионалы — все активные, разговаривали, фоткались, ставили автографы. Шикарно! Это и называется «Вне формата», — радуется речник.
Два буксира продолжают держать баржу напротив красной скалы. Енисей тянет вниз, двигатели отвечают низким металлическим гулом. На палубе люди в рабочих куртках, спортивных футболках и баскетбольных шортах вспоминают рейсы, катки на баржах, марафоны, музыку и старое кино про капитана «Игарки».
— Что такое еще когда-то повторится и получится в этом принять участие, я уже не верю, — говорит Колесников. — Это раз в жизни такое.
Кажется, он прав.
Итак, если в советской «Волге-Волге» на палубах пели и танцевали, то на Енисее в 2026 году на барже играли в футбол, баскетбол и теннис. Вместо массовки с песнями — речники в форме, легенды спорта, медиакоманда, теннисисты с Кубком Дэвиса и «Ролан Гаррос», мячи, улетающие в Енисей, и ведущий, который напоминал: до ближайшего спортивного магазина плыть далеко.
Еще когда гости погрузились с центральной набережной Красноярска, на борту повеяло чем-то из Норильска — требованиями безопасности.
— Соблюдайте три точки опоры, — объявили на судне, почти как в норильском руднике. — По поводу курения: так как мероприятие спортивное, курение запрещено.
Сергей Колокольников приехал из Лесосибирска. Его буквально отпросили с работы. Он электромонтер, обслуживает 23 причальных крана, которыми грузят северный завоз.
— Причальные краны ремонтируем, обслуживаем. Когда грузы грузят, на север отправляют, — объясняет он.
Краны старые — «Альбатросы», Ganz, тяжелое железо, которое живет круглый год. Летом — баржи и навигация. Зимой — машины, вагоны, накопление грузов.
Колокольников с детства хотел играть в футбол профессионально, но «чуть севернее живу» — это короткое объяснение в Сибири значит многое. Остался любительский футбол, итальянцы, Португалия, Роналду и «Зенит».
— Всегда хотелось, конечно, поиграть, — говорит он.
Рядом Александр Хохрин — тоже Лесосибирск, тоже порт, тоже электрик. Ему 55 лет, в футбол играет с семилетнего возраста.
— Хотел уйти уже. Парни говорят: еще надо поиграть. Еще сезончик, еще другой. У меня пока нет замены, — улыбается он.
Хохрин играет за речников, ездит на корпоративные соревнования «Норникеля», в хоккее стоит в воротах. Футбол, возможно, последний год. Хоккей еще держит.
— Спорт у нас идет помаленьку, — говорит Александр. — Пока директор не против. Будет против — все заглохнет.
В этой фразе — весь любительский спорт в России: люди подменяются на работе, терпят колени, чинят краны, выходят в ворота и каждый год обещают, что сезон — последний.
Пока команды разминались, ведущий удерживал спортивный драйв, технику безопасности и абсурд площадки, где любой сильный удар превращал мяч в объект за бортом.
— Друзья, мы немного оспортивили наш великий Енисей: на один мячик в нем стало больше, а у нас на один мячик стало меньше, — объявил он. — Просим вас экономить все круглые предметы, которые вы можете пинать или бросать. До ближайшего спортивного магазина достаточно далеко плыть.
— Благодаря добрым людям есть вероятность, что мяч к нам вернется. Но мы все-таки неустанно просим вас: не расходуйте мячи, отправляя их в Енисей. Добрых людей, которые ходят здесь на лодках, не так уж много.
Солнце жарило так, что отдельной дисциплиной могла бы стать борьба за тень. Ведущий напоминал про воду, банданы, зеленые баки для бутылок и туалет, на который его коллега указывал зонтиком.
На футбольном поле команда ЕРП играла против легенд спорта — Руслана Пименова, Александра Точилина и Дмитрия Сенникова. Площадка была маленькой, жаркой, быстрой. В формате три на три нельзя спрятаться: шаг не туда — уже провал.
На баскетбольной площадке за медиакоманду играли участник Кубка мира FIBA 3x3, баскетбольный блогер Виктор Павленко, он же Виктор Пи; рэпер и продюсер Денис Григорьев, известный как Карандаш; Марат Арсланов — бывший игрок «Академии Глобус» и медиабаскетбольной команды «Амкал». Они быстро вышли в финал, обыграв одну из команд ЕРП 15:6.
Потом на площадку вышли баскетбольные звезды: Евгений Воронов, Сергей Моня и Евгений Бабурин. Против них команда ЕРП держалась удивительно бодро. В какой-то момент счет был 10:6 в пользу звезд, но речники не переходили в режим «ну мы же любители».
— Мы стараемся, чтобы они почувствовали игру. Поэтому мы играем на 100 процентов, но и даем, чтобы они тоже забивали мячи — трехочковые, из-под кольца, чтобы человек пришел, в одну каску всех обыграл, — объясняет спортсмен.
Для него Красноярск раньше чаще был маршрутом «зал — отель — аэропорт». На этот раз удалось увидеть Енисей.
— Соединили баскетбол, футбол, теннис. С удовольствием посмотрел, познакомился с ребятами. Хорошее неофициальное мероприятие, где можно поговорить, поиграть в свое удовольствие. Очень рад, что я здесь, — признается Моня.
Отдельной сценой стал бросок Виктора Павленко. После недавней норильской истории, где баскетболисты ЦСКА и легенды российского баскетбола внезапно оказались на обычной площадке за полярным кругом, казалось, что удивить чем-то трудно. Но «Вне формата» снова поднял ставку: Павленко кинул мяч примерно с 35 метров — с буксира в корзину на барже. Мяч долго летел над водой, металлом, спортом, флотом и летней жарой — и попал.
За этим сверху наблюдал большой красноярский орел. Он выглядел так, будто не до конца понимал, почему на барже посреди Енисея играют в баскетбол, но не мог оторваться.
— Это крутая история, которая меня удивила, — говорит Руслан Пименов. — Я помню, в теннис играли Федерер с Агасси в Дубае на вертолетной площадке. На Енисее не менее круто. Даже круче, может быть.
— Здесь неимоверные места, прекрасный Енисей. Тем более летом. Приезжайте, наслаждайтесь Россией!
Дмитрий Сенников тоже оценил формат.
— То, что смогли сделать на одной барже три вида спорта, — это очень круто. Баскетбол, теннис, футбол — наверное, одни из самых популярных видов спорта. Хоккей, понятно, летом мы не можем сделать. А зимой, я уверен, можно здесь и в хоккей сыграть, — дразнит футболист.
Теннисная площадка стала самым сюрреалистичным местом праздника. На ней обладатель Кубка Дэвиса и победитель 14 турниров ATP Дмитрий Турсунов встретился с Анастасией Мыскиной — победительницей «Ролан Гаррос» 2004 года, первой российской чемпионкой турнира Большого шлема в одиночном разряде.
Турсунов на барже выиграл у Мыскиной и описал победу коротким стендапом.
— Конечно, немножко Настя подпортила настроение первым сетом, но что поделать. С девушками такое бывает. С девушками нельзя — и без них нельзя. Пришлось терпеть и за счет выносливости вытащил, — говорит он с самым серьезным видом.
Потом оценил покрытие.
— Здесь покрытие получше, чем на Уимблдоне. Там вообще огород. Как мы видели в матче Мирры Андреевой, не удалось вчера выиграть. Мы все переживали, — резюмирует спортсмен-стендапер.
Андреева родом из Красноярска и накануне завершила выступление на Уимблдоне, поэтому шутка работала сразу как местный теннисный нерв: подтрунивание над главным травяным турниром мира и признание, что баржа БП-3011 вступила в заочный спор не только с Дубаем, но и с Уимблдоном.
В футболе победила команда легенд — Пименов, Точилин и Сенников. В баскетболе тоже — Воронов, Моня и Бабурин. На то они и звезды спорта, но настоящим победителем дня оказался сам формат — вернее, его отсутствие.
Если попросить маленького ребенка показать на карте, где находится столица России, он, скорее всего, ткнет пальцем куда-нибудь в середину огромного зеленовато-желтого пятна. В Москву он не попадет. Но в чем-то окажется правее многих взрослых: примерно там, в Красноярском крае, действительно находится географический центр страны.
Не в самом Красноярске, а гораздо севернее — у озера Виви на плато Путорана. Но если смотреть на Россию как на пространство, которое нужно пересечь, связать, накормить, согреть и удержать, Красноярск все равно кажется городом в центре карты.
На другой стороне реки — стадион «Енисей», новостройки и мягкие горы, покрытые соснами. Их контуры протыкают скалы, похожие то ли на гигантские статуи, то ли на зубы древнего зверя. Это Красноярские Столбы — не просто главная природная достопримечательность города, а место, которое определило судьбу и характер людей.
Столбы дали имя национальному парку, породили одну из самых ранних российских субкультур и до сих пор остаются пространством, где слово «свобода» не выглядит лозунгом. Там оно написано прямо на скале.
— Там что, была какая-то буква? — спрашивает репортер у своего проводника, глядя на знаменитую надпись «СВОБОД А», где последняя «А» будто оторвана от остальных букв большим пробелом.
— Нет, там просто такой уклон, что рядом не напишешь. Отсюда не видно. Последнюю букву человек пишет, забираясь на плечи другу, который карабкается по щели, — объясняет Эдуард Власов.
Власов — красноярский бегун, турист, гид, создатель Toplist.run и пространства «Культура спорта». О Столбах он говорит не как экскурсовод, а как человек, для которого эти скалы стали частью биографии.
Ее пытались стереть, но сделать это оказалось почти невозможно: туда еще надо добраться. А чтобы добраться, мало иметь полномочия, приказ и кисть с краской.
Вершину Столба украшает красный флаг. Здесь он связан не только с политикой, но и с дерзостью, высотой, вызовом и странным местным законом: свобода не декларируется, ее надо физически удержать на скале.
Столбизм можно изучать всю жизнь. Кто-то, рассказывает Власов, попытался хотя бы каталогизировать сами скалы и дошел почти до тысячи объектов. Обычному туристу лучше выделить на Столбы целый день. Бегунам хватает пары часов.
— Столбисты называют это «загнуть подкову»: подняться по очереди на каждый из четырех столбов. А у нас, бегунов, получается беговая подкова, — смеется Власов.
— Вообще для этого достаточно забраться на один из столбов. После чего ты получаешь по заднице тем кроссовком, в который был обут. Но потом, когда я сделал категорийный маршрут, забравшись на Перья, то вновь получил по заднице скальником. Мне тогда объяснили, что в первый раз это было как столбист-турист, а второе — уже всерьез.
Снаружи это похоже на шутку. Внутри — обряд включения в сообщество, где есть свой язык, свои правила, свои компании, свои избы, свои легенды и своя этика.
Есть и собственная терминология. Например, «хитрушки» — короткие сложные лазы, которые задолго до глобальной моды на болдеринг существовали здесь как местная практика. В советское время здесь были свои легенды, прежде всего Владимир Теплых — мастер бесстраховочного лазания. Сейчас — Дед-паук Андроныч, Андрей Андронович Дидух: человек, который будто иначе распределяет вес и существует между скалой и воздухом.
Для массового туризма открыта лишь небольшая часть нацпарка. Остальное — охрана, наука, заповедная работа.
В начале июля в комплексе «Нарым» открылся Центр научного волонтерства «Норникеля». К его подготовке приложили усилия и волонтеры-речники из Енисейского речного пароходства: убирали мусор, монтировали конструкции, пилили, красили, собирали мебель, мыли окна.
Еще одна визитная карточка Столбов — фанпарк «Бобровый лог». Летом здесь работает родельбан: что-то между бобслеем и американскими горками, только на природном рельефе. Тележка идет по рельсу, трасса петляет по склону, можно разогнаться и получить свою порцию адреналина. Родельбан в «Бобровом логе» — самый длинный в России и второй по длине в мире: 3,4 километра спуска.
В Москве или Петербурге есть беговые клубы, магазины, кафе, лектории, раздевалки. Но чтобы все это сошлось в одной точке как настоящий перекресток жизни бегунов-любителей — такое еще надо поискать.
«Культура спорта» возникла из простой потребности: бегунам нужно было место, где можно попить чаю после совместной пробежки на Столбы. Не разойтись по домам, не мерзнуть на парковке, а собраться, переодеться, поесть, поговорить. Так в спорткомплексе «Локомотив» выросло кафе, клуб, раздевалка, лекторий, штаб и точка притяжения одновременно.
— Мы хотели, чтобы стало понятно: ЗОЖ-еда — это не обязательно зеленые салаты, — говорит Власов.
Меню составлял шеф Евгений Баранников, один из заметных красноярских поваров, бренд-шеф Bellini Group. Здесь можно нормально и вкусно поесть после тренировки. Для тех, кто только что вернулся с пробежки, есть бесплатное безалкогольное пиво, душевые и раздевалка. Проводят лекции и встречи. На стенах — спортивные артефакты, в том числе джерси Александра Овечкина. В туалете — настоящие скалолазные зацепы, еще в магнезии.
Люди, которые это придумали, не изображают спорт. Они в нем живут.
— Можно тебя попросить написать о нашем месте? Чтобы нам понять, как говорить о «Культуре спорта» с горожанами? Как правильно представить это пространство?
— Да, конечно, — улыбаясь, ответил репортер, а про себя подумал: «И что же такое я напишу? Как не выхолостить восприятие пространства, говоря о нем тем, кто не вовлечен в бег по любви? Это все равно как рассказать о столбизме: скалолазы-неформалы, чья жизнь строится вокруг Красноярских Столбов? Получается как-то не о чем...» Но исполнить обещание надо.
Самый честный вариант: «Культура спорта» — место для людей, которых накрыло одной волной любви к спорту. Если вы пока не понимаете, не беспокойтесь: вас тоже накроет.
Что делать, журналистам приходится загонять в рамки текстов и видеосюжетов человеческие судьбы, проекты, города, маршруты, поражения, победы и случайные фразы. Вот человек сказал что-то смешное про Уимблдон; вот мяч улетел в Енисей; вот речник рассказал про каток; вот бегун объяснил, почему последняя буква «А» на скале стоит отдельно... Из всей этой мозаики и складывается жизнь.
Например, оператор «России 24» Алексей Горшков. Начинал как криминальный оператор в дежурной части. В Красноярске много раз бывал именно по этой теме.
— Да, у меня до сих пор есть телефон начальника красноярской полиции. И не только красноярской, — говорит он и явно рад, что нынешний визит связан не с криминальным происшествием.
Уже много лет Горшков снимает спорт. Больше всего ему дорого то, как его воспринимают гандболисты ЦСКА.
— Считают талисманом команды. Закрывали, защищали меня от мяча. Когда я прихожу, они выигрывают, — говорит он.
На барже Горшков снова снимает, в том числе своего коллегу — корреспондента «России 24» Даниила Махалина. Вместе со спецкором ТАСС Андреем Карташовым и спортивным журналистом Сергеем Подгорновым Махалин играет в составе медиакоманды против легенд футбола и двух команд речников ЕРП.
Сергей Подгорнов — корреспондент «Матч ТВ» и Sportbox, хоккейный блогер, человек, который работал на летней и зимней Олимпиадах, в футболе, хоккее и множестве других видов спорта, — объясняет профессию без романтической позы.
— Мне кажется, если у тебя нет интереса к предмету, можно работать плюс-минус в любой журналистике, но только не в спортивной, — говорит он. — Сегмент сложный: он завязан на огромное количество данных, историй, статистики. Нужно жить спортом. Нужно быть максимально увлеченным, искренне его любить.
Остаются энтузиасты и гики — люди, которые знают историю, следят за деталями и разбираются в том виде спорта, на котором работают.
Сам Подгорнов до первых успехов шел лет семь-восемь. Его путь начался не с журфака: Российская таможенная академия, красный диплом, два языка — и ощущение, что в профессии себя не нашел.
— Я несостоявшийся спортсмен, — говорит он. — С детства слежу за всеми видами спорта.
Он читал «Советский спорт» и «Спорт-Экспресс», постоянно смотрел трансляции, вел блог на Sports.ru, писал в стол, потом пошел на радио. Радио дало скорость реакции и умение говорить.
— Картинку комментировать гораздо проще. Я комментировал не под картинку, мне нужно было создавать картинку для слушателей, которые не видят. Это гораздо сложнее. Я обожаю прямой эфир. В записи всегда можно слажать и перезаписать. В эфире у тебя нет права на ошибку.
— Тебе нужно передать нерв. Нужно уметь даже самый не лучший матч сделать интересным для зрителя, — говорит Подгорнов. — Я что только не комментировал — охоту на куниц с бумерангами разве что не комментировал. Все остальное комментировал.
Что останется от спортивной журналистики, если убрать владение словом? Техническое обслуживание игры.
— Можно, конечно, бубнить, гонять мяч, работать в плей-бай-плей, как работают в Северной Америке и Европе, — говорит Подгорнов. — Но в России история другая. Нашу спортивную журналистику сделали такие выдающиеся личности, как Анна Владимировна Дмитриева, Василий Уткин, Георгий Черданцев. Это люди очень образованные. Интеллигенты, исключительным образом владеющие словом.
Как объяснить столбизм человеку, который никогда не стоял на вершине скалы и не видел надпись «Свобода»? Как объяснить «Культуру спорта» человеку, которого еще не накрыло бегом? Как объяснить речника человеку, который видит в барже только железную платформу? Как объяснить спортивный праздник на Енисее человеку, который привык, что спорт должен происходить на стадионе, а производство — за забором?
Приходится пытаться.
И тогда возникают связки. Буксир держит баржу. Речник держит маршрут. Столбист держится за камень. Бегун держит темп. Оператор держит камеру. Комментатор держит эфир. Журналист держит слово.