Дэвид Финчер: «Это история трагического вампиризма»

Режиссер «Бойцовского клуба» снял триллер «Исчезнувшая»

Кадр из фильма фильма «Исчезнувшая»

Все было готово для празднования пятилетнего юбилея супружеской жизни, когда вдруг необъяснимо пропал один из виновников торжества. В доме остались следы борьбы, кровь, которую явно пытались стереть, и цепочка «ключей» в игре под названием «охота за сокровищами» — красивая, умная и невероятно изобретательная жена ежегодно устраивала ее для своего обожаемого мужа. Фильм «Исчезнувшая» Дэвида Финчера, автора культового «Бойцовского клуба», вышел на экраны России и США на этой неделе.

Какой была ваша первая реакция после прочтения «Исчезнувшей»?

Финчер: Мне показалось, что это ярко выраженный и очень современный взгляд на межличностные отношения. Все вверх тормашками. Я наслаждался и подумал: «Оп-па, я такого раньше не читал!».

Многие считают, что в книге Гиллиан Флинн довольно цинично описаны отношения между людьми. Вас это не задело?

Задел ли меня цинизм автора? Нет. Я думаю, что, люди, обеспокоенные чьим-то цинизмом, как правило, слегка трусливы.

Понятно, почему продюсеры захотели экранизировать бестселлер — коммерческие соображения. А что привлекло вас?

Я считаю, что любой режиссер обязан найти в каждом случае, когда он берется снимать кино, что-то такое, что интересно именно ему, не оглядываясь ни на кого. Мне была интересна эта история.

Это история двух героев — Эми и Ника, которые как бы опираются один на другого. Она довольно литературна. Трудно было переносить на экран?

Гиллиан Флинн совершила ловкий скачок от своего романа к сценарию фильма. И я с ним полностью согласился. Она быстро поняла, что если в книге постоянно звучит внутренний монолог, вы не можете его экранизировать. Нельзя сопровождать актера закадровым тестом и описывать то, что у него в данный момент происходит в голове. Я был весьма впечатлен способом, которым Гиллиан решила эту проблему, написав соответствующие главы сценария.

Вы вмешивались в сценарий? Поправляли и говорили — нет, тут я хочу другой поворот событий, более драматичный…

Нет, скорее я очищал кусок мрамора от всего лишнего, по выражению Микеланджело. А Гиллиан мне в этом всячески помогала, она замечательная. Это пример того, как автор смог посмотреть на свой роман глазами кинорежиссера. Она поняла, что у нас нет возможности оставить все, что есть в книге. Что у нас только два часа экранного времени. Два часа.

То есть для вас сотрудничество с автором было продуктивно?

Более чем! Это пример самого тесного и сплоченного взаимодействия, какое только может быть между автором сценария и режиссером. Мне вообще показалось, что она пишет для себя пятнадцатилетней, которая сидит в кинозале, ест попкорн и думает «Ну, круто!..»

Получается, Гиллиан не особо настаивала на близости к тексту своего романа?

Классно, когда можно сказать автору: «Этот мотив безупречен для романа и написан прекрасно, но я не могу оставить его в сценарии, потому что не знаю, как показать на экране». А она всегда предлагала что-нибудь: «А давай вот так?». Это было для меня настоящим подарком.

Вы что-нибудь предлагали пересмотреть актерам при подготовке к съемкам?

Нет, о кино я почти не вспоминал. Для меня вся эта история словно собрана из заголовков новостной ленты. Она вне сферы кинематографа, больше относится к жанру реалити-шоу, «трагическому вампиризму».

Ваше кино о современных взаимоотношениях или в большей степени о мире, который формируют медиа с помощью сенсаций?

Это в первую очередь фантастическая история, мы просто стараемся сделать ее правдоподобной. Главной задачей было не потерять ту магию, которой удалось достичь Гиллиан, все эти зловещие повороты триллера-загадки, все важные вещи о межличностных и межполовых взаимоотношениях, о политике, об ожиданиях.

Бен Аффлек в фильме выглядит так, будто родился для этой роли...

Я точно знал, что мне нужно. От актера требовалось, попросту говоря, способность засунуть в задницу все свои амбиции и просто сдохнуть под грузом, который валится на его героя, Ника. У Бена это здорово получилось.

А что вас привлекло в Розамунд Пайк?

Во первых — загадка. Я видел ее в нескольких фильмах, но так и не смог раскусить. Это редкое качество. Я считаю, вообще говоря, своей сильной стороной способность рассмотреть «механизм» работы актера, все его трюки, «фишки». Но «прочитать» Розамунд у меня никак не получалось, это было интересно. Во-вторых, Эми по сюжету — единственный ребенок в семье. Встретив ее, я увидел воплощенный архетип единственного ребенка — комнатное растение. Сразу видно, что она выросла среди взрослых.

В кино сложно передать настроение, возникающее при чтении книги. Было ли это проблемой для вас?

Да, это магический процесс. Меня как-то спросили о технических трудностях, а я отвечаю: нет в этом фильме никаких технических трудностей. Все трудности на сто процентов связаны с тональностью. Как ее передать?

Глядя на результат, вы готовы сказать: «Да, это то, что я хотел сделать, я доволен»?

Я думаю, все получилось так, как мы задумывали. Пару сцен я бы, может, переснял, но особого смысла в этом нет. Получатся ли они лучше на все сто? Нет, улучшатся процентов на 15. В целом, я считаю, мы сняли тот фильм, который решили сделать, когда начинали работу.