Дьявол в деталях

Как найти убийц с трассы «Дон»?

Трасса М4 «Дон»
Трасса М4 «Дон»
Фото: Георгий Шпикалов / ИТАР-ТАСС

Серия загадочных убийств на трассе «Дон» и в ее окрестностях, совершенных весной-летом 2014 года, уже признана самым громким криминальным событием последних лет. Новость о поимке подозреваемых, вскоре опровергнутая, заставляет вновь задаться вопросом о методах расследования подобных преступлений.

С этим вопросом «Лента.ру» обратилась к бывшим и действующим сотрудникам правоохранительных органов.

В ожидании случайности

Елена Лысенко, адвокат, старший лейтенант юстиции в отставке, бывший руководитель следственного отдела по расследованию экономических преступлений Норильского РОВД:

— Такое впечатление, что в этом деле вообще нет никаких зацепок. Или же, может быть, и есть какие-то оперативные данные, но они не разглашаются. Что касается слюны, найденной на месте преступления, то по ДНК действительно можно найти человека, если он «засветился». А если он никогда не пересекался со следствием? Есть масса преступлений, по которым не сохранились не только ДНК, но даже отпечатки пальцев. По многим преступникам нет дактокарты. К тому же массовая дактилоскопия у нас была введена в 2008 году, а сбор ДНК еще позже. И еще: биологические материалы берут у обвиняемых, если были совершены преступления против личности — убийства, изнасилования. А при разбое, хулиганстве данные о преступнике не сохраняются. Кроме того, даже если удастся найти человека с таким же ДНК, этого мало. Нужно еще доказать, что именно он участвовал в убийстве. Вдруг слюна попала на место преступления случайно? Кстати, то, что полиция проверяет только окрестные поселки и там собирает слюну у местных жителей-добровольцев, тоже странно. Почему решили, что преступник живет в этом районе? Возможно, пока правоохранительные органы отрабатывают карту совершаемых преступлений, ограничили район поисков.
Что касается методик расследования: по моему опыту, каждый опер должен быть по-своему талантлив. Общие мерки и стандарты тут не подходят. Каждое дело — особенное. А в этом деле много сложностей, одна из них — отсутствие очевидцев. Вторая и, наверное, главная — отсутствие мотива.

Безмотивные преступления расследовать сложнее всего. Говорят, гуляет версия о том, что убийства совершает «банда маньяков». Это невозможно. Маньяки не собираются в группы. Они действуют поодиночке. В то же время, судя по всему, тут какой-то психопат — если эти убийства совершает один человек. Возможно, у убийцы что-то связано с трассой М-4. Допустим, произошло ДТП, наезд на близкого человека, или же он сам пострадал. Это лишь одна из версий. Не исключено влияние каких-то психических отклонений. А, может, он совершает убийства во вменяемом состоянии — если это месть чистой воды. Тогда прослеживается хоть какой-то побудительный мотив, ведь ни ограблений, ни угонов машин не происходит. А убийство ради убийства — это, конечно, психическое отклонение.
В таких случаях к делу подключаются психиатры, и я думаю, что они уже работают в составе следственной группы. При серийных убийствах это обязательная практика.

Стритрейсеры, пытающиеся своими силами патрулировать трассу, действуют, с одной стороны, противозаконно, но в то же время самоуправства в их поступках нет, поскольку нет никаких негативных последствий. И этот метод может сработать и помочь следствию. Если они наткнутся на убийц — это, понятно, из области случайности. Но зачастую такого рода преступления и раскрываются именно случайно.

Думаю, что трассу проверяют и оперативники в гражданской одежде и на гражданских машинах. Общественность зря возмущается отсутствием информации о расследовании. Было бы глупо сообщать во всеуслышание, что полиция отправилась патрулировать трассу, это испортит все дело. Афишировать свои действия в ходе расследования оперативники и следователи не должны.

Проверять нужно все

Владимир Жеребенков, адвокат, полковник в отставке, бывший следователь Следственного комитета МВД РФ:

— В первую очередь я бы подключил агентуру. Агентурная сеть всегда есть у следствия — и в таких преступлениях она обязательно должна работать.

Если вещи похищались, нужно проверять все возможные места, куда могут сдать краденое: ломбарды, скупки. Да, вроде бы ничего не похищено, но мы же не можем точно знать, что везли в машине жертвы убийц.
Обязательно нужно провести технические мероприятия. Взять биллинги телефонных переговоров в данном районе в дни убийств. И сравнить их между собой. Какие-то номера обязательно совпадут.

Есть данные, что часть убийств была совершена на конкретном отрезке трассы. Значит, нужно его проверить. Взять записи видеокамер. И продолжать патрулировать этот участок. Отправить туда оперативные группы. Использовать все новейшие технические средства — тепловизоры, инфракрасные камеры, которые «пробивают» на 15 километров. Нужно проверить, какие машины проходили через посты ДПС в эти дни, просмотреть поток машин. Закономерность наверняка выявится.

Стоит прочесать лесные массивы вокруг мест, где совершались убийства. Убийцы обязательно наследили. Где-то может валяться окурок, а может, они сбросили стволы в лесу. Кстати, я обязательно бы обратился за помощью к местным охотникам. Они покажут все неизвестные тропки в чаще и обязательно заметят что-то необычное. Вот здесь была засада, здесь кто-то лежал и так далее.

Мы столкнулись с серьезнейшим преступлением, и нужно мобилизовать все силы. Преступления, имеющие хоть какие-то общие закономерности, нужно объединить в одно дело, чтобы оперативники и следователи работали вместе.

Читайте следы

Михаил Трепашкин, адвокат, полковник запаса, бывший сотрудник центрального аппарата КГБ СССР, руководитель отдела по расследованию особо сложных дел и организованной преступности, бывший сотрудник Управления собственной безопасности ФСБ РФ, бывший руководитель следственного отдела Управления налоговой службы по Московской области:

— На месте преступления всегда остаются гильзы, по которым можно определить тип оружия, количество использованных стволов. Оружие регистрируется по пулегильзотекам. Когда оружие выходит с завода, поступает в правоохранительные органы или торговые точки, а затем потребителям — проводится контрольный отстрел и регистрация, а все данные вводятся в компьютер. Даже если преступник использовал нелегальное оружие, все можно вычислить. У меня был случай, когда мне подкинули пистолет и написали, что он использовался боевиками. Но я смог найти концы — пистолет оказался из таможенных органов. На пулях тоже остаются различные следы, это может вывести на использованное оружие.

Патрон сам по себе внутрь пистолета не попадет — значит, его брали в руки. На гильзах остаются отпечатки пальцев.
Часто стволы сбрасываются. И даже если преступник тщательно протрет оружие, в местах соединения затвора остаются биологические следы. По ним можно найти убийцу. Так что поиск оружия крайне важен.
Вообще, поиск преступника по оружию — оптимальный вариант. Мы находили убийц даже в течение суток, по горячим следам.
Если преступники подходили к машине, нужно изучить следы и выяснить, не «светились» ли они в других подобных преступлениях. Правда, последнее время база данных хромает. Раньше в общую базу правоохранительных органов заносили все, любую найденную вещь, любой след. Это серьезно облегчало поиск преступников.
Нужно использовать возможности одорологии. С любого следа шприцем можно взять запах и законсервировать его. Поисковая собака по запаху возьмет след и на месте другого преступления.

Обязательно тщательное обследование местности. Возможно, преступники курили, бросили окурок, салфетку, спичку или зажигалку. Кстати, метод обследования места происшествия тоже в последнее время хромает. А ведь то, что можно обнаружить на месте преступления, помогает в создании психологического портрета преступника. Подключившийся к расследованию психолог способен сказать, какого возраста разыскиваемый человек, какие у него особенности. Это сильно сужает направление розыска.

То, что проверяют близлежащие поселки и дороги, — это правильно. Преступники могут и не жить в этих населенных пунктах, но могут приезжать на М-4 с соседних трасс, быстро перескакивая потом обратно на свои направления. Нужно проверить записи камер всех окружных дорог.

Мотива убийств не может не быть. Кстати, трасса Москва — Дон уже как-то была местом похожей бойни. В 2004 году на М-4 орудовали преступники, убивавшие водителей. Они оказались двумя солдатами-дезертирами: убивали ради наживы, забирали деньги, чтобы было на что покупать еду, а вещи и даже автомобили пытались сбывать. В нынешних случаях ничего не похищается. Значит, нужно искать иной мотив. На действия сумасшедшего человека это не похоже. Но я не исключаю, что преступления носят некий психологический характер, скажем, среди националистов встречаются люди с разными особенностями психики.

Что касается политической версии о мести граждан Украины за происходящее в их стране, тут я не вижу прямой связи. У политических преступлений особый почерк: преступники всегда оставляют какой-то знак, сообщающий о том, что они действуют в интересах определенной политической группы или ради какой-то политической идеи. Скажем, флаг, записку и так далее. Здесь этого нет.

Самое важное — быстрая и тщательная работа следствия. В 1994 году, когда произошли подрывы в бакинском метро, в Минводах и Дербенте, я возглавлял оперативно-следственную группу. Я взял себе 25 человек, за десять дней мы нашли и задержали всех подозреваемых, и они начали давать показания. За столь «горячее» раскрытие преступления я получил внеочередное звание подполковника юстиции. Почему тут так долго ищут убийц, сказать трудно. В любом случае, все зависит от профессионализма следователей и оперативников.

Дмитрий, старший прапорщик, действующий сотрудник Московского уголовного розыска:

— Для оперов самое важное — детали. Почему убийцы нападали именно на этих водителей? Просматривается ли какой-то принцип отбора жертв? Преступников интересовали семейные пары или водители-одиночки? Вообще, если за этим стоит человек с психическими отклонениями, то он не будет нападать на всех подряд, у него наверняка есть какая-то цель. Или принцип «работы». Когда мы ловили битцевского маньяка, искали его по определенным данным: мы знали уже, что он спаивает любителей выпить.

Нужно обследовать все участки, каждый метр не только вокруг автомобиля, но и окрестную местность. Где-то сломаны кусты, где-то валяется бычок, какова форма окурка — важно все. По таким деталям можно узнать, был ли этот человек мужчиной, женщиной, ребенком, стариком. Нервничал ли он или нет во время ожидания, в момент совершения преступления. Стоит обратить внимание и на ленты с шипами. Промышленного ли они производства или ручной работы? Это может навести на след преступников.

подписатьсяОбсудить
Закат Атлантропы
Как немецкий архитектор хотел спасти белую расу
Корабль у Марса (в представлении художника)Прощай, Земля!
Илон Маск представил план колонизации Марса
Праздник школоты
С какими неприятными сюрпризами столкнулись посетители «Игромира»
Во всю дурь
Как метамфетамин стал залогом побед гитлеровской Германии
Шедевр под носом
Самые популярные фотографии Instagram за сентябрь
Ким КардашьянЧто угрожает Кардашьян
Семь самых ярких пранков со знаменитостями
Джентльмен из песочницы
10 ярких поступков детей, поставивших на место знаменитостей и политиков
Рожать нельзя помиловать
Как живет страна, где за аборт можно получить 10 лет тюрьмы
Осенний набор
Все премьеры Парижского автосалона
Париж-2016
Репортаж с Парижского моторшоу: день первый
Великий увозитель
Все, что нужно знать о новом Land Rover Discovery, в 27 фотографиях
Лошади на литры
Самые вместительные машины с моторами мощностью 600 л.с. и больше
Стенка на стенку
Джоконда, покемон и Корлеоне с Чебурашкой — лучшее от уличных художников Москвы
«За годы ожидания мы выдохлись. Живем сейчас где попало»
История покупателей жилья, заселенных в недостроенные дома в Подмосковье
«Мне угрожали, обещали закатать в асфальт»
История валютной ипотечницы, которая прошла оба кризиса и ни о чем не пожалела
Что-то пошло не так
Как выглядят населенные насекомыми города, жизнь без неба и море над головой
Кто купил Америку
Десять человек, которым на самом деле принадлежат земли США