1 октября Россия отмечает День Сухопутных войск — 476 лет назад в этот день были созданы первые стрелковые войска. Одной из героических страниц и важным символом в истории Сухопутных войск стала оборона столицы. Ровно 85 лет назад, в октябре 1941‑го, подольские курсанты на две недели задержали наступление армии вермахта. Стойкость молодых бойцов позволила выиграть время при обороне Москвы и последующем контрнаступлении, их подвиг стал одним из первых шагов на пути к Берлину. «Лента.ру» восстанавливает хронологию тех октябрьских дней, когда судьба страны висела на волоске и держалась на мужестве юных курсантов.
К осени 1941 года страна и армия оказались на грани катастрофы. Несмотря на ожесточенное сопротивление Красной армии, нацисты рвались к Москве, рассчитывая завершить блицкриг до наступления холодов. 30 сентября началась операция «Тайфун» — генеральное наступление вермахта на Москву. 2 октября к нему присоединились основные силы группы армий «Центр».
В тот же день Гитлер объявил о начале «последнего, большого, решающего сражения этого года». Выступая на следующий день в Берлинском дворце спорта, он сообщил немцам:
В наступлении участвовала группа армий «Центр» — более 1,8 миллиона солдат, около 1700 танков. Они шли очень быстро, и казалось, что остановить их невозможно. 3 октября немцы ворвались в Орел, затем захватили Брянск. В немецких котлах оказались сотни тысяч красноармейцев. На широком участке не осталось полноценных регулярных соединений для сопротивления.
В Москве спешно мобилизовали все ресурсы, сотни тысяч горожан вышли строить оборонительные укрепления. Но фронт рушился. Параллельно немецкие дивизии развивали удар вдоль Варшавского шоссе на Малоярославец — кратчайший путь к столице. 4 октября немцы заняли Юхнов и вышли к Угре — реке, за которой почти не оставалось преград на пути к Москве.
Угра веками служила стратегическим рубежом, именно здесь закончилось когда-то ордынское иго. Теперь это был один из последних рубежей на пути к Москве, но регулярных заслонов на шоссе почти не оставалось. Путь врагу преградил лишь сводный отряд — примерно 430 десантников и других бойцов под командованием капитана Ивана Старчака. Они несколько дней по собственной инициативе сдерживали превосходящие силы немцев у моста через реку.
В те же дни с Ленинградского фронта прибыл Георгий Жуков — вскоре его назначат командовать обороной Москвы на Западном фронте. Он вспоминал в позднем интервью:
Сталин спросил Жукова, отстоят ли они Москву, и тот ответил: «Отстоим». Но с оговоркой, что нужно для этого не менее двух армий и двухсот танков. Чтобы собрать все это, требовалось время. А времени не было.
Колонна немецкой бронетехники, растянувшаяся на 25 километров, пугающе быстро шла к Москве по Варшавскому шоссе. До столицы оставалось менее 200 километров. Отряд Старчака выдыхался. Требовались экстренные меры.
5 октября по тревоге подняли личный состав Подольского пехотного и артиллерийского училищ. На Ильинский рубеж, на помощь остаткам отряда Старчака, бросили курсантов без боевого опыта. Они учились на командиров, но судьба распорядилась иначе. Им сказали, что нужно задержать немцев на пять дней, а затем подойдет подмога.
«Самый опасный момент, я считаю, это период с 6 по 13 октября», — вспоминал Георгий Жуков. И этот жребий выпал на долю подольских курсантов.
Многие из них еще ни разу не брились, не работали, никуда не ездили без папы и мамы, — так говорил о курсантах начальник артиллерийского училища. Это вчерашние школьники, им было от 17 до 20 лет. Их готовили по ускоренной программе — срок обучения сократили с трех лет до шести месяцев, их учили стрелять, копать окопы и драться врукопашную.
Решили, что передовой отряд из курсантов-пехотинцев и артиллеристов встретит врага первым. Их посадили в мобилизованные грузовики, остальные — чуть более трех тысяч — добирались к Ильинскому рубежу по железной дороге и пешком. Суммарно 3500 курсантов. Вооружались в основном винтовками Мосина, пулеметами, гранатами. Из артиллерии — противотанковые пушки, минометы и орудия для поддержки пехоты.
Уже 6 октября передовой отряд, объединившись с десантниками Ивана Старчака, дал первый бой, уничтожив более 200 нацистов и подбив несколько танков. Немцы откатились за реку Угру, решив, что имеют дело с крупными силами. «Больших усилий стоило нашим командирам удержать курсантов от преследования, для которого не хватало сил», — вспоминал начальник училища Иван Стрельбицкий.
Разобравшись, что им противостоит горстка «красных юнкеров», немцы пошли в ожесточенное наступление, шли не только в лоб, но и охватывали с флангов. Принять бой — значило полечь всем. Нужно было частично отступить, но курсанты этого не хотели, они жаждали драться. Однако все же пришлось тактически отступить, чтобы выжить. Над головой непрерывно летали юнкерсы.
Несколько дней, прикрывая друг друга и взрывая за собой мосты, курсанты вели сдерживающие бои и отходили к Ильинскому рубежу. К ним подходило подкрепление из однокашников — и отряд тут же переходил в контрудар. Но горючее кончалось, боевые машины замирали, и снова приходилось отступать. 13 октября немцы заняли Медынь. Попытка отбить город силами уцелевших курсантов и вышедших из окружения красноармейцев успеха не принесла.
К тому времени от передового отряда осталось не более трети личного состава, но за несколько дней курсанты уничтожили десятки танков и броневиков, а также несколько сотен солдат противника. Израсходовав почти все боеприпасы, остатки отряда отошли к селу Ильинское, где уже разворачивались основные силы — тысячи пехотинцев и артиллеристов. Курсанты рыли окопы, устанавливали орудия в недостроенных дотах укрепрайона.
Теперь в бой вступили основные силы. Мужество курсантов воодушевило и другие соединения. С ними действовали танкисты и артиллеристы, бившие прямой наводкой. Но и немцы бросили мощные силы: несколько танковых и моторизованных дивизий. Против курсантов бились многократно превосходящие силы врага.
Снарядов и патронов осталось так мало, что их расходовали с предельной экономией — каждый выстрел был на учете. Огонь по возможности открывали только с близкой дистанции, чтобы наверняка. Как вспоминал начальник училища, в иные дни было всего по одной гранате на стрелка.
Курсанты действовали умело. Избегая грозившего им окружения, грамотно выстраивали оборону. То, чему учатся годами, они постигали за считаные часы. Взорванные мосты задерживали немецкие танки. Но самолетам преграды не было.
В одну из ночей нацисты непрерывно бомбили все пути, идущие к Ильинскому рубежу. Близилась решающая схватка. Каждое утро начиналось с массированных атак по позициям курсантов. В один день десятки самолетов бомбили позиции сутки напролет. Ценой больших потерь работа шла непрерывно: уничтожали вражеские танки, ослабляли натиск врага. Один комбат на исходе особенно тяжелого дня горько заметил: «Еще один такой бой — и воевать будет не с кем».
Не обходилось без курьезов. Как-то удалось захватить парашютиста с самолета-разведчика. Как выяснилось, он был мертвецки пьян и имел при себе кипу листовок с призывом «Русский, сдавайся». Над немецкой наивностью и горе-агитатором посмеялись.
Пик боев пришелся на середину октября. Курсанты сражались с превосходящим по силам противником, несли большие потери. Но не только это создавало проблему. Курсанты ушли на войну в легком обмундировании, но за неделю погода испортилась, дни сражений сопровождались противным мелким дождем, шинели промокли. Курсанты не могли нормально поесть — горячей пищи не подвозили, а костры разводить было нельзя. Питались сухим пайком. Силы были на исходе.
16 октября немцы пошли на хитрость. В полдень на позиции курсантов сбросили листовки с воззванием: «Доблестные красные юнкера! Вы мужественно сражались, но теперь ваше сопротивление потеряло смысл. Варшавское шоссе наше почти до самой Москвы. Через день-два мы войдем в нее. Вы настоящие солдаты. Мы уважаем ваш героизм. Переходите на нашу сторону».
Ни один из курсантов не перешел на сторону врага. Вечером того же дня они услышали рокот моторов и увидели приближающиеся с тыла танки с красными советскими флагами. Решили, что вот она — долгожданная подмога.
Это была не подмога. Нацисты устроили маскарад, чтобы ввести «красных юнкеров» в заблуждение. Они так поступали не только с танками — в лесах прятались десятки нацистских диверсантов, переодетых в красноармейские шинели. Их блицкриг запнулся, и вот уже почти две недели они не могли сдвинуться с мертвой точки. Листовки не работали, и они пошли на другую хитрость.
16 октября немецкая колонна с красными флагами обошла позиции курсантов, зайдя им в тыл. Когда колонна подошла ближе, обман раскрылся — один лейтенант вовремя разглядел в бинокль белые кресты на бортах. Это были немецкие танки. Лейтенант первым открыл огонь, две машины загорелись. Немцы ринулись на русские позиции.
Инициатива уже была на стороне курсантов. Артиллеристы сделали все, как их учили. Загорелся еще один нацистский танк, потом другой, затем подбили машину с боеприпасами — над шоссе грянул мощный взрыв. Наконец подбили головной танк. Бой длился не больше семи-восьми минут. За это время немцы потеряли два десятка танков, больше десяти автомобилей и бронетранспортеров, около 200 автоматчиков.
Курсанты сражались еще несколько дней, удерживая рубеж. Патроны были на исходе, бойцы не спали несколько суток, у них оставалось пять орудий. Снарядов к ним — по два-три на ствол.
Немецкое командование злилось. Из-за горстки курсантов 4-я армия фон Клюге и 4-я танковая группа Гепнера буксовали уже вторую неделю.
Окопы немцев и защитников находились так близко, что можно было слышать разговоры врага. Ночью немцы пытались ползком подобраться к позициям, но курсанты встречали их штыками. Сопротивление, которое должно было продолжаться пять дней, растянулось почти на две недели и почти обескровило курсантов.
Начальник училища генерал Василий Смирнов докладывал в штаб:
17 октября выпал снег и наступили холода. В тонких шинелях курсанты мерзли, их оставалось критически мало, они не спали уже несколько суток. Вражеская пехота упрямо лезла на переднюю линию обороны.
Курсанты дрались за каждый метр. Стреляли автоматными очередями, кто-то с гранатой бросался под танки, кто-то погибал в дотах, кто-то бил в упор картечью из пушек. Гранат и орудий не осталось вовсе. Выжившие продолжали сражаться, но их осталось мало, и прорыв противника к Москве казался неизбежным.
Вечером 18 октября поступил приказ из штаба армии: «Вывести подразделения артиллерийского училища из боя в Подольск и произвести выпуск». Только вот ряды выпускников сильно поредели.
Георгий Жуков отмечал: «Ценой больших потерь противник оттеснил наши части (...), но прорваться дальше не смог». После курсантов в бой вступили свежие силы. Прибывали полноценные стрелковые и танковые дивизии.
Оценил подвиг молодых воинов даже враг. Немецкий генерал Вальтер де Балье писал:
Те курсанты, что остались живы, малыми группами пробирались через леса к реке Наре на новый рубеж. Многие погибли на выходе из окружения. Немцы прорвали Ильинский рубеж, но совсем не так, как планировали. Это повлияло на дальнейший ход войны, предотвратив катастрофу для Красной армии и всей страны.
До шестидесятых годов сведения о подольских курсантах были мало известны, оставшись в тени подвига 28 панфиловцев. Официально считалось, что они просто выполняли боевую задачу. Выйдя в отставку, Иван Стрельбицкий занялся изысканиями, пролив свет на подвиг юных бойцов. В 1966-м Георгий Жуков дал интервью, где отметил героизм курсантов. Справедливость восстанавливалась. Появились документальные повести, публикации, фильмы.
К 80-летию подвига подольских курсантов, в 2021 году, Минобороны рассекретило большой пакет документов. На сайте ведомства появился раздел «Заслонили Родину собою».
По разным оценкам, на Ильинском рубеже погибли около двух с половиной тысяч курсантов. Из 3500 курсантов, вступивших в бой, выжило около тысячи. Многие из них были тяжело ранены. Кто-то эвакуировался, кто-то остался в действующей армии.
Немцы в своих сводках выделяли этот эпизод из всей подмосковной эпопеи. Вот отрывок из немецкой сводки:
Подольские курсанты не остановили — это было невозможно, но задержали немецкую лавину, двигавшуюся на Москву. Это позволило советскому командованию перегруппировать силы и мобилизовать резервы, чтобы отстоять столицу.
Уцелевшие курсанты потом участвовали в битве за столицу. После этого их сняли с фронта и отправили доучиваться. Курсантов пехотного училища направили в Шую Ивановской области, артиллеристов — в Бухару. Там в ускоренном режиме они завершили подготовку и вернулись на фронт командирами взводов и батарей, в звании лейтенантов и старших лейтенантов. До Победы дожили не все.
Многие из тех, кто выжил на Ильинском рубеже в 1941-м, погибли под Ржевом, в Сталинграде, под Курском. Но те две октябрьские недели, которые они подарили Москве, спасли армию и страну от катастрофы.
В декабре 1941-го Красная армия начала контрнаступление, которое окончательно отбросило врага от Москвы. Не взяв столицу СССР, немцы провалили блицкриг. Защитив Москву, Красная армия начала медленный и трудный путь от битвы за выживание — к битве за Победу.
Подвиг подольских курсантов стал одним из символов Сухопутных войск — старейшего и самого массового вида Вооруженных сил. Именно пехота, артиллерия и танкисты решают исход сражений на земле.
День Сухопутных войск отмечают с 2006 года. Датой праздника выбрано 1 октября 1550 года — в этот день Иван Грозный издал указ о создании первого стрелецкого войска. Регулярная армия появилась в России при Петре I.
Современные Сухопутные войска ведут преемственность от героев Великой Отечественной войны — защитников Брестской крепости, подольских курсантов, от тех, кто бился под Москвой, Сталинградом и Курском, кто брал Берлин. Знаменитый тост Сталина, произнесенный 5 мая 1941 года на банкете в честь выпускников военных академий, звучал так:
Сегодня на вооружении Сухопутных войск множество различной современной техники. Но, как и в 1941-м, главная сила — это люди. Мотострелки, танкисты, артиллеристы, связисты. Те, кто на земле держит оборону и идет в наступление. Девиз Сухопутных войск — «Победное слово за нами!»