Уличная преступность в Москве по итогам 2025 года сократилась почти на десять процентов, — об этом сообщил прокурор Москвы Максим Жук. Отдельно стоит отметить, что за последние десять лет в городе практически исчезли воры-карманники — знаменитые щипачи, которые до совершенства оттачивали свои воровские навыки и виртуозно обчищали карманы москвичей. Владимир Мартиросов — полковник полиции в отставке, отдавший борьбе с уличной преступностью 36 лет своей жизни, не понаслышке знает, как был устроен их мир. О рассвете воровской касты щипачей и о том почему сегодня они стали частью истории, полковник Мартиросов рассказал корреспонденту «Ленты.ру» Варваре Митиной.
Предупреждение: «Лента.ру» не пропагандирует и не поддерживает движение «Арестантский уклад един» (АУЕ), которое признано в России экстремистским и запрещено.
Владимир Мартиросов: в уголовном розыске я проработал 36 лет. Свой первый отдел возглавил в Бирюлево, потом охотился на воров на Рижском рынке, в метро и на вокзалах. Сегодня я на пенсии, но глаза до сих пор сами вычисляют «наших» (воров — прим. «Ленты.ру») в любой толпе. Вообще, воры-карманники были всегда — с момента появления денег и кошельков.
Но московские карманники имели одну особенность: все столичные воры когда-то были голубятниками. Суть в том, что владельцы московских голубятен всячески переманивали, а проще говоря похищали, друг у друга птиц. Для этого использовали специально обученных сизарей, которые смешивались с чужими стаями над их голубятнями и вели эти стаи в свои дворы.
Был способ и попроще: воры подбрасывали к чужой голубятне семечки и пшеницу, приманивая доверчивых птиц. Когда стая опускалась на землю, голубей накрывали специальными сетками-ловушками или ящиками с падающими дверцами. Похищенных птиц потом перепродавали. Голубями в свое время занимались абсолютно все московские карманники, встав на преступный путь еще в юные годы.
А некоторые остались верны своему увлечению на всю жизнь. Например, знаменитый вор в законе, карманник Анатолий Голованов (Лисенок) держал в Москве собственную голубятню — я знаю место, где она до сих пор стоит. Конечно, карманниками становились не только владельцы голубятен: после Великой Отечественной войны их ряды пополнили беспризорники.
«Детей учили чувствительности пальцев»
Обилием беспризорников в столице не преминули воспользоваться бывшие осужденные, покинувшие места лишения свободы. Между ними возникал симбиоз — бывалые уголовники завлекали молодежь в свои криминальные дела в качестве помощников, а те получали покровителей и профессию с помощью которой всегда могли «заработать» на кусок хлеба. Профессиональные карманники просто брали детей с собой на дело и показывали им азы воровского ремесла.
Владимир Мартиросов
Детей учили чувствительности пальцев. Как музыканты постоянно шевелят кистями — «память струн», — так карманник тренировал подушечки пальцев. Он мог перебрать весь кошелек у вас в кармане, даже не вытаскивая его, и понять, сколько там купюр, какие монеты и где сложена мелочь. При этом молодежь обучали шустро. Сначала — в магазине. Сумочка открыта? Взял верхнее — получилось. Потом — карман торчит. Двумя пальцами вытащил бумажник. Потом — закрытая сумка, застежка. Тут уже подключали лезвие, причем сумку резали снизу.
Особенно этим промышляли цыгане, которые ходили на дело большими группами. Одни подходили, толкали, вторые резали сумки, третьи передавали добычу четвертым. Ты схватил за руку одного — а похищенный кошелек уже у другого. Кстати, приобщали к кражам и взрослых людей: воры убеждали их, что быть карманником — это круто.
«Воров в законе было мало»
В лихие 1990-е годы на всю страну гремели мощные организованные преступные группировки (ОПГ). Возникали они нередко из воровских банд, которые карманники очень старались пополнять новыми кадрами. Такой бывалый зэк приходил в свою квартиру в обычной пятиэтажке, где вырос, и общался с соседями, которых знал с детства.
В ходе таких разговоров, как бы ненароком, карманник пытался склонить соседей к криминалу. Конечно, наибольшим авторитетом на улицах и во дворах пользовались воры в законе, но их было мало. Так, в конце 1970-х годов на всю Москву было всего несколько обладателей воровских титулов.
Вор в законе Владислав Кирпичев (Дядя Слава, или Кирпич)
Фото: «Прайм Крайм»
В частности, Николай Крошкин (Портной), Александр Прокофьев (Саша Шорин), Владислав Кирпичев (Дядя Слава, или Кирпич), Анатолий Черкасов (Толя Черкас), коронованный еще до войны, и еще какой-то грузин, имени которого я сейчас уже и не вспомню. Все эти криминальные авторитеты придерживались в жизни строгих ограничений.
Воровские титулы запрещали им заводить семью и детей, иметь частную собственность, употреблять алкоголь и наркотики, поскольку любая зависимость делала их уязвимыми. А еще настоящий вор в законе, как и карманник, никогда не должен был брать в руки оружие.
«Я ловил карманников на живца»
Знаменитый вор в законе Василий Бабушкин (Вася Бриллиант) из тюрьмы в тюрьму возил только стопки книг — и ничего больше. Бабушкина убили в колонии «Белый лебедь» за его позицию: он был против того, что его «коллеги» открывали свои фирмы, рестораны и превращались в бизнесменов. Сегодня же настоящих воров в законе почти не осталось.
Те, кто так себя называет, — чаще всего бывшие бармены и налетчики, коронованные непонятно за что. Впрочем, и каста карманников тоже практически вымерла, а я в свое время работал с ними очень много. За 36 лет научился по одному взгляду, походке, мимике определять не просто преступника, а его специализацию.
Фото: И. Калабухов / РИА Новости
Ставили десять человек. Я говорил: «Вот этот — карманник, этот — наркоман, этот только что освободился, этот похож на мошенника — могу сомневаться». Все было видно по цвету лица, глазам и рукам. Мы с коллегами занимались личным сыском: выслеживали преступников, чтобы предотвратить новые злодеяния.
Мы ловили не только карманников и воров в законе, но и настоящих маньяков, данных о которых в то время почти не было. Я сам, кстати, ловил карманников на живца: годами носил кошелек в заднем кармане и всегда его чувствовал. Если кто-то попытался бы на него покуситься, то сразу бы попал мне в руки.
«Раздолье для воров исчезло вместе с анонимностью»
Приговором для карманников стало повсеместное распространение банковских карт, заменивших наличку и камер наблюдения. Дело в том, что обычно карманники промышляли в определенных точках. Но сейчас каждый шаг каждого человека фиксируется, и если поступает жалоба на кражу, злоумышленника по камерам вычисляют быстро.
В итоге раздолье для воров исчезло вместе с анонимностью: большие города практически победили карманников благодаря технологическому развитию. Воры ушли в телефонное мошенничество, даркнет и криптовалюты. Сейчас пацанята идут по улице и по несколько тысяч берут [похищают при помощи вредоносного программного обеспечения] с телефонов, а ты их не видишь и я их не вижу.
Фото: Алексей Куденко / РИА Новости
Раньше я каждому в толпе заглядывал в глаза, а сейчас уже пропускаю мимо. Вижу только «своих», но их почти не осталось. Кстати, в свое время мы сажали карманника на четыре-пять лет за кражу пяти тысяч рублей, а государство его кормило, охраняло и лечило. Конечно же, это невыгодно. За границей в некоторых странах карманников просто штрафуют — и дело закрыто.
Насколько я знаю, сейчас в России власти тоже задумались о таком варианте наказания, чтобы уменьшить нагрузку на бюджет. Освободившиеся средства хорошо бы направить на финансирование полиции. Мой сын проработал в МВД 26 лет, а потом разочаровался и ушел: сейчас там системный кризис, которому не видно конца.
***
Раньше в московскую милицию ехали работать из регионов ради высоких зарплат, жилья и прописки, — человек зависел от системы и служил на совесть, боялся подвести сослуживцев. Сейчас зарплаты в Москве и регионах уравняли — ехать не за чем. Кроме того, раньше сотрудники могли подработать во вневедомственной охране, СОБР или ОМОН. Сейчас все это отдали Росгвардии — денежных потоков в МВД нет. Раньше мы ездили по воинским частям и приглашали ребят: «Идите в милицию — дадим комнату и всему научим». А сейчас уже никто никуда не ездит и на службу не зовет: времена изменились навсегда.