25 июля в столице Малайзии Куала-Лумпуре прошел один из самых крупных международных конкурсов красоты «Миссис Земля — 2026». Корону вручили россиянке молдавского происхождения — 39-летней Людмиле Секрий. Жительница подмосковного Видного, предпринимательница, мать четверых детей, раньше она никогда не участвовала в конкурсах красоты, но всегда об этом мечтала. По ее словам, победить ей помогли дети, природная открытость и решимость. В интервью корреспонденту «Ленты.ру» Людмила рассказала, почему борьба с собственными страхами всегда приносит плоды.
Людмила Секрий: Все началось с детской мечты, о которой я никому не рассказывала, потому что считала ее нереальной. Но она жила во мне. А толчком к ее осуществлению стали дети.
Трое моих старших профессионально занимаются спортом, ежедневно ходят на тренировки. Когда подросла младшая дочь Ангелина, я поняла, что не готова отдавать ее в спортивную секцию. Мне стало жаль ее, потому что современный детский спорт — это очень тяжело, а она — как маленькая принцесса.
И вот в соцсетях мне случайно попалось видео о детском конкурсе «Мини-мисс Россия». Я подумала и подала заявку на обеих дочерей — старшую и младшую. Муж был против, говорил, что все куплено и мы только зря потратим нервы. Но в моем характере есть такое: когда мне говорят «нет», я миллион раз скажу «да». Я настояла. Мы прошли этот конкурс, и, к нашему удивлению, Ангелина, которой тогда было четыре года, победила в своей возрастной категории.
Подготовка к этому детскому конкурсу оказалась настоящим испытанием. Я даже не представляла масштаба: все участницы были с первого дня в коронах и лентах, с командами помощников. Мы же на отбор приехали в спортивных костюмах, дети, оказавшиеся среди суеты и роскоши, чувствовали себя не в своей тарелке. Потом я придумала им платья, которые оказалось невозможно сделать на заказ, пришлось шить их самой — ночами, пока дети спали. Я сидела с иголками и клеем, пальцы были в крови. Платье для младшей доделывала уже перед выходом на сцену. Муж, которому идея не нравилась с самого начала, нам не помогал, но на финал все же приехал.
Вместе с Ангелиной на сцене были еще восемь девочек, и я молилась только, чтобы она не оказалась последней. Когда после оглашения восьми имен ее так и не назвали, я подумала, что произошла какая-то ошибка, даже разозлилась, что ее пригласили на сцену.
После финала директор конкурса предложила мне поучаствовать уже как маме. Я отказалась — мол, у меня дети, некогда этим заниматься. А дома Ангелина мне сказала: «Мам, ты нас учишь ничего не бояться, а сама боишься? Ты же рассказывала, что в детстве хотела на сцену». Эти слова не давали мне покоя. Я поняла, что не имею права подвести детей, что если я хочу их чему-то научить, то должна сама идти вперед.
Я подала заявку на участие в первом конкурсе не сразу — внутри было много страха. И он совпал еще с одним страхом: я всегда очень боялась лошадей. Под Новый 2026 год — год Лошади по китайскому календарю — я решила сделать себе подарок: побороть этот страх. Нашла фотографа, который снимает с породистыми лошадьми, и заказала у него фотосессию. Она длилась около получаса, но я не помню, как прошло это время. Я просто села на коня верхом, хотя боялась до дрожи. После этого я почувствовала невероятную легкость. В новогоднюю ночь я выложила эти фото и дала себе слово: ровно год я посвящаю своему личному развитию.
И вот тогда, уже с этим настроем, я решилась подать заявку. Сначала пошла на конкурс «Королева Москвы», чтобы получить опыт, вникнуть в процесс. Там я взяла все возможные титулы, включая «Мама года — 2026», и получила официальное приглашение представлять Москву на всероссийском «Миссис Россия». А уже после победы на уровне России меня пригласили на международный конкурс «Миссис Земля» в Малайзию. Каждый раз я шла туда, где было страшно, и это срабатывало.
Если честно, сложным было все, но по-разному. Начнем с режима. Мы ложились в два-три часа ночи, а вставали в шесть утра, чтобы успеть на макияж и прическу. Как-то раз я попросила визажистку нанести поменьше туши, чтобы глаза не слипались. Весь день — репетиции, съемки, выходы. Ноги гудят от усталости, болят от мозолей, но ты должна выходить на сцену сияющей и улыбаться. Еды нормальной не было — кормили бургерами и острой местной пищей, которую я просто не могла есть. Я почти не спала и почти не ела, держалась на чистом энтузиазме.
Во-вторых, организационный хаос. Я плохо говорю по-английски, и у меня была помощница-переводчица Екатерина. Она дает уроки моим детям, и я попросила ее поехать со мной. Она помогала с языком и организацией, но этого было мало, чтобы справляться со всем объемом. График менялся каждый час, за опоздания штрафовали, очереди на макияж были бесконечными. Приходилось быть постоянно начеку, следить за временем, за каждым своим шагом.
А еще меня немного раздражали репетиции. Само дефиле для меня проблемой не было — я быстро схватывала, у меня был хороший педагог, я позанималась пару раз и все поняла. Но когда начиналась общая репетиция, это превращалось в ад. Три часа объяснять взрослым женщинам, кто за кем идет, кому поднимать голову, кому опускать — для меня это было просто пыткой.
И еще бесконечные фотосессии на жаре: 40 участниц, общие кадры, перестроения, кто-то ушел в туалет, кто-то отстал — и ты стоишь под палящим солнцем в тяжелой короне, которая давит на голову. Я единственная снимала корону между дублями, потому что носить ее постоянно было невыносимо.
И самое тяжелое, наверное, — это психологическое давление и жюри. Ты думаешь, что они оценивают тебя только на сцене, когда ты выходишь в платье и улыбаешься. А на самом деле те, кто с тобой с утра до вечера — хореографы, организаторы, даже помощницы, — это и есть члены жюри. Они видят тебя изнутри: как ты ешь, как общаешься с другими участницами, как реагируешь на стресс, как ведешь себя, когда устала и никто не видит. Ты всегда должна быть на высшем уровне, даже когда тебе плохо. Одно неверное слово, один усталый взгляд — и это уже минус в оценках.
Отношения с участницами в основном складывались хорошо. Я старалась быть открытой и искренней, делала комплименты всем участницам, и они отвечали тем же. Многие говорили, что я их постоянно удивляю своими образами, что это просто невыносимо красиво.
Одна женщина родом с Украины, которая выступала за другую страну, даже пригласила меня к себе в гости. Она очень красивая, была одной из главных претенденток на победу, и в конце конкурса призналась, что уже невозможно на меня смотреть — слишком хороша. Мы до сих пор общаемся, правда, она просила не отмечать ее в соцсетях, чтобы у нее не было проблем. Американка, которая тоже была в топе, постоянно пишет мне, восхищается моей семьей и детьми. Она очень достойная женщина, и мне это очень приятно.
Интересно, что недавно в США вышла статья о конкурсе, где они пишут о победе их участницы, а Россию даже не упоминают. Но есть общая фотография топ‑5, где я стою в центре с короной победительницы, а представительница США — рядом. И при этом они утверждают, что победила именно она. Знаете, в этом бизнесе уже не первый раз встречается такое: все хотят надеть на себя корону и объявить себя первыми. Это даже смешно!
Один неприятный эпизод был связан с участницей, представлявшей Украину. Мы собирались для общей фотографии, и когда я подошла к баннеру, директор украинской делегации в грубой форме вытащила свою участницу за руку и сказала: «Тебе тут нечего делать». Главный директор конкурса меня тоже отвела, чтобы избежать скандала. Я не злюсь, но осадок остался. При этом я все время сочувствовала ей по-человечески.
Но взаимовыручка — это не общее место на таких конкурсах. Одной участнице в какой-то день стало плохо за кулисами. Она теряла сознание, лежала на кресле в темноте, а все проходили мимо. Позже выяснилось, что у нее было предынсультное состояние. Было уже около часа ночи, душно, и никто не обращал на нее внимания. Я подбежала к ней, сняла с нее ленту, расстегнула платье, чтобы ей было легче дышать, целовала в щеку и в лоб, пыталась привести в чувство. Потом позвонила мужу, разбудила его и попросила помочь. У него грыжа, он даже наших детей не поднимает, но я сказала: «Ничего не знаю, приходи». Он прибежал и отнес ее в номер, а моя помощница Екатерина вызвала врача.
Я все это время оставалась на репетиции, но держала ситуацию под контролем. На следующий день эта участница даже не помнила, что случилось, и не знала, кто ее спас. А другие конкурсантки просто смотрели и не вмешивались. Меня это поразило.
В целом, несмотря на отдельные неприятные моменты, я запомнила конкурс как место, где люди чувствовали мою искренность и отвечали добром. Я ни на кого не держу зла и рада, что смогла остаться собой.
Второй день конкурса стал для меня любимым и самым важным. В тот день мы поехали в национальный парк Малайзии сажать деревья. У них есть традиция: каждая участница сажает дерево в честь своей страны. России там еще не было, и я стала первой, кто посадил дерево России.
Когда мы приехали в парк, многие участницы возмущались: «Зачем нам это? Солнце, жара, корона на голове — что за издевательство?» А я, наоборот, ждала этого момента. Я выросла в деревне, земля — моя стихия. И когда мне дали лопату и саженец, я прямо в короне встала на колени и руками начала разгребать землю. Помощники, которых дали каждой участнице, отошли в сторону, потому что я хотела все делать сама.
Когда они пытались мне помогать, моя помощница им сказала, что не нужно, потому что работает профессионал. Ко мне подошла директор конкурса, обняла и сказала: «Вы очень хороший человек. Пусть победит доброта». В тот момент меня будто мама обняла.
После этого нас пригласили в офис компании, которая занимается экологией страны, а вечером мы поехали в центр Куала-Лумпура на экскурсию. Там нас встречали тысячи людей. Они сидели прямо на земле и ждали, когда приедут участницы, а когда видели меня — начинали кричать, махать, хлопать.
Я видела семьи с маленькими детьми, некоторые стеснялись подойти, но я сама подходила к ним, фотографировалась со всеми. Я не могла отказать людям в этом маленьком удовольствии. Потом мне сказали, что так делать нельзя, потому что неизвестно, чем люди тут могут болеть, но я ответила: «Пусть будет что будет, как бог захочет. Я не могу отказать человеку, который хочет ко мне прикоснуться».
Это очень личная и важная для меня история. В 14 лет я потеряла родителей: мама умерла от инсульта, потом ушел папа. Я осталась одна. У меня есть старший брат, который тогда уже жил и работал в России. Я не люблю просить помощи, я очень гордая, поэтому сказала брату: «Забери меня с собой, я хочу работать». Он пытался меня отговорить, обещал, что будет помогать, но я настояла.
К 18-19 годам у меня появились салоны красоты и магазины стройматериалов, а к 20 годам я стала дизайнером интерьеров, делала проекты для состоятельных людей на Рублевке. Россия дала мне шанс. Она приняла меня, дала мне дом, семью, четверых детей, бизнес. Я всегда буду благодарна этой стране.
Когда я поехала на международный конкурс, я должна была выбрать флаг. У меня двойное гражданство — Молдовы и России. Многие удивлялись: я могла выйти с флагом Молдовы, без лишнего внимания, без давления, без хейта. Но я не могла. Потому что Россия для меня — не просто страна, а место, где я стала человеком. Если бы у меня была возможность, я бы вышла с двумя флагами, но мне не разрешили, это запрещено правилами.
Когда я своими руками посадила дерево и повесила табличку, на которой написано «Россия», мое имя и год, я стала целовать ее и крестить, как ребенка. Я плакала от счастья, потому что смогла отблагодарить страну, которая стала для меня родной.
При этом не у всех такая реакция. Когда я после конкурса полетела на родину забирать детей, которые гостили у моей свекрови, в аэропорту меня встретили как героя Молдовы, хоть они знали, что я выступала под российским флагом. Я благодарна стране, где я родилась и выросла, но моя жизнь, мои дети, мои победы — все связано с Россией.
Я сама продумывала свои образы. Я по образованию дизайнер интерьеров, с детства люблю все, что связано с творчеством, поэтому костюмы я искала и дорабатывала сама.
Ситуация была рискованная: между победой в российском конкурсе и началом «Миссис Земля» был всего месяц, я заказывала все платья дистанционно, через интернет, даже не имея возможности их примерить. Их привезли мне прямо в Малайзию, перед самым выходом на сцену. Представляете, какой это был риск? Размер, посадка — все могло пойти не так. Но, к счастью, все платья сели на меня идеально, как будто сшитые по фигуре.
Транспортировка нарядов стала целым приключением. Платья везла моя помощница Екатерина. В ее чемоданах было около 40 килограммов одежды для конкурса. На таможне ее спросили, что у нее в багаже, и она ответила: «Платья». Сотрудники не поверили: «Не может быть, там 40 килограммов! Сколько у вас платьев?» Она говорит: «Шесть».
Тогда они попросили открыть чемоданы. Она открыла, и они ахнули — начали пересчитывать, рассматривать, оценивать стоимость, удивлялись. Это было очень забавно, но в тот момент Екатерине было не до смеха: она переживала, что платья конфискуют. Ее самолет задержали, она едва успела к началу конкурса, а у меня с собой были только шорты и футболки.
И с национальным костюмом вышла история. Я хотела сделать экологичный образ, потому что конкурс связан с темой Земли и природы. Моя идея была такой: лицо и руки — из живых сухих листьев (природа, чистота), а все остальное — из газет: они символизировали информационный шум, политику и бесконечные новости. Я хотела показать, что мы должны повернуться лицом к природе и оставить остальное позади. Я даже сделала презентацию, где объясняла свою мысль: на нас обрушивается поток информации, правды и неправды, а мы должны идти к природе — в лес, к истокам, к добру.
Мне нужна была основа — ткань, но я переживала, что это будет не так экологично. Мы с Екатериной сидели в номере и гадали, как быть. Она говорит: «Давайте штору из отеля заберем, сошьем платье из нее, потом купим им новую». Смех и грех! Я позвонила мужу, и он побежал по городу искать ткань. А еще мне нужен был манекен, чтобы шить. Муж пошел в магазин нижнего белья, пытался объяснить продавщице, что ему нужен манекен для шитья, готов купить или взять в аренду за любые деньги. Она подумала, что ему нужен бюстгальтер, и упаковала его. Он такой радостный приходит на кассу, а там — бюстгальтер.
Но нам его все-таки не продали. В итоге мы шили на коленке, прикладывая ткань на меня и на Екатерину. Получилось криво, но на сцене, под софитами, это выглядело потрясающе. Муж, когда увидел финальный результат, даже удивился, что мы смогли сделать это за ночь.
Хейт в соцсетях стал для меня неожиданностью. Я всегда жила тихо, никому плохого не делала, и мне казалось, что хейтить меня не за что. Но когда я вернулась с победой и начала получать сообщения, то первые два дня просто не могла дышать от того, что пишут люди.
Писали разное: «Ей муж купил эту корону», «У нее десять пластических операций», «Она из спа-салонов не выходит», «Четверо детей, наверное, только с нянями». Все это абсолютная ложь. У меня нет пластических операций, я растила детей сама 24/7, без нянь, а муж сначала вообще был против моего участия в конкурсе.
Муж, когда увидел, как я переживаю, сказал: «А ты что думала? Ты хотела славы?» А я не хотела славы, я хотела исполнить детскую мечту и показать пример детям. Но потом одна женщина меня успокоила: «Ты должна радоваться, что выглядишь настолько классно, что им даже не верится. Им нечего тебе предъявить, поэтому они выдумывают». И я поняла, что доказывать что-то незнакомым людям бесполезно. Я знаю правду, моя семья знает правду, и этого достаточно.
Я ни секунды не жалею об участии в конкурсах, несмотря на стресс. Наоборот, это был один из самых важных этапов моей жизни. Но самое ценное, что я получила от всех этих конкурсов, — это не корона и не титул, а то, что произошло с моей семьей.
Я всегда считала, что понимаю своих детей-спортсменов. Они тренируются с шести утра до одиннадцати вечера, у них нет детства, они чемпионы мира и России. Я была с ними ежедневно, возила на тренировки, поддерживала. Но... Я прибежала домой, обняла дочку и сказала: «Прости меня, я даже близко не представляла, как тебе тяжело».
И это изменило все. После моего опыта я сократила детям тренировки вдвое. Они стали больше улыбаться, у них появилось свободное время. Они увидели, что я тоже могу бояться, уставать, плакать, но идти вперед. И они начали меня поддерживать. Сейчас мы — команда. Если раньше они знали, что мама доступна всегда, то теперь они сами переживают за меня: «Мам, у тебя эфир, давай я выставлю камеру», «Давай я принесу чай, чтобы горло не сохло». Они чувствуют свою важность, они видят, что я тоже прохожу через трудности, и мы стали друг друга понимать глубже.
Для меня это был год, который я посвятила себе. Я поставила цель на Новый год — дать себе время на личное развитие, и не прошло и полугода, как я закрыла свой гештальт международной победой. Я исполнила детскую мечту, о которой никому не рассказывала. И главное — я показала своим детям, что если боишься, но идешь, то все получается.