«Развратить неискушенные в политике умы» Вирус фашизма в 1930-х поразил Европу. Как доморощенные фюреры одурманивали свои народы?

«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации продолжают цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацизма. Пример стремительно пришедших к власти и затем эту власть узурпировавших Муссолини и Гитлера был заразителен. Глядя на их взлет, в 1930-х годах по всей Европе жаждущие мирового господства авантюристы создавали фашистские партии — и их идеология находила отклик у населения. В одних странах установились режимы, подражавшие немецкому и итальянскому во всем — от военной формы до этнических чисток. В других крайне правым так и не удалось победить конкурентов, но они ухитрились подготовить почву для вторжения Германии. А где-то фашистская власть выжила даже после сокрушительного поражения германского фюрера. Как смог вирус фашизма поразить самые разные страны, включая те, что теперь не любят об этом вспоминать?

Отношения фашистской Италии и нацистской Германии, несмотря на близость политических режимов, поначалу не были теплыми — у стран было слишком много исторических претензий друг к другу. Размолвку не устранила и первая встреча Бенито Муссолини с Адольфом Гитлером в Венеции в июне 1934 года. Она получилась весьма холодной, а переговоры не принесли положительных результатов. Сближение двух держав началось только в 1935-м, после нападения Италии на Эфиопию, которое вызвало негативную реакцию большинства стран мира.

Лига Наций наложила на Рим жесткие экономические санкции, затронувшие самые разные сферы — от промышленности до бизнеса. В то же время Германия продолжала торговать с Италией в прежнем объеме. Ощутив на себе противодействие многих европейских стран, Муссолини нуждался в новом союзнике. Им стал Гитлер: уже осенью 1936 года появилась так называемая «ось» Берлин — Рим. Германия и Италия договорились укреплять экономические связи, а заодно и военное сотрудничество. Обе страны вскоре вышли из Лиги Наций — и та, продемонстрировав неспособность по-настоящему повлиять на происходящее, потеряла свое значение на мировой арене. Европа стала на шаг ближе к глобальному конфликту.

***

Во власти фашистов в два бурных десятилетия между мировыми войнами оказались многие страны. Про самых успешных представителей жуткой идеологии слышал каждый: им удалось одурманить почти все население и прорваться в свои правительства, полностью подчинив курс государственной политики своим преступным целям.

В правящих кругах других стран националисты стали если не единственной, то существенной силой властной коалиции. Тогда диктатура начинала проявляться в традиционно авторитарной или даже парламентской форме устройства государства.

А где-то националистские движения не сумели прорваться к власти и застряли на периферии политической жизни, но упорно выжидали своего шанса. Они подняли голову после прихода Гитлера к власти в Германии и окончательно осмелели с началом его захватнической кампании в Европе.

«Петля диктатуры затягивалась»

Социально-экономическая обстановка в Италии начала XX века оставляла желать много лучшего. Высокие налоги и острая нехватка рабочих мест подталкивали людей к эмиграции — каждый год страну покидали 600-700 тысяч человек. Первая мировая война привела к перестройке экономики: всего за несколько лет Италия превратилась из аграрной в аграрно-индустриальную страну. Значительно выросли металлургическая, машиностроительная и химическая промышленности, расцвели гигантские концерны вроде FIAT.

После Первой мировой войны, однако, Италия вновь оказалась без емкого внутреннего рынка. Из-за нарушения традиционных внешнеторговых связей ее положение становилось все более нестабильным. Страна, мечтавшая о колониях, оказалась после метаний в стане победителей, но колоний не получила. Её северным землям был нанесен серьезный экономический урон. В этой обстановке и появилась фашистская партия из ветеранов войны во главе с Бенито Муссолини. Способный оратор и организатор, он быстро завоевал популярность среди рабочих. Своими духовными учителями он называл Фридриха Ницше, Уильяма Джеймса, Жоржа Сореля, который «способствовал выработке дисциплины, энергии и мощи фашистских когорт».

Научный труд Академии наук СССР «История фашизма в Западной Европе» о зарождении самого страшного зла ХХ века рассказывает так: «Само слово "фашизм" происходит от итальянского слова fascio. Фашина — это пучок прутьев с топориком внутри, который носили ликторы — телохранители высших чиновников Древнего Рима. Отсюда фашина обрела значение символа государственной власти. Использование фашины означало то, что фашистская партия видит своей главной целью сильную империю, чьи границы не уступали бы античной Римской империи.

Организация, созданная Муссолини, называлась "Фашо ди Комбаттименто" ("Союз борьбы"). Вначале она насчитывала всего несколько десятков человек. Постепенно она стала расширяться, главным образом за счет бывших фронтовиков».

Одним из главных пунктов учредительной декларации фашистов явилось требование об аннексии новых регионов. Одновременно сторонники Муссолини выступили с демагогическими лозунгами по вопросам внутренней политики, в первую очередь социально-экономической. Фашисты объявили себя сторонниками всеобщих выборов, восьмичасового рабочего дня, участия рабочих в техническом руководстве предприятиями, единовременного прогрессивного налога на капитал и конфискации 85 процентов военных прибылей. Заявили они и о национализации военных предприятий. Все это звучало очень заманчиво для уставших от мировой войны и неравенства итальянцев.

«Большое влияние на развитие фашизма в Италии оказали сентябрьские события 1920 года, — уточняется в труде «История фашизма в Западной Европе». — В то время трудящиеся по всей Италии стали занимать заводы и фабрики, устанавливая на них свою власть. Начавшись с экономического конфликта, движение переросло первоначальные рамки и превратилось в мощное революционное выступление пролетариата».

Большинство рабочих рассматривали захват предприятий как «начало революции». Глава правительства Джованни Джолитти признавал впоследствии в своих мемуарах, что не мог направить для подавления волнений армию и полицию, поскольку боялся, что рабочие выйдут на улицы и площади.

Сразу после этих событий фашизм начал стремительно набирать силу: все более широкие слои общества теряли веру в либеральное государство и парламентаризм. На раннем этапе фашизм набирал сторонников преимущественно в сельской местности, где значительная часть населения после войны оказалась в безвыходном экономическом положении. Хватало и тех, кто связывал с фашистами возможность карьерного роста. Чтобы завоевать расположение крестьян, партия Муссолини подстраивала идеологию под настроения, царившие в деревне. В результате к концу 1921 года его движение в Италии насчитывало уже более 300 тысяч человек.

Петля фашистской диктатуры затягивалась.

• 24 декабря 1925 года в Италии был принят закон о чистке государственного аппарата от «ненационально мыслящих элементов».
• 31 декабря 1925 года принят закон о праве префектов запрещать выпуск «опасных для общественного спокойствия газет».
• 31 января 1926 года принят закон о процедуре лишения политических эмигрантов итальянского гражданства.

Фашизм сделал еще один важный шаг на пути установления диктатуры. Муссолини принял отставку министра внутренних дел и лично заменил его на этом посту. Кроме того, был издан закон о роспуске всех «антинациональных» партий, что формально завершало переход к однопартийной системе.

Антифашистская печать запрещалась. Всем заподозренным в антифашизме угрожала так называемая политическая высылка. При каждом полицейском управлении и при каждом штабе легиона национальной милиции учреждалась «служба политического следствия». Было объявлено о введении смертной казни «за покушение на жизнь, неприкосновенность и свободу короля, королевы или главы правительства». Наконец, был учрежден особый трибунал по защите государства. Эта, в сущности, легализация гонений на несогласных не остановила и политику внесудебных расправ — убийств политических противников фашистской власти.

«Империя на указанных судьбой холмах»

Внешнюю агрессию новый режим проявил, вторгнувшись в Эфиопию в 1935 году, чему предшествовало соглашение Муссолини с руководством Франции о разграничении сфер влияния в Африке. Превосходство итальянцев в вооружении и безжалостные методы ведения войны — бомбардировки мирного населения и использование против него боевых отравляющих веществ — привели к тому, что уже в мае следующего года Эфиопия перестала существовать как самостоятельное государство и была объединена с Эритреей и Сомали в колонию — Итальянскую Восточную Африку.

Захватнический внешнеполитический курс толкнул итальянский фашизм к сближению с немецким нацизмом, стремившимся перекроить карту Европы. Решающую роль в закреплении союза сыграла совместная интервенция в ходе разразившейся в Испании гражданской войны: Муссолини послал на помощь Франко свои самолеты и корабли, а также 50 тысяч военных.

Общность интересов, продемонстрированная в Испании, ускорила оформление союза между фашистскими государствами. В октябре 1936 года Германия и Италия подписали соглашение об определении сфер влияния в Европе и на Средиземном море. Через год Италия присоединилась к японо-германскому Антикоминтерновскому пакту. Наконец, в мае 1939 года в Берлине был подписан итало-германский договор о военном союзе — так называемый Стальной пакт».

Не покладая рук работали пропагандисты режима. Итальянцам настойчиво насаждали нарратив о грядущей полной победе фашизма. Возрождались и множились мифы о величии нации — например, о воссоздании «Священной Римской империи на указанных судьбой холмах Рима». Фашистская пропаганда спекулировала также на идеях деятелей итальянского Рисорджименто (ит. il risorgimento — возрождение, обновление) о цивилизационной миссии Италии в Африке. Однако блеск и величие Древнего Рима гораздо больше импонировали замыслам Муссолини.

Фашистский режим стремился внушить итальянцам чувство превосходства над другими народами. Его историческая миссия, по мнению идеологов партии, состояла в оздоровлении больной Европы, «испорченной демократией», и решительной борьбе с «азиатским большевизмом». Важнейшую роль в формировании слепой веры народа должен был играть миф о человеке, «ниспосланном Италии провидением»: культ личности Муссолини, принявшего титул дуче (вождь), в те годы достиг апогея.

«Франко привлекал в фашизме принцип фюрерства»

В 1923 году генерал Мигель Примо де Ривера совершил государственный переворот и установил в Испании, уставшей от королевского правления и войны в Марокко, военную диктатуру, которая, однако, не нашла поддержки у широких слоев населения. Семь лет спустя на фоне общественного недовольства он подал в отставку и покинул страну, где был окончательно низложен король Альфонсо XIII и провозглашена республика. В демократическом правительстве важную роль играли левые силы. Примерно тогда же в Испании начали появляться фашистские группы, считавшие своей миссией борьбу с коммунизмом. Они особенно активизировались после прихода к власти в Германии Адольфа Гитлера.

Организацией фашистской по духу «Испанской Фаланги» в 1933 году занялся сын скончавшегося к тому времени диктатора Хосе Антонио Примо де Ривера. Он опирался на поддержку соратников своего отца, среди которых было немало аристократов, представителей финансового мира, почитателей Гитлера и Муссолини. Личность де Риверы в качестве лидера испанского фашизма (в этой стране предпочитали называть фашистское движение националистическим), впрочем, устраивала далеко не всех.

Один из первых митингов желающих вступить в фалангистскую партию в октябре 1933 года собрал около двух тысяч человек. Речь де Риверы была переполнена воинствующим национализмом, превозношением традиционных испанских ценностей, да и система его классификации явлений и событий была более типична для традиционализма, нежели для фашизма. В начале следующего года произошло слияние «Фаланги» с группировкой ХОНС («Союзы национал-синдикалистского наступления», в которых идеи нацизма легли на профсоюзную основу). Испанские правые начинали приобретать массовую поддержку.

Достоверно известно, что вождь «Фаланги» активно скупал оружие, и оно не оставалось без употребления: на совести де Риверы и его последователей в 1933-1934 годах было немало кровавых преступлений против испанских коммунистов и социалистов.

После посещения Берлина сын диктатора поверил в возможность завоевания фалангистами абсолютной власти в стране. В ноябре 1934-го был разработан проект программы партии из 27 пунктов. По замыслу де Риверы и его единомышленников, национализм должен был соединить распавшееся на враждующие классы испанское общество и обеспечить в нем политическую стабильность и мир. Несмотря на то что многие фалангисты были атеистами или во всяком случае индифферентно относились к религии, авторы программы придавали большое значение «историческим ценностям католицизма».

Парламентские выборы 1936 года обернулись для коалиции фалангистов и монархистов катастрофой. После прихода к власти правительства Народного фронта де Риверу арестовали и через несколько месяцев расстреляли, а в стране разразилась гражданская война между левоцентристским республиканским правительством, поддержанным коммунистами, и правомонархическими силами, во главе которых встал генерал Франсиско Франко.

Было немало причин, способствовавших победе Франко, потребовавшей несколько лет. Среди них не последнюю роль сыграло то обстоятельство, что в глазах своего окружения генерал был человеком, которому удалось с помощью «Фаланги» заручиться поддержкой Гитлера и Муссолини. С самого начала мятежа его руководителям было ясно, что без вооруженной помощи фашистских государств успех невозможен.

«Франко и те, кто за ним стоял, пытаясь упрочить свои позиции, возлагали большие надежды на фашистское движение с его системой централизованного подчинения массовых организаций, с его безудержной демагогией и воинствующим национализмом, способными, как свидетельствовал опыт Германии, развратить неискушенные в политике умы и сердца, прежде всего молодежи, — сообщается в «Истории фашизма в Западной Европе». — Франко, кроме всего прочего, привлекал в фашизме принцип фюрерства».

В распоряжении каудильо («вождь» — официальный титул Франко с 1936 года) оказалась организация с готовой программой, многие доктрины которой ему очень импонировали: о диктаторской власти как орудии «национального единства», о корпоративной системе национальных профсоюзов, призванной держать под контролем экономическую и социальную сферу. Все ультраправые партии сливались в единую Испанскую традиционалистскую «Фалангу» союзов национал-синдикалистского наступления. При этом каудильо утверждал, что речь идет не о передаче власти «Фаланге», а о подчинении ее государственным целям.

«Идея превосходства нордической расы пронизывала пропаганду»

Глубоко укоренился фашизм и в Австрии, где были популярны те же идеи и мыслители, что сформировали немецкий нацизм. Как и Германия, эта страна после Первой мировой войны оказалась в тяжелейшей социально-политической ситуации. Местный национализм был уязвлен утратой имперского величия, превращением Австрии по Сен-Жерменскому договору в одну из «малых стран Европы».

Вторая фашистская волна в западноевропейских странах связана с мировым экономическим кризисом 1929-1933 годов и приходом нацистов к власти в Германии. Именно в 1933-м началась ускоренная фашизация всех сфер жизни в Португалии. Однако по сравнению с немецким и итальянским законодательством португальская конституция сохранила больше внешних атрибутов легальности.

На середину 1930-х годов пришелся подъем фашистского движения в Нидерландах. Пострадавшие от кризиса люди видели в местных правых силу, способную обеспечить стабильную власть и железной рукой поддерживать порядок. От немецких нацистов их отличало отсутствие воинствующего антисемитизма.

Большие надежды связывали с правыми идеями и в некоторых соседних странах. Например, воодушевленные народной поддержкой бельгийские фашисты («рексисты») в 1936 году даже планировали поход на Брюссель.

«Программа Квислинга базировалась на идее классового сотрудничества в рамках корпоративного государства, — указывается в «Истории фашизма…». — Но по сравнению с социально-экономической проблематикой гораздо большее место отводилось расизму. Идея превосходства "нордической расы" пронизывала всю квислинговскую пропаганду. Его расистское кредо было весьма созвучно взглядам Розенберга, с которым фюрер норвежских фашистов был в самых тесных отношениях».

Тем не менее «Национальное единение» Квислинга показывало ничтожные результаты на парламентских выборах и уповало лишь на государственный переворот при поддержке внешних сил — то есть немцев.

Они претендовали на приоритет и в разработке расистских положений фашистской теории, но оставались относительно малочисленными из-за организационной разобщенности.

Основная фашистская партия Дании заимствовала у немецких нацистов и название, и программу. Но, как и в Швеции, не пользовалась широкой поддержкой населения.

«Кодряну не давали покоя лавры Муссолини»

В Румынии первые фашистские организации начали появляться еще в 1920-х. Наряду с шовинизмом и расизмом, их характерной особенностью было использование религии для привлечения новых сторонников. На первый план в межвоенный период выдвинулось так называемое Движение легионеров, опутанное мистицизмом, поощрявшее ненависть и нетерпимость к другим нациям и антизападные настроения.

Один из наиболее активных деятелей профашистского толка в этот период — ультраправый политик Корнелиу Зеля Кодряну. В 1923 году он вместе с соратниками принял активное участие в кровавых беспорядках по случаю принятия парламентом Румынии закона о предоставлении гражданских прав евреям.

В 1927 году Кодряну основал новую фашистскую организацию «Легион Михаила Архангела» (такое наименование импонировало верующим), которая после 1930-го была переименована в «Железную гвардию» и стала даже внешне походить на единственно разрешенные партии нацистской Германии и фашистской Италии. Манера прославлять вождя, приветствие, форма — источники вдохновения были очевидны.

От своих соратников Кодряну получил уважительный титул «кэпитанул». Новые члены движения вербовались из городской молодежи, студентов, а также из сельского духовенства. По старой привычке они именовались легионерами. На волне популярности движения среди ультраправых к нему присоединялись и другие профашистские группы.

На парламентских выборах 1937 года легионерская партия заняла третье место, получив наибольшее число голосов за все время своего существования. В 1938-м, однако, кэпитанула арестовали, осудили, а затем и казнили по приказу короля Кароля II. Во главе легионеров встал Хоря Сима, пользовавшийся определенной поддержкой Гитлера. Понесшей потери, но не разгромленной партии удалось вернуться на политическую арену уже в 1940 году.

Вскоре население разочаровалось в политике короля. Люди хотели нового сильного лидера, и таковым стал в их глазах популярный генерал Ион Антонеску. При активной поддержке «Железной гвардии» он вынудил Кароля II отречься от престола и захватил власть. Лидер легионеров Сима получил пост вице-премьера.

«Отношения между ними крайне обострились после расправы в ноябре 1940 года над 64 бывшими политическими деятелями, офицерами высшего и низшего звена, содержавшимися в тюрьме Жилава, — отмечается в «Истории Румынии» Иоана-Аурела Попа и Иоана Болована. — Этими преступлениями, а также многочисленными выступлениями открыто антисемитского и вообще ксенофобского характера легионерское движение полностью дискредитировало себя. Поэтому Гитлер предпочел Антонеску, а не легионеров».

Вскоре новый румынский вождь подавил организованный легионерами путч и при поддержке армейских частей разгромил «Железную гвардию». Спасая свою жизнь, Сима бежал в Германию. Антонеску перенял у легионеров расизм, который вскоре принял ужасающие формы в Румынии и оккупированных ею советских регионах.

«Тайрику синсюцу»

Конечно, фашизм не был исключительно европейским явлением. Национализм и расизм той или иной степени умеренности вовсю захватывали умы в Латинской Америке, но своих авторитарных диктаторов и репрессий континент дождется только ближе к 1960-м. В Азии схожие течения и вовсе органично произрастали в среде, привыкшей к внутренней изоляции и пренебрежительному отношению ко всем внешним влияниям.

Так, в Японии предшественниками фашистского движения были организации ультранационалистов, появившиеся еще во второй половине ХIХ века и выдвигавшие в основном внешнеполитические лозунги, такие как «Тайрику синсюцу» («Продвижение на материк»). Эти ненавидевшие всех иностранцев правые патриоты мечтали о распространении влияния Японии на соседние страны и на расширение границ империи.

На рост популярности местных фашистов сильно повлияли итоги Лондонской конференции 1930 года, по итогам которой Япония должна была сократить свой военно-морской флот, уволить в запас часть офицеров и уменьшить зарплату оставшимся. В ответ военные обвинили правительство и политические партии в подрыве могущества империи. Следствием этих событий явилось распространение фашистских идей в армии и на флоте. Сближение фашистов с военными, как и в других странах, пришлось на период экономического кризиса, а поскольку младшее офицерство в Японии происходило из сельской местности, то проблемы крестьян не могли не волновать эту часть армии.

4 августа 1931 года в японском военном министерстве заявили о необходимости решить «вопрос о Маньчжурии и Монголии» военной силой. Использовав в качестве предлога знаменитый Мукденский инцидент, когда японцы сами устроили взрыв на собственной железной дороге в Китае (право на ее автономную работу страна получила после русско-японской войны), Токио развернул широкомасштабную антикитайскую кампанию — и вторгся в ослабленную внутренними проблемами соседнюю страну. Итогом нападения стало провозглашение в начале 1932 года марионеточного государства Маньчжоу-Го на оккупированной территории Маньчжурии. С первых дней Маньчжоу-Го стало змеиным клубком японских спецслужб, постоянно провоцировавших соседей, включая Советский Союз.

Этот акт агрессии запустил отсчет к приближению будущей мировой бойни. 7 июля 1937 года, с началом полномасштабных боев между Японией и Китаем, она стала уже неизбежной. Раздираемый гражданской войной Китай не считался серьезным противником, в Токио его надеялись одолеть в сжатые сроки. Однако неожиданно упорное сопротивление заставило командование японской армии усилить военную группировку и расширить фронт. К концу сентября на материке воевали уже 350 тысяч солдат и офицеров из Страны восходящего солнца. Мир, еще не имевший представления о нацистских концлагерях и немецких зверствах в отношении мирного населения, был потрясен чудовищными преступлениями японцев. Как показала история, это было только начало глобальной катастрофы.