6 августа 1996 года, ровно 30 лет назад, боевики напали на Грозный, находившийся под контролем федеральных сил. За этим последовал штурм города, с обеих сторон были погибшие и раненые. Ожесточенные бои продолжались несколько дней. Российским военным удалось добиться перелома и окружить Грозный. Однако прибывшие в Чечню представители политического руководства, по свидетельству генералов, запретили открывать огонь на поражение и вступили в переговоры с лидерами боевиков. Это привело к подписанию Хасавюртовских соглашений, о чем очень не любят вспоминать российские военные. «Лента.ру» — о решающей фазе первой чеченской войны.
В самый разгар своей предвыборной кампании, в конце мая 1996 года, Борис Ельцин принял в Кремле Зелимхана Яндарбиева, вставшего во главе мятежной Чечни после ликвидации Джохара Дудаева федеральными силами. Встреча складывалась непросто, гость настаивал на проведении переговоров на равных условиях, обижался на тон президента России и демонстративно порывался уйти. Однако они все же сели за стол переговоров и подписали соглашение о прекращении боевых действий в Чечне с 1 июня.
А дальше российская сторона разыграла комбинацию, которую известный тележурналист Леонид Парфенов сравнил с византийским коварством. Оставив Яндарбиева и его свиту отдыхать в одном из подмосковных особняков под надежной охраной, Ельцин неожиданно даже для своего близкого окружения улетел в Чечню и объявил солдатам:
Прямо на броне БТР глава государства подписал приказ о досрочной демобилизации отслуживших в горячих точках.
Тем не менее перемирие оказалось непрочным и неоднократно нарушалось обеими сторонами. Вскоре боевые действия в Чечне продолжились с новой силой, а российские регионы сотрясла серия терактов.
Между тем Ельцин выиграл второй тур выборов и избрался на второй президентский срок. Незадолго до этого у него случился очередной инфаркт, реабилитация после которого заняла несколько месяцев. Инаугурация по этой причине была отложена на август. И когда до дня принесения Ельциным присяги оставалось чуть больше недели, из Чечни поползли тревожные слухи: незаконные вооруженные формирования готовятся захватить Грозный. Несмотря на это, в городе сокращали количество блокпостов, воинские подразделения из него выводили.
Как заверяли потом военнослужащие гарнизона, о готовящемся нападении боевиков на Грозный они получали сведения начиная с 1 августа. Сначала считалось, что сепаратисты пойдут на штурм 2 августа, потом уточнялось, что у каждого из чеченских отрядов есть собственное задание по действиям в городе, а срок им объявят отдельно. Еще позже говорили о 5 или 6 августа. По словам министра внутренних дел Анатолия Куликова, силовики сразу поставили в известность всех руководителей, «однако серьезного отношения не было». Между тем небольшие группы боевиков скрытно просачивались в город и дожидались сигнала, чтобы достать из тайников оружие и боеприпасы. Им предписывалось блокировать части и подразделения федеральных войск, когда в дело вступят основные силы.
«Чтобы предвосхитить их нападение, следовало ввести в республике чрезвычайное положение и провести в Грозном несколько упреждающих операций — так называемых зачисток, чтобы выявить тайники и проверить прибывающих в город людей на их принадлежность к НВФ, — отмечал Куликов в мемуарах. — Но [секретарь Совета безопасности России Александр] Лебедь, демонстрировавший свою приверженность договоренностям в Назрани с руководством боевиков, ничего иного слышать даже не хотел. Как следствие, армейские части ушли из центра Грозного на окраины».
Блокпосты, на которых несли службу военные внутренних войск и сотрудники милиции, хоть и были подготовлены к длительной обороне, но все же оказались немногочисленны и располагались далеко друг от друга.
6 августа 1996 года чеченские боевики под командованием Аслана Масхадова начали операцию «Джихад», пытаясь захватить Грозный молниеносным штурмом. Большинство городских районов находились под контролем федеральных сил, но атакующей стороне удалось использовать фактор внезапности. Среди российских военных до сих пор популярно мнение, что политики заранее планировали сдать город боевикам.
Как вспоминал в своих мемуарах командующий 58-й армией Геннадий Трошев, в пять часов утра боевики вошли в Грозный с нескольких направлений. Проникнуть в город им удалось в обход блокпостов. Вскоре был захвачен железнодорожный вокзал, где в руки боевиков попало несколько вагонов с вооружением. Одновременно были совершены нападения на Гудермес и Аргун.
Как рассказывал один из очевидцев, попавших в окружение, «обстановка была уже горячей» к восьми вечера 6 августа.
В основу плана захвата Грозного легла концепция одного из лидеров боевиков, Аслана Масхадова. Она предусматривала блокирование частей и подразделений федеральных войск в местах их дислокации и на блокпостах, чтобы исключить их активное участие в обороне правительственных зданий и ключевых военных объектов, которые боевики намеревались взять штурмом. Далее предполагался сам штурм и обязательные засады на путях подхода подкреплений. Каждому отряду сепаратистов был выделен свой район действий и поставлена конкретная задача по этапам операции. В свою очередь, оборона федеральных сил носила очаговый характер.
Когда боевики атаковали военные и гражданские объекты в Грозном, глава МВД Куликов позвонил Лебедю и министру обороны Игорю Родионову, умоляя выделить два армейских полка для ротации военнослужащих на блокпостах и заставах вокруг города.
«Они ни в какую! — сетовал генерал армии. — Не то что полк — роты никто не дал, пока шли бои в Грозном! Ни мои мольбы, ни прямые указания [премьер-министра Виктора] Черномырдина начальнику Генерального штаба не возымели никакого действия. Никого не отправили и даже не доложили».
В источниках можно найти разные данные о соотношении сил. Есть утверждения, что группировка федеральных войск в Грозном превосходила незаконные вооруженные формирования в несколько раз: шесть тысяч против двух.
К 9 августа — дню инаугурации президента России — боевики захватили центр Грозного, основные улицы и перекрестки. Военнослужащие внутренних войск и сотрудники милиции на блокпостах, КПП и в комендатурах зачастую были вынуждены вести бой в окружении. К боевикам продолжало прибывать подкрепление, и все же у оборонявшихся появилось ощущение, что силы противника постепенно иссякают. Военные предлагали контратаковать, однако Москва не разрешала.
«Я сидел на радиоперехвате и поэтому могу твердо говорить, что 10 августа наступил перелом, — утверждал очевидец. — Меньше стало звучать их позывных. Часть боевиков вышла из города, а охотников входить поубавилось. Начались вопли о том, что боеприпасы кончаются, что нужны грузовики, чтобы вывезти трупы. Дух боевиков упал».
Обе стороны понесли значительные потери, однако к 13 августа, по данным генерала Трошева, федеральным войскам удалось выправить положение. Были разблокированы несколько КПП и большинство блокпостов. Как следствие, сепаратисты сами оказались в кольце.
«Боевики оказались в трудном, даже безвыходном положении, — отмечал командующий 58-й армией в мемуарах. — В течение недели после начала боев к городу стягивались войска, блокируя Грозный с внешней стороны».
Это же подтверждал генерал армии Куликов: 13 августа в некоторых отрядах боевиков из-за значительных потерь и недостатка боеприпасов возобновились упадочнические настроения.
Командующий российской группировкой генерал Константин Пуликовский потребовал от боевиков сдаться в течение 48 часов, а жителям предложил покинуть город по «коридору» через Старую Сунжу. По истечении срока ультиматума он обещал бросить против бандитов «все имеющиеся в его распоряжении огневые средства, в том числе авиацию и тяжелую артиллерию».
Сепаратисты не сомневались в решительности Пуликовского, потерявшего на этой войне сына, и отнеслись к словам генерала со всей серьезностью. Некоторые полевые командиры без согласования с Масхадовым вывели свои отряды из Грозного. Однако срочно прилетевшие в Чечню секретарь Совбеза Александр Лебедь и бизнесмен Борис Березовский критически отнеслись к ультиматуму и вступили в конфликт с военным командованием. Лебедь настаивал на продолжении переговорного процесса.
«В те дни Грозный представлял собой страшную картину, — рассказывал «Ленте.ру» участник боев Александр Титов. — Все было развалено и разбито. Кругом дым. Можно сказать, не было ничего живого. Относительно целые дома припоминаю только в частном секторе. Но и они стояли обстрелянные. А многоэтажки сильно пострадали все».
По мнению бывшего военнослужащего, среди чеченских боевиков были как профессионально подготовленные бойцы, так и взявшие оружие в руки гражданские. По официальным данным, федеральные силы потеряли в августовских боях почти 500 человек. В Грозном еще тлели огни пожарищ, когда по улицам ездила машина Красного Креста и собирала трупы.
По уверению участников событий с российской стороны, они получили приказ ни в коем случае не открывать огонь, тогда как сепаратисты кричали «Аллах акбар!» и стреляли в военных. Федералы не сомневались, что боевики использовали прекращение огня исключительно в собственных интересах.
«Грозный мы могли бы отстоять, если бы не вмешательство Лебедя, — заключал Руслан Цакаев, в то время — секретарь Совбеза Чечни в составе пророссийского правительства. — Заявляю это как лицо, координировавшее и руководившее деятельностью силовых структур и спецслужб по обороне Грозного».
Мирные переговоры Лебедя и Масхадова привели к подписанию 31 августа 1996 года Хасавюртовских соглашений, которые многие российские ветераны считают предательством и капитуляцией армии в почти выигранной войне — перемирие позволило боевикам перегруппироваться.
«К Хасавюртовским соглашениям я отношусь отрицательно, потому что наши войска почти добили врага, — говорит «Ленте.ру» ветеран боевых действий в Чечне Михаил Голубчиков. — Заключение этих соглашений было предательством со стороны правящих кругов. Это мое личное мнение, да и не только мое. Если бы не случилось Хасавюрта, то, возможно, не было бы ни второй кампании, ни лишних жертв».
К фигуре генерала Лебедя бывший военный также относится отрицательно.
«Он предал всех, кто там погиб, — считает Голубчиков. — И большинство ветеранов боевых действий первой чеченской кампании вам скажут то же самое. Конечно, его уважают те, кто служил с ним в Приднестровье — там Лебедь показал себя как настоящий офицер. Но в Чечне он пошел на такие поступки, которые никто не одобрил».
После вывода войск в Чечне разыгралась настоящая вакханалия с похищениями людей с целью выкупа. Заложников захватывали повсюду — и на Кавказе, и в регионах Центральной России. Прошло немного времени, и всем стала очевидна неизбежность новой схватки.