«Мы вытаскиваем инородные тела из природы» Матвей Шпаро — о том, как школьники спасают Арктику

Проект «Большая арктическая экспедиция» существует уже больше десяти лет. За это время сотни московских школьников прошли жесткий отбор, чтобы отправиться на Север: сначала — в лыжные походы к Северному полюсу, а затем — на мыс Челюскин, самую северную материковую точку Евразии. Сегодня участники экспедиции не только изучают Арктику, но и помогают восстанавливать мемориалы полярников и очищать тундру от старого промышленного мусора. О том, как подростки меняются после таких поездок, почему северная природа десятилетиями хранит следы человеческой деятельности и зачем школьники вручную вытаскивают металл из вечной мерзлоты, накануне Дня эколога «Ленте.ру» рассказал директор Московского центра дополнительного образования «Лаборатория путешествий» Матвей Шпаро, кавалер ордена Мужества и первый человек, достигший Северного полюса полярной ночью на лыжах.

«Арктика остается ближним космосом»

«Лента.ру»: Как появилась идея «Большой арктической экспедиции»?

Матвей Шпаро: Проект существует уже больше десяти лет и реализуется в системе департамента образования Москвы. Из десятков тысяч школьников отбирают участников, которые отправляются в уникальную арктическую экспедицию.

Раньше участники ходили именно на Северный полюс?

Да. Московские школьники отправлялись в семидневный лыжный поход к Северному полюсу. Они шли с санями и рюкзаками, преодолевали пургу и метели и в итоге достигали точки, которую многие считают вершиной всех арктических путешествий.

И это было не просто туристическое приключение?

Конечно. Нужно было преодолевать себя каждый день. Каждый километр пути давал ощущение сопричастности с историей освоения Арктики и покорения Северного полюса.

Почему маршрут изменился?

Сейчас Северный полюс остается открытым для научных и туристических экспедиций на ледоколах, однако пешие походы туда невозможны, поэтому мы начали искать свой «Северный полюс» на территории России.

Так появился мыс Челюскин?

В Российской Арктике мыс Челюскин — это уникальное место: самая северная материковая точка не только России, но и всей Евразии.

Что чувствует человек в таких местах?

Арктика была и остается чрезвычайно суровым регионом. Ее неслучайно называют ближним космосом. Здесь по-прежнему сильные морозы, белые медведи и ощущение, что ты оказался на границе обитаемого мира. Поэтому человек, попадающий в Центральную Арктику, и сегодня чувствует себя первопроходцем.

«Мы идем по следам первооткрывателей»

Насколько для ребят важна историческая составляющая?

Мы буквально идем по следам первооткрывателей. Море Лаптевых, по которому проходит маршрут, носит имя руководителя одного из отрядов Великой Северной экспедиции. Есть Берингов пролив. Практически каждый мыс в этой части Арктики связан с именами выдающихся русских исследователей.

Получается, это не только географическое, но и историческое путешествие?

Молодой человек, который погружается в эту историю, не может остаться равнодушным. Он пропускает ее через себя и начинает по-настоящему гордиться своей страной.

Когда в экспедиции появилась экологическая составляющая?

Однажды мы увидели, что на мысе Челюскин находится самый северный мемориальный комплекс, посвященный людям, открывавшим северные рубежи нашей страны.

В каком состоянии был мемориал?

Стелы находятся в крайне плохом состоянии. Еще несколько лет — и многие из них могут быть утрачены.

И тогда вы решили проводить летние экспедиции?

Да. Восстанавливать мемориальный комплекс весной практически невозможно. Такие работы нужно проводить в короткое арктическое лето.

«Школьники работают вместе с институтами РАН»

Тогда же появились научные волонтеры?

Научные волонтеры получили от российских академических институтов конкретные исследовательские задания для работы в этом районе Арктики.

По итогам Большой арктической экспедиции 2025 года школьники получили несколько значимых научных результатов. Этикетированные образцы лишайников были переданы в гербарий Ботанического института РАН. После точной видовой идентификации материал направили на биохимический анализ в Институт океанологии РАН. Ученые определили элементный состав лишайников, что позволило оценить уровень антропогенного загрязнения территории.

Особое внимание исследователей привлекли лишайники рода цетрария: в них зафиксировали минимальное количество элементов-индикаторов загрязнения. Это позволило рассматривать исследуемый район Арктики как потенциальный эталонный участок для фонового экологического мониторинга.

Дополнительно участники экспедиции совместно с Институтом физики атмосферы исследовали термокарстовые водоемы. В Институте проблем экологии и эволюции РАН был изучен состав беспозвоночных животных, а данные о встреченных в Арктике млекопитающих и птицах внесены в системы «Млекопитающие России» и «Птицы России».

Что именно исследуют школьники в Арктике?

Ребята собирают образцы почвы, воды и воздуха, изучают мхи, лишайники и водоросли с точки зрения биоразнообразия.

Результаты исследований школьники представили на форуме «Московские школьники исследуют Арктику и Антарктику», который прошел в рамках международного фестиваля природной фотографии «Золотая черепаха» в Новой Третьяковке.

«Тундра не может переварить то, что в нее бросили»

Почему Арктика так экологически уязвима?

Тундра не способна самостоятельно переработать последствия деятельности человека — металл, нефтепродукты и другой промышленный мусор.

То есть следы советского освоения там до сих пор очень заметны?

Конечно. След от гусениц вездехода может сохраняться в тундре 50-70 лет. Это очень хрупкая экосистема.

По оценкам участников проекта, территория загрязнения на мысе Челюскин занимает около 40 гектаров. Здесь скопилось примерно 40 тысяч бочек из-под горюче-смазочных материалов, а также большое количество металлолома — остатки техники, вышек, лестниц и различных конструкций.

Что сейчас происходит с этим мусором?

Сейчас волонтеры используют систему ручного вывоза отходов, чтобы не повредить поверхность тундры. Бочки перекатывают вручную и собирают на специальных сетках и складируют в определенных местах. Поздней осенью на мыс приходит научно-экспедиционное судно Росгидромета «Михаил Сомов». С помощью вертолета металл доставляют на борт. За один рейс вертолет может поднять до 2,5 тонны груза. После этого металл отправляют в Архангельск на переработку.

В 2025 году проект «Чистая Арктика» получил грант Президентского фонда природы. Планируется очистить не менее трех гектаров тундры и вывезти около 400 кубометров металлолома.

Насколько тяжелая это работа?

С помощью металлических рычагов и вручную мы вытаскиваем вмерзшие в грунт бочки и готовим их к отправке на переработку. По сути — извлекаем из природы инородные тела, которые не должны там находиться.

«После Арктики человек уже не сможет мусорить, как раньше»

Вы говорите о школьниках. Что для них становится главным опытом?

Хороший человек не тот, кто убирает мусор, а тот, кто не мусорит.

То есть после такого опыта отношение к экологии меняется навсегда?

Я уверен, что подросток, который принял участие в Большой арктической экспедиции, уже никогда не позволит себе слить мазут или солярку в реку.

Вы видите, как экспедиция влияет на судьбы участников?

Конечно. Например, ко мне на работу пришел Сергей Ломов, который участвовал в нашей экспедиции в 2010 году. Сегодня он работает в МЧС, тушит пожары и спасает людей.

Есть и другие примеры?

Недавно мне звонил Андрей Руднев. В 2015 году он вместе со мной ходил на Северный полюс на лыжах, а сейчас возглавляет Совет Всероссийского экологического общественного движения «Экосистема».

«Арктике нужны не волонтерские акции, а большие государственные программы»

Но пока очистка Арктики — это все же скорее символический шаг?

Если говорить непосредственно об очистке мыса Челюскин, то и работа наших ребят, и деятельность проекта «Чистая Арктика» в первую очередь привлекают внимание к проблеме. Масштаб загрязнения гораздо больше.

Для решения этой задачи нужны серьезные государственные вложения, которые помогут исправить вред, причиненный предыдущими поколениями покорителей Арктики.

И все же вы верите, что это работает?

Конечно. Пока люди готовы заниматься этой работой, Арктика будет дышать глубже и свободнее.