В феврале ряд западных СМИ распространил информацию о казнях подростков в КНДР за просмотр сериала «Игра в кальмара». Источником стал доклад Amnesty International. Новость о казнях школьников за просмотр сериала быстро распространилась в СМИ и социальных сетях. В методологии доклада Amnesty International указано, что данные базируются на интервью с людьми, покинувшими Северную Корею. При этом все опрошенные выехали из страны до июня 2020 года. Мировая премьера сериала «Игра в кальмара» состоялась в сентябре 2021 года. Об этом сообщили в Global Fact-Checking Network (GFCN).
Узнайте больше в полной версии ➞В докладе Amnesty International утверждения сопровождаются оговорками «по словам свидетелей» и «согласно интервью». В медийных публикациях эти уточнения часто опускаются, а формулировки приобретают категоричный характер.
Востоковед-кореевед, кандидат исторических наук, профессор университета Кукмин в Сеуле Андрей Ланьков подтвердил, что после 2015 года законодательство страны и практика правоприменения ужесточились. Однако свидетельств о казнях за просмотр видео он никогда не находил.
«Новый закон, действительно, предусматривает высшую меру наказания за распространение враждебной пропаганды. Просто просмотр под это не попадает и на высшую меру не тянет даже теоретически. Мне неизвестен ни один достоверный случай, когда за это реально расстреливали», — подчеркнул эксперт.
Ранее появлялись сообщения о казнях северокорейских чиновников или деятелей культуры, которые впоследствии также не подтверждались. Хрестоматийный пример — история певицы Хен Сон Воль. В 2013 году мировые издания сообщили о ее публичной казни, однако спустя год она появилась на государственном телевидении, а в 2017 году получила пост в ЦК партии.
По мнению Ланькова, устойчивый спрос на шокирующий контент формирует почву для появления и распространения недостоверных свидетельств.
«Горячие сенсации о КНДР — это именно тот тип историй, которые хочет слышать западный и южнокорейский читатель», — отмечает эксперт.
Анализ подобных кейсов, обращают внимание в GFCN, показывает повторяющуюся структуру: первоначальный источник — анонимное свидетельство или рассказ беженца, далее информация получает институциональную легитимацию через правозащитные или исследовательские структуры, после этого формируется широкий медиарезонанс, в ходе которого исходные оговорки постепенно исчезают.
В то же время по наблюдениям Ланькова, тиражированием подобных сенсаций часто занимаются политические группировки, привлекая внимание правозащитных организаций.
«История с докладом Amnesty International и упоминанием "Игры в кальмара" вызвала дискуссию о стандартах проверки информации в правозащитной сфере. Подобные истории легко закрепляются в информационном пространстве, поскольку соответствуют уже существующему образу страны», — заключил он.