«Не расхищение, а черный нал» Как противостояние между соратниками Ельцина вылилось в легендарное дело о коробке из-под ксерокса?

В середине 1996 года Россия переживала самый драматичный период в своей новейшей истории: за президентское кресло боролись Борис Ельцин и коммунист Геннадий Зюганов. Избирательную кампанию главы государства осложнял глубокий раскол в его лагере, где «демократы» воевали с «силовиками». Все это вылилось в один из самых громких скандалов 1990-х — легендарное дело о коробке из-под ксерокса. Мечась между двумя группировками в своем окружении, Ельцин в итоге поставил на «демократов» и по науськиванию Чубайса отправил в отставку начальника своей охраны Александра Коржакова, директора ФСБ Михаила Барсукова и главу предвыборного штаба Олега Сосковца. В рамках спецпроекта «Ельцин против всех» «Лента.ру» начинает цикл материалов о выборах президента РФ, состоявшихся ровно 30 лет назад.

***

В начале 1996 года окружение Бориса Ельцина активно включилось в пиар своего шефа — начиналась избирательная кампания. Стремясь склонить на свою сторону творческую интеллигенцию, команда президента инициировала серию встреч с виднейшими умами страны. Естественно, общественные деятели и ученые собирались не для того, чтобы поддакивать членам команды Ельцина. На этих встречах завязывались ожесточенные диспуты, и соратники главы государства не всегда могли объяснить то или иное решение своего начальника.

Один из таких вечеров обернулся трагедией: во время спора с помощником президента Георгием Сатаровым о войне в Чечне остановилось сердце поэта Юрия Левитанского.

Левитанский стал первой жертвой предвыборной борьбы 1996 года — самого безумного времени в новейшей истории России.

«Коржаков и Барсуков хотели перенести выборы»

По итогам встреч руководитель Администрации президента (АП) Сергей Филатов сделал несколько выводов: интеллигенция очень боится коммунистического реванша и готова голосовать за Ельцина, но не желает, «чтобы страной управляли теневые люди и спецслужбы». Это был намек на главу Службы безопасности президента (СБП) Александра Коржакова, который в течение первого срока своего шефа был при нем кем-то вроде денщика, и на директора ФСБ Михаила Барсукова. Оба силовика вполне разделяли демократические убеждения, характерные для того времени, но в либеральных кругах все равно считались опасными реакционерами.

В окружении Ельцина в ту пору существовало две генеральные линии: условные демократы и условные силовики. Первые убеждали, что проведение выборов необходимо, что без них невозможно сохранить демократическое лицо режима. Вторые настаивали, что выборы необходимо перенести: «Сейчас мы их отменим, а года через два, когда ситуация в стране стабилизируется, нормально проведем».

Один за другим своих постов лишились министр иностранных дел Андрей Козырев, первый замглавы АП Анатолий Чубайс, вице-премьер Сергей Шахрай и руководитель АП Сергей Филатов (перешел на другую работу), а также несколько фигур меньшего калибра.

Ельцин начал готовиться к участию в выборах задолго до официального объявления: 17 января 1996 года он сообщил ближайшим соратникам о создании своего штаба, и только 15 февраля на митинге своих сторонников во Дворце молодежи в Екатеринбурге публично объявил о выдвижении на второй срок. Руководить предвыборным штабом президент поручил первому вице-премьеру правительства Олегу Сосковцу: крыло «демократов» в окружении Ельцина считало этого человека ретроградом и консерватором, а СМИ подозревали его в коррупции. Замом ему, будто бы в противовес, делегировали Филатова — одного из лидеров «демократов». За ним явно проглядывалась тень влиятельнейшего в то время Чубайса.

«Заседания проходили вяло, было такое впечатление, что никто не знал, что делать, с чего начинать, — утверждал Филатов. — Получилось все как в старые добрые времена: в газетах на целых полосах стали печатать списки предприятий, коллективы которых поддерживают выдвижение Ельцина в президенты».

Начало предвыборной кампании действительно складывалось для Ельцина не очень легко, а СМИ в довольно бесцеремонной форме иронизировали над штабом во главе с Сосковцом, уверяя, что кроме бесконечного множества бумаг и слухов он не производит ничего полезного.

Из всех видных представителей демократического лагеря только Чубайс однозначно поддержал выдвижение кандидатуры Ельцина. Имевший непреодолимые расхождения с президентом из-за позиции по Чечне Егор Гайдар выступал категорически против, а Григорий Явлинский решил сам попытать счастья в президентской гонке. Большинство же демократов (Галина Старовойтова, Ирина Хакамада и другие) заняли тогда осторожную выжидательную позицию.

Конструктивного взаимодействия между двумя лагерями предвыборного штаба не получалось. «Демократы» обвиняли Сосковца в архаичности и барских замашках, его союзников Коржакова и Барсукова — в грубости и неприветливости. Обе стороны плели друг против друга интриги, что, разумеется, не шло на пользу общему делу.

При этом Панков подчеркивает: чего реально хотели в политике Сосковец, Коржаков и Барсуков, понять крайне сложно.

«Лично мое мнение, исходя из анализа их действий: они хотели или перенести на более поздний срок выборы, или отменить их вовсе, чтобы остаться при первом лице и попытаться влиять на политику государства, видя, куда зашла страна, — замечает он. — Имей они одни цели с Чубайсом, действовали бы заодно. Но мы видим просто непримиримую вражду. Вполне возможно, у Коржакова и Барсукова была идея найти сменщика Ельцину за период отсрочки выборов, в том числе кого-то своего из силовых структур, чего Семья допустить не могла».

Историк предполагает, что Коржаков и Барсуков «еще как-то удерживали страну от окончательного хаоса», а после усиления позиций Чубайса — и через него блока олигархов — развитие России пошло по неблагоприятному пути.

Как Барсуков спас группу «Альфа»

Период после развала СССР выдался крайне тяжелым в том числе для представителей силовых структур. Некоторые граждане были настроены к людям в форме откровенно враждебно.

Сохраняя верность присяге и выполняя свой долг, многие силовики при этом относились к действующей власти весьма критично.

«1995-1996-й годы — это разгул терроризма, — констатирует подполковник ФСБ в отставке. — Государство было очень слабое, отношение к силовикам — наплевательское. Многие толковые офицеры стали уходить в бизнес, в частные структуры».

Филатову запомнились огромные проблемы с финансированием подразделения: суперэлитная «Альфа» даже не могла выйти на смотр в единообразной форме, лучшие офицеры страны выглядели как партизанский отряд.

«Хорошо помню ситуацию: "Вымпел" разогнали, многие силовые структуры продали [на Запад] свои секреты, оперативные службы разбежались, — продолжает он. — Не зря это время называют лихими девяностыми. Сил у милиции и ФСБ было очень мало, на улицах творился бандитский беспредел. Это была низшая точка падения. Лишь к концу 1990-х что-то начало меняться».

После того как в октябре 1993 года командиры «Альфы» отказались выполнить устный приказ Ельцина о штурме Белого дома, президент хотел расформировать группу. Спасти элитный спецназ удалось лишь благодаря Барсукову, который тогда возглавлял Главное управление охраны. Он понимал значимость «Альфы» и попытался вывести ее из-под удара.

«Мы тогда входили в ГУО и подчинялись как раз Барсукову, — объясняет Филатов. — Он потом рассказывал, что несколько раз перекладывал приказ о роспуске группы в самый низ стопки документов, приносимых на подпись Ельцину. Борис Николаевич никак не доходил до этой бумаги, и со временем тема рассосалась сама собой, за другими заботами он позабыл об этой обиде».

По свидетельству полковника внешней разведки в отставке Михаила Любимова, в ходе избирательной кампании команда Ельцина пыталась привлечь на свою сторону видных силовиков. «Помню, летом 1996 года [глава "Кинотавра" Марк] Рудинштейн пригласил группу разведчиков на сборище, — рассказывает он «Ленте.ру». — Там было много нашей элиты: сотрудники спецслужб, члены парламента, популярные артисты. Смысл — консолидировать людей для поддержки президента. Не без намека на предстоящие выборы выдавали конверты с долларами, чтобы голосовали за Ельцина».

«Ельцин к Чубайсу симпатии не питал, но прислушивался»

Бывший глава АП Сергей Филатов не сомневался: оппозиция в команде Ельцина рвалась захватить власть в свои руки и разделаться с недружественными ей «демократами». Мозговым центром этой группы он считал Сосковца, ключевой силовой фигурой — Коржакова. Барсукову же Филатов отводил лишь третью по значимости роль. В междоусобных склоках проходили неделя за неделей, тогда как основной конкурент действующего президента Геннадий Зюганов стремительно набирал силу.

Тревожным звоночком для сторонников Ельцина стал Всемирный экономический форум в Давосе, состоявшийся в феврале 1996 года. Настоящий фурор вызвало там появление главного российского коммуниста. Лидер КПРФ показал себя респектабельным европейским политиком: в отличие от выступлений на внутренней арене, на международной его риторика была достаточно мягкой и компромиссной. Он рассуждал о том, что России нужна многоукладная экономика, сочетание форм собственности.

Потом Чубайс жаловался, что ему было отвратительно видеть, как европейские предприниматели буквально облизывали Зюганова. По словам историка Руслана Червякова, никакой симпатии они к нему не питали, но прагматично считали, что если это будущий президент России, то мосты следует наводить уже сейчас. Тогда же скандальный американский финансист Джордж Сорос (Фонд Сороса внесен Минюстом России в список нежелательных организаций) говорил не менее одиозному Борису Березовскому (БАБ) и другим олигархам: «Я абсолютно не верю в победу Ельцина. Если хотите остаться живыми, вам нужно бежать».

БАБ, однако, посчитал риски своему положению большим вызовом: семь богатейших людей России объединились для поддержки кандидата Ельцина, чтобы не допустить возвращения к власти коммунистов. Так называемая семибанкирщина не желала пересмотра итогов приватизации и залоговых аукционов. Олигархи сочли, что могут финансово поучаствовать в кампании, оказать моральную поддержку Ельцину и по итогам выборов остаться в большом плюсе. Их основным условием было отстранение от руководства избирательной кампанией Сосковца и выдвижение на ключевую позицию Чубайса. С этой целью внутри штаба (или параллельно ему) появился специальный совет, в который вошли почти все герои этой истории.

«Штаб под руководством Сосковца работал в абсолютно советском формате, — рассказывает Червяков на открытой лекции. — Как это выглядело? Поднимался министр и говорил: "Мы рапортуем о том, что все железнодорожники будут голосовать за Ельцина". Следующий рапортовал о моряках, и так далее. Естественно, было понимание того, что по-старому это не сработает. Тогда возникла фигура Чубайса, которому доверяли олигархи. Ельцин к нему особой симпатии не питал, но прислушивался».

Чубайс умел производить первоначальный эффект, умел нагнетать. Он стал мостом между семибанкирщиной и президентом. По разным оценкам, говорит историк Червяков, за участие в предвыборной кампании Чубайс получил от двух до трех миллионов долларов.

Впрочем, «мочить» Зюганова они не спешили — лидер КПРФ был нужен Березовскому и компании в качестве противовеса, чтобы было кем пугать впечатлительного главу государства. Зато последовала команда спустить всех собак на Коржакова: недавний герой превратился в преступника и главного врага российской демократии.

Кстати, деньги на выборы давали Ельцину не только олигархи. Президент Франции Жак Ширак выделил огромный льготный кредит и в 1997 году получил орден «За заслуги перед Отечеством I степени». Посмотрев на роль дочери Ширака в предвыборном штабе, «демократы» решили подключить к активной работе на благо отца младшую дочь Ельцина Татьяну.

«Воры и их подельники остались у власти»

Коржаков и «демократы» просто ненавидели друг друга. На одном из заседаний совета глава СБП предложил Чубайсу, Филатову и Сатарову «слезть» с экранов телевидения. «Вы очень раздражаете своим видом избирателей», — пояснил генерал.

«Демократы» тогда настолько растерялись, что не нашли, что ответить, и затаили злобу на силовиков.

Противники Коржакова уверяли, что он проталкивает своих людей в АП и правительство, объясняя это защитой интересов государства, но фактически дублируя деятельность ФСБ. Растущее влияние Службы безопасности пугало многих в окружении Ельцина. Тот же Филатов жаловался президенту, что СБП усилила влияние «на расстановку кадров и подготовку аналитических материалов, а значит, на выражение своего видения основных направлений внешней и внутренней политики государства».

Указывая на минусы усиления позиций Коржакова «и его таинственных структур», он проводил параллели с советскими временами, которыми в 1990-е пугали и детей, и взрослых: «Это не на шутку тревожит общество и сейчас, потому что травмы прошлого еще свежи и не забыты».

Советский разведчик Любимов скептически относился и к тем, и к другим: среди свершений команды Ельцина ему «не нравилась приватизация, безграничная свобода, подражание Западу», а Коржаков и Барсуков «начали везде ставить своих людей».

«Это вызывало только хаос, — считает Любимов. — Так что к этому периоду я отношусь очень скептически. Коржаков ни хрена не понимал, да и Барсуков не велик. [Их приход на ключевые должности] — это результат ельцинского переворота. Их реальное место — в охране. Компетенций для руководства государством у них нет. Хотя у Ельцина было много таких назначений, он это поощрял. Я вообще не люблю бывших охранников, которые потом пишут великие мемуары, лишь бы привлечь к себе внимание».

В отличие от Сергея Филатова, обвинявшего Коржакова в намерении узурпировать власть, коммунист Валентин Варенников видел в главе Службы безопасности президента чуть ли не последний шанс спасти Россию. «Ни Коржаков, Барсуков не довели дело до конца и не поставили всех олигархов, рвущихся к власти, на свое место, — констатировал генерал армии в своих мемуарах. — Не успели. А может, не хотели?»

«Что касается переноса выборов, они считали, что к 1998 году социально-экономическая обстановка стабилизируется и появятся более благоприятные возможности для проведения выборов, — поясняет историк Червяков «Ленте.ру». — Очевидно, что эти люди хотели сохранить свои позиции во властных коридорах. Им казалось, что [в случае проведения выборов] в 1996 году они не удержатся. Жизнь показала, что они и так не удержались».

Как вспоминали потом сотрудники СБП, к ним постоянно поступала информация о том, что деньги, предназначенные на продвижение Ельцина, «нещадно разворовываются». Поэтому вечером 19 июня 1996 года, когда из Белого дома вышли бывший пресс-секретарь Чубайса Аркадий Евстафьев и организатор кампании «Голосуй, или проиграешь» Сергей Лисовский с подозрительной коробкой в руках, за ними усиленно наблюдали люди Коржакова.

«Здесь же заготовки счетов для перевода предвыборных средств в банки на Багамские острова и в прибалтийские филиалы американских банков, — писал офицер. — Как явствовало из бумаг, деньги перечислялись якобы на полиграфические и рекламные услуги».

К моменту проведения операции, по сведениям Стрелецкого, в зарубежные банки ушло «как минимум 115 миллионов долларов».

Дальнейший ход событий прекрасно известен. В попытке отбить своих людей и опасаясь, что ниточки приведут к нему самому, Чубайс забил тревогу, поднял шум, и в ночь на 20 июня 1996 года телеведущий Евгений Киселев (признан Минюстом России иноагентом; включен Росфинмониторингом в перечень экстремистов и террористов) уже вещал по НТВ о попытке государственного переворота. Наина Иосифовна и Татьяна подняли Ельцина с постели и принялись убеждать его немедленно вмешаться. Президент неважно себя чувствовал и хотел спать, поэтому попросил отложить разговор до утра. Отчаянные звонки по инициативе Чубайса продолжались всю ночь. Наконец около четырех утра Барсуков распорядился уволить Лисовского и Евстафьева.

Через несколько часов силовики уже докладывали Ельцину о случившемся. Сначала президент принял их сторону, одобрив действия против носителей коробки. Однако после их ухода в кабинет главы государства вошли Чубайс и премьер Виктор Черномырдин. Они прямо обвинили Коржакова с Барсуковым в попытке срыва выборов и поставили президенту ультиматум: либо мы, либо они.

Поколебавшись, Ельцин решил уволить Коржакова, Барсукова, а заодно и их соратника Сосковца, который к скандальному задержанию на проходной Белого дома никакого отношения вообще не имел.

«Что касается решения Ельцина отправить их в отставку, так оно, на мой взгляд, закономерно, — размышлял член ГКЧП Варенников. — С кем Ельцину по пути? С ворами и жуликами или с теми, кто с ними борется? Здесь ответ однозначен. Таким образом, воры и их подельники остались у власти и продолжили свое "дело", а те, кто хотел хоть как-то оградить Россию от бед, творимых черномырдиными и чубайсами, оказались на обочине».

«Одна рука ударила по другой»

Сергей Филатов в своих мемуарах, напротив, поддержал судьбоносное решение своего шефа — уволить Коржакова, Барсукова и Сосковца. По его словам, «эти трое разрабатывали различные планы, распускали всевозможные слухи, готовили объемные аналитические материалы, дабы психологически подтолкнуть Ельцина и общество к мысли о нецелесообразности выборов».

По мнению одного из лидеров «демократического» крыла в окружении президента, силовики понимали, что Ельцину будет сложно победить легитимным путем, поэтому они задумали примирить его с Зюгановым.

«Конечно, им нужен был не Ельцин как таковой, а статус-кво, который он должен был обеспечивать, оставаясь президентом, причем максимально подконтрольным президентом», — высказывал свое мнение Филатов.

По словам историка Червякова, на самом деле деньги в коробке предназначались на выплаты гонораров эстрадным звездам, агитировавшим за Ельцина в рамках тура «Голосуй, или проиграешь». И Коржаков, инспирировавший арест Лисовского и Евстафьева, пытался воспрепятствовать второму туру, однако Чубайс уже был достаточно силен, чтобы переломить ситуацию. В итоге лагерь «демократов» в ельцинском окружении лишился оппозиции и впервые смог, что называется, спокойно вздохнуть.

«Коробка из-под ксерокса — это не расхищение, а черный нал, которым рассчитывались с участниками избирательной кампании, — говорит историк «Ленте.ру». — В данном случае одна рука ударила по другой как раз с целью провокации, чтобы продемонстрировать, какими темными делами промышляют Чубайс и компания. Хотя это был секрет Полишинеля, и Борис Николаевич, думаю, это прекрасно понимал. В тот момент авторитет Чубайса был столь высок, что он смог донести президенту свою точку зрения».

Дальнейшие события показали косвенную правоту Коржакова и Барсукова в том, что участие Ельцина в выборах действительно обернулось большим риском для его жизни. После первого тура у президента случился инфаркт. Изредка он продолжал появляться на людях, участвовал в совещаниях, но по его виду любой мог понять, что глава государства очень плох. Тем не менее, прочно завладев инициативой, «демократы» уже не желали упускать своего и добились проведения второго тура.

Ельцин голосовал на специально организованном для него избирательном участке в клиническом санатории в Барвихе. Инаугурация состоялась только через месяц. Ельцин смог произнести лишь 33 слова присяги. Он был очень плох и появился в эфире мельком. Итогом выборов стало укрепление российской олигархии, которая «давала в долг с процентами».

Позже многие из «демократов» писали, что тогда не сомневались в скором выздоровлении Ельцина. Тревожное состояние, однако, затянулось на два года, лишь в 1998-м президент более-менее оклемался.

«Почему он все-таки ушел? — говорит разведчик Любимов. — Потому что оказался в заднице, извините. Увидел, что топит Россию».

Сергей Филатов, самый старший по возрасту из героев 1996 года, умер в 2023 году. Анатолий Чубайс построил блестящую карьеру, но сейчас находится в бегах и стал гражданином Израиля. Александр Коржаков после отставки выпустил бестселлер «От рассвета до заката», по которому многие теперь изучают историю 1990-х. Он сумел остаться в политике, избирался в Госдуму от Тульской области, сейчас на пенсии. Олег Сосковец и Михаил Барсуков все прошедшие 30 лет предпочитали держаться в тени, занимая при этом руководящие должности в крупных компаниях.