«Столько мяса мы никогда не видели» 35 лет назад окончательно рухнул железный занавес. Как советские люди выходили из изоляции?

20 мая 1991 года, ровно 35 лет назад, окончательно рухнул железный занавес — гражданам СССР разрешили свободно выезжать за границу. Выездные визы, для оформления которых людям приходилось собирать массу документов, стали больше не нужны. Отныне для совершения поездки требовались лишь загранпаспорт и виза того государства, которое хотел посетить гражданин. Впервые за 70 лет советской власти жители СССР получили право перемещаться туда, куда они пожелают, и постепенно начали выходить из изоляции. Новый выездной режим способствовал стремительному росту числа туристов, эмигрантов, укреплению бизнес-отношений. «Лента.ру» попросила россиян вспомнить, каким предстал перед ними мир, когда в конце 1980-х — начале 1990-х они впервые выехали за пределы СССР.

***

28 августа 1986 года вышло правительственное постановление, существенно упрощавшее выезд граждан из СССР. Так, если прежде разрешалась лишь одна загранпоездка в год, то отныне покидать страну по частным делам стало возможно по мере необходимости. Существенно упрощалась и процедура оформления выезда, упразднялось обязательное до того требование предоставлять характеристики, получать разрешение начальства по месту работы или учебы, согласовывать свои планы с партийными и комсомольскими органами.

Предусматривались и другие меры по облегчению пересечения границы. Как следствие, поток выезжающих из СССР в 1987 году увеличился вдвое и достиг 550 тысяч человек. С апреля 1988-го отменялись справки с места жительства, сокращалось количество вопросов в анкетах, снимались ограничения на временные поездки в капиталистические страны. Вероятно, на позицию генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева, помимо прочего, повлиял опыт Югославии, где, несмотря на строительство социализма, гражданам предоставлялось право свободного выезда.

Следующий этап либерализации выезда за рубеж пришелся на начало 1989-го: теперь для совершения частной поездки не требовалось разрешения партии. Но оставались еще выездные визы (только за первую половину года их выдали более 1,8 миллиона).

Окончательно свободу передвижения наших людей закрепил Закон СССР от 20 мая 1991 года «О порядке выезда из СССР и въезда в СССР». Отныне, чтобы совершить путешествие за границу, нужна была только въездная виза иностранного государства, которое собирался посетить советский гражданин. Благодаря этому решению Горбачева миллионы людей получили шанс исполнить свою мечту и посмотреть мир.

Закон должен был вступить в силу 1 января 1993 года, но распад СССР ускорил этот процесс. А 15 августа 1996-го был принят Закон «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», регламентировавший порядок пересечения новых российских границ.

«Удивил больше всего туалет в Германии»

Дмитрий Польняков:

Футбольной команде ЦСКА в ноябре 1992 года предстоял ответный матч квалификации Лиги чемпионов с «Барселоной». С распространением информации тогда было худо, однако мой товарищ, один из крупнейших футболофилов Питера, откуда-то узнал о том, что готовится поездка в Испанию. В общем, мы решили ехать. Это был первый организованный массовый выезд болельщиков ЦСКА в Европу.

Поездка стоила 200 долларов и включала проезд от площади Маяковского до Барселоны и обратно, одну ночь в гостинице и один завтрак. Отправились компанией из шести человек. Автобус забился примерно наполовину, поэтому каждый мог занять два места. Помню, что мы застряли на таможне в Бресте и простояли там около двух суток, ждали каких-то документов из Москвы. Из-за этого не успели в Париж, куда все очень хотели.

Если бы пограничники заинтересовались спиртным (а провозить можно было лишь две бутылки на человека), у нас был заготовлен ответ: «Да это доктор такую диету прописал». Они, конечно, смотрели, нюхали, но пропустили нормально. Обратно в Москву привезли одну бутылку из 40… Брали в основном на продажу, но торговля не задалась, все выпили сами.

Ехали не без приключений. В Белоруссии пацаны украли на левой заправке бочку солярки. Хотели подсобить водителям, однако местные просекли и предъявили. Пришлось вернуть. А удивил больше всего туалет в Германии. С душем, биде. Прямо в чистом поле! Казалось, из крана идет минеральная вода. Все мы, конечно, ничего подобного никогда не видели. Ребята пытались скрутить туалетную бумагу — просто ради интереса. И не смогли, она все не кончалась. Надо ли объяснять, что такое туалет в России 1992 года…

Питались в основном тем, что взяли с собой. На кармане не было ни копейки. Вообще, собирались толкать то, что захватили, но торговля что-то не пошла. Помню, в Карлсруэ мы явились на местный Арбат, выложили на скамейку матрешек и водку. Однако никто так и не подошел.

Под Барселоной нас поселили в гостинице, построенной специально для Олимпиады-1992. Местные уже щеголяли в шубах, а наши спокойно купались в море. Пошли гулять, еще один шок: все улицы забиты машинами! Просто несравнимо с тогдашней Москвой, где нельзя было оставить авто без присмотра — колеса снимут или зеркала украдут, аккумулятор, магнитолу… А тут машины стоят себе спокойненько, все иностранные, красивые, дорогие. Сейчас сложно поверить, но мы были жутко потрясены и еще долго это обсуждали.

Относились к нам, кстати, весьма сочувственно. Помню, портье поинтересовался, откуда мы прибыли. Ответили, что из Москвы. «И что, у вас совсем ничего нет?» — спросил он, сделав характерный жест пальцами. Мы лишь пожали плечами и пошли гулять. Потом возвращаемся, а у двери номера стоит пакет: в нем колбасная нарезка, булки, виноград. В знак благодарности мы поставили ему стакан водки. Портье сопротивлялся, но выпил.

В день матча мы слонялись в окрестностях стадиона «Камп Ноу». Хотелось посмотреть город, но было страшновато, плюс беспокоились из-за незнания языка. У стадиона удалось продать альбом со значками. Сделка получилась выгодной, и в кармане наконец завелись деньги. Платить за билеты, правда, нам не пришлось — достать их помогли бывшие футболисты ЦСКА, игравшие в то время в барселонском «Эспаньоле». Некоторые из наших ребят почему-то сели на чужие места. Понятно, местные возмутились. Бычились друг на друга, затем наши вдруг стали скандировать: «Франко, Франко!» Не знаю, что они имели в виду. Пришли жандармы и ребят увели. В итоге первый тайм мы смотрели вшестером и с мешком сухарей.

На второй тайм задержанных вернули на трибуну. ЦСКА уступал со счетом 0:2, но сумел вырвать победу (3:2) и пробился в групповой этап. Это было настоящее чудо, легендарная страница в истории нашего футбола! После игры к нам подходили «шубы», с восхищением жали руки. А когда сели в автобус, в нас полетели камни, разбили одно окно. Водитель психанул и погнал прочь от стадиона, не дождавшись доброй половины наших.

Потом поехали в сторону Москвы. Остановились во Франкфурте, пытались торговать на рынке. Вот там матрешки шли на ура. Помню, очень мучились, приделывая кокарды на шапки-ушанки. А туркам красные звезды не понравились, потребовали отколоть, зря только мы старались. За головной убор давали десять марок, для нас это были большие деньги. Кто-то умудрился загнать офицерский китель. Поэтому обратно мы ехали уже как состоятельные люди, веселились и пьянствовали. Кто был послабее, блевал.

«Британскую визу я получал с боем»

Сергей, Москва:

Первым за границей побывал мой отец. Начало 1992 года, в России еще царила разруха. В Швеции ему довелось испытать настоящий культурный шок. Например, папа не знал, как чистить киви, и ему показывали, как их едят. В подарок любимой кошке он привез пакетики Whiskas — у нас этого еще не было. Для сравнения: в Вышнем Волочке «Вискас» появился году в 1993-м, и местные мужики охотно брали его на закуску.

В 1994-м уже мы с мамой поехали в Кельн к друзьям отца. Получить визу тогда было очень сложно, доходило до драк. Хорошо помню дикие очереди, в которые надо было записываться, переклички. Люди в то время вообще были очень заведенные.

Тогда в самолетах можно было курить. Делали это на задних сиденьях, и дым медленно стелился по всему салону. В этом отличие эпох — никто и не думал возмущаться, хотя на борту могли быть дети.

В нашем представлении заграничные рестораны — это праздник, который всегда с тобой. Куда там! Выяснилось, что по воскресеньям в Германии не работает вообще ничего, кроме ливанского кебаба. Потом пошли гулять и увидели нарядную процессию: все в яркой одежде, дуют в трубы, песни орут. Оказалось, это был день местной пожарной дружины, что нас тоже немало удивило.

Конечно, Кельн был не такой, как сейчас. С тех пор бывал там неоднократно, и город порядком подзагадился. Тогда Кельн еще соответствовал представлениям о немецких городах с их знаменитой чистотой и пунктуальностью. Дорогу на красный свет никто не переходил, как сейчас. У нас — наоборот: тогда переходили, теперь нет.

Изобилие в магазинах уже особо не поражало, все-таки к 1994 году и в Москве кое-что появилось (это в 1980-е советские люди падали в обморок от заграничных товаров). Но ассортимент, конечно, был немного другой. Ох и намучились мы тогда с тележками в супермаркетах! Взять ее можно было за монетку, как и у нас сейчас. А чтобы получить ее обратно, надо было после использования прицепить свою тележку к другой. Мы этого, естественно, не знали, и каждый раз теряли на ровном месте 50 пфеннигов, пока сердобольная немка специально не подошла к нам и все не показала. Немцы вообще поразили доброжелательностью, тогда как у наших людей «с клыка капало».

Русских за границей еще было мало. Помню, в поезде оказались в одном купе с парнем из бывшего СССР. Мы разговорились и расстались лучшими друзьями. Слыша русскую речь, в те времена разве что на шею не бросались. То есть те, кто говорил на русском языке, за рубежом старались держаться друг друга.

Моя мама купила шубу, как сейчас помню, за 990 марок. Давно о такой мечтала. Экоактивисты тогда еще не поливали краской тех, кто ходит в мехах, и не кричали про убийство животных, поэтому немцы 30 лет назад спокойно расхаживали в шубах.

На следующий год я поехал в Англию в студенческий лагерь. Его держали австралиец и его супруга, россиянка, — как говорили, из бывших проституток. Судьба — примерно как у героини «Интердевочки», только с благополучным концом. К русским еще сохранялся повышенный интерес. Мне запомнился индус из Сингапура, сын какого-то чайного короля. Он мне казался очень взрослым мужчиной, ему было лет 40, а он все учился. Видимо, не хотел работать, а папа не терял надежды, что чадо выучится и возьмется за ум.

Кстати, британскую визу я получал с боем. Очередь была месяца на два вперед, а мне улетать через две недели. Каждый день требовалось отмечаться в списках для соискателей виз. Я день сходил, второй… Помню, одна женщина не подошла на перекличку в срок, и ее вычеркнули из списка. Потом она явилась, билась в истерике, выхватила список и порвала. Все это сопровождалось потасовкой, шумом, дикими воплями. Видимо, такое происходило там постоянно. В какой-то момент на порог выскочила британка с дико красным от жары и нервного напряжения лицом, сотрудница консульского отдела, и тоже начала орать по-русски: «Вы, свиньи, если не перестанете шуметь, мы вообще закроем отдел и перестанем принимать документы!» После этого очередь замолкла.

Я понимал, что ежедневно отмечаться не смогу. В итоге проник на подачу документов злодейским образом: когда не откликнулся один из мужичков, я прикинулся им и прошел без очереди. Видимо, подумали, что молодой врать не будет.

В лагере были и другие русские, причем не особо благополучные. Мне запомнилась группа человек из 15 — якобы выпускники самой лучшей школы Иркутска. Они бухали, как не в себя, курили, некоторые были без зубов и с опухшими лицами. Воровали вещи из английских магазинов, одного поймали за кражу кроссовок, он долго плакал. У нас в Москве такие в лучшем случае учились бы в ПТУ. Еще их фишка — они переклеивали бирки на товарах, приделывали к более дорогому ценник с более низкой стоимостью и пробивали. Покупали за 19 то, что стоило 70. В общем, выставили родину сильно не в лучшем свете.

Большое впечатление произвела английская погода, буквально разрушившая все стереотипы. Считалось ведь, что там холодно, сыро, туманно. В реальности всю дорогу стояла жара и грело солнце.

Еще через пару лет в США ко мне бросилась местная бабуля. Сказала, что всю жизнь ее пугали, что русские придут. И вот наконец русские пришли! И что? Скорее именно русские оказались не на высоте.

«Моя первая покупка в Америке — кассета группы Nirvana»

Александр, Москва:

В 1989 году я участвовал в школьном обмене: при Горбачеве очень активно развивалась школьная дипломатия, проводились телемосты, считалось, что дети СССР и США должны дружить, узнавать друг друга. В общем, в Москве собрали группу учеников с неплохой успеваемостью и знанием английского для отправки в американскую школу в небольшом городе Олбани, это столица штата Нью-Йорк, знаменитая своим университетом. Мы долго готовились к поездке, разучивали народные песни. Среди нас была Зоя Симонова (ныне Кайдановская, заслуженная артистка РФ — прим. «Ленты.ру»), дочь Евгении Симоновой, которая играла в фильме «Афоня». Жили мы у host parents, то есть у временных родителей.

Быстро выяснилось, что изучал я совсем не тот язык, на котором говорят американцы. В школе не нужно было переходить из кабинета в кабинет, как у нас, за партами сидели по одному. Глаза разбегались от продуктового изобилия, поражали воображение автоматы с колой. Все это мне очень понравилось, ведь в советской школе нас кормили безвкусной кашей — это как раз была эпоха пустых полок. Мама одного парня, помнится, даже пожаловалась мне: «Алекс, мы в родительском комитете боремся против этого! Наши дети толстеют!» Впрочем, моя первая покупка в Америке — вовсе не бургер, а кассета группы Nirvana. Американские ребята видели, что мы слушаем ту же музыку, что и они, интересуемся теми же вещами.

Все русское было модно. Вместе мы смотрели «Кошмар на улице Вязов», учили друг друга плохим словам, украдкой пили пиво. Запомнился один странный чувак, жуткий матерщинник, в комнате у которого висели плакаты с голыми девушками. Он уже ездил на машине и при всей своей чудаковатости принципиально не парковался на местах для инвалидов — то есть даже брутальные парни с уважением относились к закону. Когда я заболел ангиной, ко мне очень чутко отнеслись, прописали пенициллин. Кстати, при температуре американцы не кутают детей, а, наоборот, раздевают. У них свои методы.

На мое пребывание пришелся Хеллоуин. Мы ходили по домам, говорили: «Trick or treat!» — и нам давали сникерсы. Это было прикольно. Мне запомнилось радушие американцев, то, как они старались нас принять. Понимаю, что кто-то возразит: их улыбки — простая формальность. И тем не менее это приятно. Вообще, у них с нами много похожего. Президентом тогда был Джордж Буш. Впоследствии я стал относиться к нему с большим уважением, он был настоящий аристократ, интеллигент и, в отличие от своего сына, действительно крупный политик. Хотя над ним немало потешались, постоянно рисовали карикатуры на него с Горбачевым.

Однажды пожилая чета, приятели моих host parents, похвастались: «А у нас сегодня будет русский мальчик в гостях!» И собралась огромная аудитория! Все упражнялись в знании русской культуры, кто-то вспоминал балет, другие — дуэт фигуристов Натальи Бестемьяновой и Андрея Букина. Это было здорово. Помню, ловил себя на мысли: да-а, хочется, чтобы многое из американской жизни было и у нас. Прочно врезались в память близкие к идеальным дороги, довольно вежливые люди на улицах. Тогда еще не так сильно стреляли, Америка не была такой военизированной страной, как сейчас. Годы спустя мне удалось поблагодарить Горбачева при личной встрече. Он сказал: «Мы считали, что нужно сближать детей».

«Трехзвездочный отель поразил воображение»

Марина Кузнецова:

Впервые за границу я попала в возрасте под 60, когда такая поездка стала более-менее доступной для советских инженеров. В середине 1990-х мы с мужем отправились в тур по Европе. До Варшавы на поезде, а дальше на автобусе. Помню, сразу же поразил порядок: ухоженные поля, животные в аккуратных загонах. На контрасте смотрелось просто потрясающе.

В Берлине ощущалась разница между западной и более бедной восточной частями. Мы остановились в Потсдаме, где в 1945 году проходила мирная конференция. Роскошный дворец, парк — все было просто идеально. Трехзвездочный отель тогда поразил воображение. Думали: а что же тогда в пяти звездах?

Когда уезжали из Германии, произошел инцидент: на место общего сбора не явился один из экскурсантов. Часа два все его ждали на площади у вокзала, но молодой человек так и не вернулся, решил остаться в Германии. Вероятно, он с самого начала это задумал, используя туристическую путевку как удобную возможность улизнуть. Вообще-то это скандал, и во времена СССР у всех возникли бы большие проблемы. Теперь все было, конечно, проще. Никто его не осуждал, вольному — воля. В дальнейший путь отправились без него, и когда на границах заходившие в автобус проверяющие спрашивали, все ли на месте, мы дружно отвечали, что да.

Следующая остановка — Брюссель, затем Париж. Удивило, что регулярно — кажется, каждые 60 километров — водитель останавливался на отдых. У нас же принято гнать до победного, а там по салону раздавался сигнал, что положенное время за рулем истекло, необходимо сделать привал. И стояли чуть ли не два часа.

Дальше — Люксембург, очень интересное место с умопомрачительными видами. Там произошло еще одно ЧП: серьезно заболел один из членов нашей группы. Что-то сердечно-сосудистое… Он стал нетранспортабельным, поэтому пришлось его там, в Люксембурге, и оставить.

Возвращаться на родину предстояло через Варшаву. Из-за всех задержек мы сильно опоздали, а вокзал оказался наводненным так называемыми челноками: тогда много наших людей каталось в Европу за вещичками (а в Варшаве при стадионе работал гигантский рынок вроде наших Лужников), чтобы потом выгодно перепродать их на родине. В основном это были женщины, нагруженные тюками, рюкзаками, сумками. И  вот вся эта толпа лезет в поезд, как во время войны, толкается, пихает! Едва не оставили нас без законных мест.

«Сегодня Россия пересела на китайские авто, а 35 лет назад было наоборот»

Эдуард, Приморский край:

В 1991-1992 годах я неоднократно ездил в Китай как рабочий — возил в город Суйфэньхэ стройматериалы, из которых строили здание железнодорожного вокзала. Наша компания проводила земляные работы, готовила площадки для строительства. Мы насыпали земполотно. У китайцев техники тогда совсем не было, только ГАЗ-69 и ГАЗ-51. Из своего — лишь тук-туки.

Оформление документов занимало примерно неделю. Я мог свободно перемещаться по стране и находиться там столько, сколько нужно. Все тогда разительно отличалось от того, что мы видим сейчас. Помню, были панды, а вот многоэтажек совсем не было, может, одна на весь город.

Но уже тогда в Суйфэньхэ ездило много наших туристов и челноков. Этот город стоит близко к границе, всюду магазинчики, торговые ряды. Челноки закупали товар по дешевке и везли в города Приморского края, где продавали значительно дороже. И все равно люди покупали, это было выгодно.

А мы в Китай продавали технику. Вспоминаются вереницы новеньких «Жигулей», «Москвичей», шедшие туда по приморским дорогам КамаАЗы. Сегодня Россия пересела на китайские авто, а 35 лет назад все было с точностью до наоборот. Плюс так же поставляли сырье — лес, металл. Дороги тогда были, конечно, паршивенькие — что у нас в Приморье, что в Китае. Причем у нас хотя бы был асфальт, а у них вообще гравийка. И когда по этим дорогам пошел большой поток транспорта, они просто не выдержали и развалились. Сейчас дороги намного лучше.

В целом же у нас, работяг, с китайцами сложились нормальные отношения. Мы с ними дружили, они спокойно могли дать в долг, доверяли нам и очень сильно уважали. Дело в том, что в Суйфэньхэ, и особенно в Харбине, проживало много эмигрантов и их потомков, детей белых офицеров. Они снискали хорошую репутацию среди китайцев, которые под их культурным влиянием даже учили русский язык. В общем, в начале 1990-х у китайцев сохранялось уважение к русским. Сегодня отношение стало похуже, причем немало для этого постарались челноки.

Питание? На самом деле привыкаешь ко всему. В 1991-м в Китае уже появились рестораны, ориентированные на европейцев, да и русские уже держали кафешки, где можно было отведать пельменей. Там можно было и отдохнуть: встречались, выпивали, танцевали и веселились.

Вокзал, железная дорога, многоэтажки Суйфэньхэ — все это плоды в том числе нашего труда. Теперь там цивилизация, подземные переходы, торговые комплексы. О былой грязи уже ничто не напоминает.