Мулла Омар, друг китайцев

Чем Китаю грозит смерть лидера «Талибана»

Мулла Мансур и Мулла Омар
Мулла Мансур и Мулла Омар
Фото: Rahmat Gul / AP

Смерть муллы Омара сулит неприятности всем участникам и заинтересованным сторонам афганского конфликта. Ушел человек, гарантировавший хоть какую-то стабильность в «Талибане», и оказалось, что с Омаром плохо, а без него — еще хуже. Только-только наметившийся диалог между Кабулом и талибами отложен на неопределенное время, а полевые командиры почувствовали свободу от железной руки муллы. В этой ситуации есть и еще один проигравший — Китай: пока мулла Омар был жив, Пекин был спокоен за свои рубежи и набирал очки, играя роль посредника в процессе афганского урегулирования. Если же разные группировки внутри «Талибана» начнут грызню между собой, все результаты, достигнутые Китаем в упорной работе на дипломатическом поле, пойдут прахом.

Мир, дружба, «Талибан»

До второй половины XX века в Пекине вообще мало интересовались Афганистаном. Казалось, что с этой изрезанной горами страны на западной окраине империи просто нечего взять. Единственное, что связывало афганские племена и Китай, — караванный маршрут, идущий через Синьцзян, в то время еще не входивший в состав Поднебесной.

После окончания Второй мировой войны и образования КНР, которая стала постепенно претендовать на роль регионального лидера, а затем и соперника СССР в роли защитника прогрессивных режимов третьего мира, китайцы начали вкладываться в Афганистан: строили там заводы и фабрики, ГЭС и ирригационные сооружения, пытались даже заниматься шелководством. После того как в страну в 1979 году вошли советские войска, китайцы сделали ставку на моджахедов, перебрасывая им автоматы, винтовки, мины и ракеты, сперва напрямую через Ваханский коридор, а затем через Пакистан.

Однако в 1990-е годы после вывода советских войск и последующего падения режима Наджибуллы в Афганистане воцарился хаос, сменившийся затем владычеством «Талибана». К талибам китайцы ключи подобрать не успели, а контакты с «Талибаном» были Пекину жизненно необходимы: в окрестностях афганской столицы начали действовать лагеря подготовки уйгурских террористов, проникавших впоследствии в Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР).

Китайцы пытались выйти на контакт с лидерами «Талибана». Те охотно шли навстречу, брали деньги, клятвенно обещали, что лагеря будут закрыты, но там год за годом по-прежнему готовили уйгурских боевиков. Процесс сдвинулся с мертвой точки лишь в ноябре 2000-го, когда посол КНР в Пакистане добился встречи с муллой Омаром. Тот заявил, что уйгурских боевиков из Афганистана изгонять не будет, но пообещал, что не допустит самостоятельных действий уйгурских отрядов и запретит им осуществлять атаки с афганской территории. После этого уйгурский вопрос был закрыт, а в Пекине за муллой Омаром закрепилась репутация человека слова.

С тех пор Китай, одной рукой помогая официальному Кабулу, другую неизменно держал на пульсе «Талибана». После вторжения американцев в Афганистан китайские деньги в страну полились рекой, но одновременно китайцы укрепляли контакты и с «Кветта шурой» — верховной структурой талибов.

За прошедшие годы китайцы завоевали в Афганистане реноме миротворцев. Ни одна страна не сделала столько для решения афганской проблемы: в Пекине официально принимали представителей Кабула и неофициально — посланцев «Талибана». Признанием высокой роли КНР в мирном урегулировании стало присутствие китайских дипломатов на первом раунде переговоров представителей афганских властей и талибов. Даже Пакистан, традиционно ведущий сложную политическую игру в регионе и раздувающий конфликты для своей выгоды, китайцы заставили работать на благо мирного процесса. Пекину урегулирование в Афганистане жизненно необходимо: если враждующие стороны не удастся усадить за стол переговоров, КНР столкнется с серьезными проблемами.

Уйгурский вопрос

Первая и основная из них — сепаратистское движение в Синьцзяне, где уйгурские сепаратисты который год борются за создание собственного независимого государства Уйгуристан, нападая на китайских солдат и полицейских, убивая этнических ханьцев и лояльных Пекину соплеменников, устраивая теракты в общественных местах.

Долгое время уйгурские боевики, бежавшие от китайцев, находили убежище в Афганистане и пакистанской Зоне племен. Но в 1980-х — первой половине 1990-х уйгурам не давали развернуться сами же моджахеды: для войны с правительственными и советскими войсками им были необходимы китайские поставки вооружения и боеприпасов. Пекин фактически покупал за небольшие деньги лояльность исламистских боевиков на своей западной границе, заодно их же руками сдерживая активность уйгуров. Дошло до того, что в 1997 году сам Усама бен Ладен заявил по поводу очередного теракта в Синьцзяне, что он был организован ЦРУ, чтобы рассорить Китай и исламский мир.

Стабильность в Синьцзяне критически важна для Пекина не только потому, что уйгурские боевики угрожают внутренней стабильности КНР. Через СУАР и далее через Среднюю Азию идет Экономический пояс шелкового пути — амбициозный китайский инфраструктурный проект. Таким образом, терроризм в Синьцзяне и дестабилизация обстановки в Афганистане с последующим выплеском нестабильности в Среднюю Азию равно мешают реализации стратегических планов КНР.

«Радикальный ислам становится главной угрозой стабильности в СУАР, это все больше осознается китайским руководством, которое раньше в основном было сосредоточено на борьбе с сепаратистскими тенденциями. Дестабилизация в Афганистане также рассматривается как возможность для усиления радикальных исламских группировок по всему региону. С этой точки зрения Афганистан важен не только для обеспечения экономических интересов Китая в Пакистане, но и в контексте безопасности — как региональной, так и внутренней, что для китайского руководства является безусловным приоритетом», — прокомментировал «Ленте.ру» ситуацию старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО Игорь Денисов

Хозяева медной горы

Нельзя забывать и об экономических интересах Китая в Афганистане. В 2007 году холдинг China Metallurgical Group Corporation (МСС) получил 30-летний контракт на разработку огромного медного месторождения Айнак. Условия соглашения предусматривали, что КНР предоставит инвестиции в 3,5 миллиарда долларов, — Айнакский контракт стал самой крупной сделкой с иностранным участием за всю историю Афганистана. Общее количество меди в Айнаке оценивается в примерно шесть миллионов тонн — таким образом, общая прибыль MCC может составить десятки миллиардов долларов. В обмен афганское правительство рассчитывало получить новые рабочие места, предприятие по производству меди, электростанцию, шоссе и железную дорогу.

Подписание контрактов и пожатие рук на камеры всеми было воспринято с оптимизмом: Китай, казалось, четко продемонстрировал заинтересованность в нормализации обстановки в Афганистане. Но вскоре оптимизм уступил место разочарованию: китайцы не спешили выполнять свои финансовые обязательства. Как объясняли в 2014 году в неофициальной обстановке представители МСС, ситуация в Афганистане тяжелая, стабильности нет, цены на медь падают, экономика Китая замедляется, и вкладывать деньги в разработку месторождения в этих условиях неразумно. МСС предложил Кабулу изменить условия сделки, исключив из нее обязательства по строительству почти всей инфраструктуры, кроме дорог.

Внезапно обнаружилось, что афганцы тоже недовольны. Дауд Шах — новый министр недр в правительстве Ашрафа Гани — на днях заявил, что разработка месторождения сейчас противоречит государственным интересам страны и что Кабул готов перезаключить контракт — на новых условиях, более выгодных для себя. Очень кстати выступили археологи, объяснившие, что в случае начала работ будут безвозвратно уничтожены исторические памятники — наследие Афганистана и всего человечества. Афганская пресса вспомнила старые слухи о том, что тендер китайцы выиграли не совсем честным путем: якобы в 2007 году служащие министерства недр, включая руководителя ведомства, получили немалые взятки, что позволило MCC избавиться от конкурентов.

Но Айнак — слишком большой куш, чтобы так просто его бросить. До истечения срока аренды осталось 22 года. Учитывая, что правительство Ашрафа Гани уже выразило крайнюю заинтересованность в дальнейшем укреплении отношений с Китаем, с археологами, старыми слухами и мятежным министром китайцы, если захотят, как-нибудь справятся. Есть проблемы и посложнее.

Мулла умер, да здравствует халифат?

Учитывая заинтересованность Китая в стабильности в Афганистане, которую диктуют и экономические, и политические интересы, смерть муллы Омара для Пекина может оказаться тяжелым ударом. Мулла Мансур, наследник Омара, в принципе известен как человек достаточно лояльный Исламабаду, а следовательно и Пекину. Но его положение крайне шаткое: в «Талибане» хватает полунезависимых группировок и фракций, не желающих мирного урегулирования. Даже если Мансур согласится на переговоры, есть шанс, что Кабул, Исламабад и Пекин в итоге договорятся лишь с умеренным крылом движения, и не факт, что эти договоренности устроят остальных талибов.

Не исключен и худший сценарий — возможный раскол внутри «Талибана», который полностью обнулит в глазах талибов весь политический капитал КНР, с таким трудом наработанный китайскими дипломатами. Даже сейчас некоторые группы — к примеру, «Техрик-е Талибан Пакистан» и Исламское движение Узбекистана, которые сотрудничают с «Талибаном», но при этом резко негативно относятся к Исламабаду, — активно контактируют с уйгурскими боевиками, поставляя им оружие и взрывчатку и помогая устраивать теракты. О своем намерении оказать помощь уйгурским единоверцам заявило и «Исламское государство» (ИГ, запрещенная в России террористическая организация): его ряды постоянно пополняют боевики из уйгурской диаспоры в Турции, в последнее время там замечены даже представители китайской народности хуэй — этнических ханьцев, давно принявших ислам.

В апреле Исламское движение Узбекистана объявило о том, что приносит клятву верности халифу ИГ — Абубакру аль-Багдади. Если «Талибан» действительно начнет распадаться, то ИГ автоматически станет центром притяжения для всех мелких групп, желающих продолжать войну. И в отличие от «Талибана» договориться с ИГ вряд ли удастся.

Обсудить
Пришли к успеху
Американская секта порабощала женщин, клеймила их и мучила диетами
Шпион, разлогинься
Мировые корпорации породили свои ЦРУ и КГБ, но проиграли интернету
Шам на крови
Что скрывает павшая столица «Исламского государства»
Пиво и сигареты
Тайная жизнь Северной Кореи
Иссам ЗахреддинХалифат убери
Сирийский терминатор три года косил джихадистов, но взорвался в день победы
Тигуанище
Мы поехали на тест одного удлиненного VW Tiguan, а встретили сразу два
Дайте грязи: конкуренты вседорожному хэтчу Kia Rio X-Line
Renault Sandero Stepway, Lada Vesta SW Cross и другие приподнятые бюджетники
Как через Instagram продают машины за миллионы
Соцсети, молодеющие покупатели и другие причуды современного рынка суперкаров
Семиместность не порок
Как из пятиместной Mazda CX-5 получился семиместный кроссовер CX-9
Братва помнит
Чем украшают могилы криминальных авторитетов
Интим предлагать
Секс стал способом решения квартирного вопроса
«Я тупо решила, что теперь ем одну гречку»
Одинокая мать год сидела на крупе, чтобы накопить на квартиру
Раз, два, взяли!
Жилье в Крыму пока еще можно купить за копейки