Обокрал казну, обманул пол-Европы и сжег жену. История невероятного самозванца Тимошки Анкудинова

Тимофей родился около 1617 года в семье торговца холстом. Мальчик рано показал способности к учебе, и отец отдал его в монастырскую школу. Там Тимошка освоил письмо, чтение, счет и церковное пение — по меркам XVII века это было приличное образование.

Архиепископский любимчик

Талантливого юношу заметил вологодский архиепископ Варлаам.

Церковный служитель взял парня себе в помощники и даже женил на собственной внучке Авдотье. Анкудинов подписывал бумаги как «наместник архиерея вологодского и великопермского» — для сына торговца это была головокружительная карьера. В 1630-х архиепископ умер. Новый владыка бывшего любимца выгнал.

Вкус разгульной жизни и первые растраты

Анкудинов промотал разгульным образом жизни почти все имущество и перебрался вместе с женой и детьми в Москву. Приятель по вологодской епархии устроил его в приказ Новой Чети — ведомство, которое собиралось налоги с кабаков и кружечных дворов по всей стране. Через его руки проходили огромные деньги.

Дальше история повторилась. Разгульная жизнь, долги, растрата казны и «темки», как сказали бы сейчас. Жена была недовольна и грозила мужу разоблачением.

«Царские замашки», поджог и бегство

Есть данные, что примерно в это время к Анкудинову случайно попал список статей гонца Дубровского, которого тайно послали убить первого лже-Шуйского в Молдавии. Из этого документа Тимошка узнал, что московское правительство испугалось претендента на престол под именем Шуйского.

И тут Анкудинов понял: эта фамилия открывает сейчас невероятные на первый взгляд, но вполне реальные политические возможности. Он мог делиться своими «царскими замашками» с покровителем Иваном Патрикеевым. И когда тот впал в немилость, Тимошка, по его более поздним воспоминаниям, испугался: а вдруг покровитель его сдаст?

А тут еще и ревизия приказов: начальники могли узнать о пропаже казенных денег. В общем, Тимофей решил бежать.

Накануне проверки Тимофей вынес из дома все ценности, по некоторым источникам, еще и прихватил деньжат из казны, отвез детей к знакомому — и поджег собственный дом. Его жена Авдотья сгорела заживо. Ревизия решила, что подьячий Анкудинов мог погибнуть вместе с супругой. А в это время его пятки сверкали где-то на западной границе.

Вместе с приятелем-подьячим Константином Конюховым Анкудинов добрался до Польши. В Кракове Тимофей представился польскому королю Владиславу IV как «Иван Каразейский, воевода вологодский и наместник великопермский». Конюхов изображал его слугу и переделал фамилию на польский манер – «Конюховский».

Козырь в рукаве польского короля

Король Владислав не поверил ни единому слову. Но и не прогнал. Польша только что проиграла войну с Россией, и любой инструмент давления на Москву был кстати. Владислав назначил самозванцу содержание, выделил слуг и даже приставил солдат-ветеранов.

Когда королю донесли правду о сгоревшей жене и украденной казне, он только отмахнулся: «Через него я принесу много хлопот Московии».

Тимошка «Шуйский» и великий визирь

В 1648 году Владислав IV умер. Новый король отказался содержать авантюриста. Анкудинов бежал через Молдавию в Константинополь — и там впервые назвал себя сыном царя Василия Шуйского.

Шуйский правил Россией с 1606 по 1610 год, умер в польском плену бездетным. Но турки всех подробностей не знали. К тому же Тимошка предъявил свою «царскую» биографию и даже портрет, на котором он был изображен вместе со своим «отцом» Василием Шуйским. Великий визирь принял «царевича Ивана Васильевича» и поселил при дворе.

Анкудинов не мелочился. Он предложил визирю сделку: дайте мне войско — и я отдам султану… Астрахань.

Как Тимошка принял ислам

Визирь заинтересовался, но предложил Тимошке принять ислам. Анкудинов вроде согласился, но под разными предлогами тянул время. Несмотря на «благосклонность», турки Анкудинову не верили. К тому же московские послы его активно разоблачали и требовали выдать «вора Тимошку», который оказался жив и здоров. Визирь отказал — но и войска беглецу не выдал. Содержание урезал, со двора выгнал.

Афера не удалась, и Анкудинов пытался бежать. Дважды: сначала в Молдавию, потом на Афон. Оба раза его ловили. После второго побега пригрозили казнью. Чтобы спасти жизнь, Тимофей согласился принять ислам. Его обрезали.

Третий побег удался. Он убедил сербских купцов, что турки держат в плену «царевича» — и они помогли выбраться Тимошке из Константинополя через Болгарию в Сербию.

В Сербии Анкудинов разыгрывал из себя будущего православного царя. Местное духовенство поверило — или сделало вид. Ему даже доверили редактировать официальное послание Сербской церкви Ватикану о перспективах унии с католиками.

Новоиспеченный мусульманин охотно взялся за работу. Но долго в Сербии не задержался. Возможно, уже замыслил другие планы, возможно, его спугнули «посольские псы» из Москвы (еще бы, мало того что объявился живым казнокрад, так еще и начал выдавать себя за наследника престола).

Собрав денег с «братьев-сербов», «Иоанн» отправился в Италию.

Аудиенция у папы римского: Россия станет католической

В апреле 1648 года самозванец добрался до Рима. К тому времени он уже придумал себе новый титул: «гранд-дюк Владимирский и Шуйский, князь Великопермский». И добился аудиенции у папы Иннокентия X.

Предложение было дерзким. Если Ватикан признает его права на русский престол, то после воцарения он приведет Россию в католичество — по образцу Брестской унии 1596 года. Для убедительности Анкудинов перешел в католичество и демонстративно проводил дни в римских соборах.

Ответ Ватикана

Папа не купился. Полвека назад Ватикан уже поддержал Лжедмитрия I — и ничего не получил взамен. Внутреннее положение России теперь выглядело прочнее, а польская шляхта, главная ударная сила той интервенции, погрязла в междоусобицах.

Не получив своего, из Рима Анкудинов двинулся дальше и добрался до Трансильвании. Местный князь Дьёрдь Ракоци принял его тепло и даже поручил дипломатическую миссию: вести переговоры о военном союзе с украинским гетманом Богданом Хмельницким. А еще дал крупную сумму денег.

Дальше информация о перемещениях разнится, но, вероятнее всего, аферист успел заскочить в гетманскую столицу Чигирин и сойтись с Иваном Выговским, генеральным писарем войска Запорожского, правой рукой Хмельницкого. Выговский представил его гетману в лучшем свете.

Инструмент Богдана Хмельницкого

Хмельницкий не поверил в «царевича», но разглядел в нем инструмент. К 1650 году по России прокатились «хлебные бунты». В Пскове ходили слухи: царь Алексей Михайлович — самозванец, а настоящий государь скрывается. Речь шла об Анкудинове.

Гетман помог «царевичу» обосноваться в Мгарском монастыре у самой русской границы и выделил казачью охрану. Когда из Москвы приехали «посольские псы» с требованием выдать самозванца, Хмельницкий ответил что-то в духе: «Вам его надо — вы и ловите».

При этом сам Анкудинов вел переписки с Москвой с просьбой разрешить вернуться нетронутым. Но не срослось.

В начале 1650-х Анкудинов появился в Стокгольме. Он приехал с грамотой от трансильванского князя Ракоци (и, возможно, с подачи Хмельницкого) и назвался «князем Иоанном Шуйским».

Королева Кристина была эксцентричной правительницей. Она носила мужскую одежду, увлекалась охотой и собирала при дворе европейских интеллектуалов — от Декарта до Гуго Гроция.

Авантюрист с сомнительной биографией и талантом рассказчика ей понравился, и она пригрела его при дворе.

Самозванец получил аудиенцию и щедрое содержание. Для пущей надежности Анкудинов опять сменил веру — стал лютеранином.

Дерзкий поэт

В Европе Анкудинов написал стихи, которые потом войдут в хрестоматии русской поэзии XVII века. Вот строки из стихотворения «На поносителей ответ»:

По меркам эпохи это была политическая публицистика — дерзкая, прямая, написанная живым языком. Анкудинов также оставил рукопись на латыни в Виттенбергском университете.

Арест сообщника и Тимошка-акробат

Москва настигла самозванца и в Швеции. Его приметы описали русскому посланнику Головину, и тому даже удалось схватить его сообщника и «слугу» Конюхова, но шведы отобрали пленника и вернули Анкудинову.

Но в итоге Конюхова все-таки выдали. На допросе и в его переписках с Анкудиновым Москва узнала о перемещениях самозванца и даже его планах «сдать» Астрахань, найти людей для подрывной деятельности в столице и Пскове. И не только.

Самозванцу пришлось бежать из Стокгольма. Он скитался по Европе и якобы успел прибиться к бродячей труппе акробатов.

Судьба замкнула круг в Нейштадте (Гольштейн, Северная Германия). Анкудинова поймали, и голштинский герцог Фридрих III выдал Анкудинова Москве в обмен на аннулирование невыгодного для Гольштейна договора 1634–1635 годов о персидской торговле через Россию.

По дороге в Россию Анкудинов попытался покончить с собой — бросился из повозки вниз головой под колесо. Неудачно. Его связали и до самой Москвы не спускали глаз.

Начались допросы.

Допросы и пытки

Тимофея подняли на дыбу — подвесили за вывернутые за спину руки. Он молчал. Привели мать, Соломонию, которую к тому времени постригли в монахини под именем Стефанида. Она плакала и умоляла сына признать правду. Тимофей смотрел на нее и не узнавал. Или делал вид.

Приводили к Тимошке его сына, бывших сослуживцев — «все они уговаривали его признаться, но он на все их речи отвечал молчанием».

Жестокая казнь

В итоге в начале 1654 года его вывели на площадь у Кремля и зачитали приговор: четвертование. Палач отрубил топором конечности, а потом — голову. Немецкий дипломат Адам Олеарий, оставивший подробное описание казни, отметил: Анкудинов «перенес казнь, не выражая страданий».

Пять частей тела насадили на колья и выставили на площади, а потом выбросили в яму для падали.

Анкудинова предали анафеме. Его имя включили в список проклинаемых, который зачитывали в церквях почти до времен Павла I.

Был ли Тимошка боярского рода

Историки до сих пор спорят, кем был Тимофей Анкудинов. Он свободно владел латынью и греческим, изучил новые языки, разбирался в астрологии, писал стихи и прозу. Не был ли он действительно связан со знатным родом?

Даже факт его брака вызывает вопросы. Вологодский архиепископ происходил из детей боярских — и выдал родную внучку за сына торговца холстом? Некоторые исследователи предполагают, что Анкудинов был незаконнорожденным отпрыском знатной семьи. Но какой?

Говорил сбивчиво, противоречил сам себе, а потом и вовсе перестал отвечать. Адам Олеарий считал, что тот притворялся сумасшедшим.

Трудно сказать, было ли это безумие, храбрость или просто усталость человека, который слишком далеко зашел. Возможно, просто все сразу.