«Россия точно отыщет резервы» Битва за Донбасс перешла в решающую фазу. Каковы позиции сторон и их шансы на прорыв?

С начала года линия фронта в зоне боевых действий практически застыла. Хотя стороны кратно нарастили удары по промышленности, энергетике и ближнему тылу, на большинстве направлений темпы продвижения измеряются буквально сотнями метров. Но это не означает, что стороны исчерпали потенциал и готовы завершать конфликт. Россия и Украина готовятся к новому витку противостояния и пытаются создать условия для будущего прорыва. Почему ни одной из армий пока не удается получить решающее преимущество, на что делают ставку Россия и Украина и в каком случае ситуация на фронте может резко измениться — в материале «Ленты.ру».

Когда пушки бессильны

В военной науке понятие «позиционный тупик» не обязательно означает полное отсутствие продвижения. Наступление может измеряться километрами, но не приводить к прорыву: противник отходит на заранее подготовленные рубежи, сохраняя управление и боеспособность.

Еще один признак и закономерное следствие такой ситуации — война на истощение. Преимущество получает та сторона, которая способна нанести противнику на конкретном участке максимальные потери в живой силе и логистике либо разрушить его инфраструктуру.

Такое «перемалывание» может продолжаться долго. Разбитые бригады пополняют новыми бойцами, взамен уничтоженной техники поступает новая, а потери топлива и боеприпасов восполняются. Но любой ресурс конечен, и дефицит рано или поздно начинает сказываться на самых уязвимых участках.

Именно тогда начинает работать принцип больших масштабов.

В конечном счете преимущество получает тот, у кого оказывается пусть и минимальный, но перевес в ресурсах и личном составе. В противостоянии России и Украины, которое длится уже пятый год, обе стороны делают ставку именно на это: принудить противника к политическим уступкам под угрозой военной катастрофы.

Это удается с переменным успехом. Прежде всего потому, что в современной войне классические принципы общевойскового боя — глубокие охваты и массированные танковые удары — утратили прежнее значение.

Но, оказавшись в схожих тактических обстоятельствах, стороны со временем выбрали принципиально разные стратегии победы.

Россия сделала ставку на «ползучее» наступление на наиболее уязвимых участках фронта и медленный охват городов, на удержание которых Украина вынуждена тратить свой самый дефицитный ресурс — подготовленную пехоту. В сочетании с массированными ударами по электростанциям, промышленным предприятиям и логистическим узлам это ведет к постепенному истощению оборонительных возможностей Вооруженных сил Украины (ВСУ), а значит — и его надежд вернуть утраченные территории.

Хотя президент Украины Владимир Зеленский формально никогда не отказывался от планов «вернуть границы 1991 года», перемены в его заявлениях очевидны. За последние несколько лет они свелись к «остановке войны по линии фронта» и получению гарантий безопасности от союзников вместо полноценного членства в НАТО.

При этом Зеленский и его союзники не спешат признавать поражение, так как ни один из военных провалов на фронте с 2022 года не стал для Украины критическим. Кроме того тактические поражения позволяют ВСУ, пусть и с переменным успехом, адаптироваться к новым реалиям боевых действий и наносить асимметричные удары, усиливая эскалацию в международном масштабе.

Военная стратегия Украины в этой части имеет два измерения — политическое и технологическое. Первое, и это открыто говорит Владимир Зеленский, связано с социальной и экономической дестабилизацией внутри России. Иными словами, атаки на НПЗ, торговые порты и гражданские автомобили на федеральных трассах не преследуют цель нанести ущерб российским военным. Дефицита топлива для танков, самолетов и грузовиков не предвидится даже по оценкам украинских аналитиков. Главная задача — сделать ущерб от боевых действий заметным в масштабе всей страны, а не только на прифронтовых территориях.

Вторая, технологическая часть украинской стратегии устроена сложнее. Она включает две основные задачи, которые также открыто декларируются: максимально замедлить российское продвижение и уничтожить как можно больше солдат, даже ценой потери территорий. Главная роль в этой стратегии отводится продвинутым системам разведки и ударным БПЛА, но еще важнее — скорости внедрения связанных с ними технических новшеств.

Технологическое преимущество в этой войне не закрепляется раз и навсегда. Если одна из сторон не успевает отреагировать на улучшение характеристик тактических ударных дронов противника, растут ее потери. Это работает в обе стороны: пока армия приспосабливается к новой угрозе, противник получает время на следующий цикл модернизации — БПЛА, систем обнаружения и защиты.

В такой гонке не обязательно обладать абсолютным превосходством. Достаточно на время оказаться на шаг впереди: тогда противник вынужден перестраивать тактику и замедляться, а другая сторона получает передышку для восстановления потрепанных боями частей и подготовки следующего хода.

Призраки победы

Однако декларация плана и его воплощение в жизнь — принципиально разные вещи. В любой стратегии неизбежно возникают слабые звенья, которые в нормальной ситуации заставляют пересматривать ее от месяца к месяцу.

На первый взгляд технологическая часть украинского «плана победы» опирается на качественную комбинацию связи, разведки и системы управления. Для нее подбирается соответствующая материально-техническая база: конкретные дроны, системы обнаружения, спутниковый интернет. Российские специалисты считают одной из ключевых опор этой системы американскую аналитическую платформу Palantir. Она способна обрабатывать огромные массивы данных с помощью искусственного интеллекта: спутниковые снимки, изображения с дронов, публикации в соцсетях. Главное — платформа позволяет оперативно выдавать целеуказания в реальном времени.

Непосредственную разведку ведут крупные дроны самолетного типа, способные проникать на глубину до нескольких сотен километров. Однако основным инструментом в этой цепочке для ударов по логистике в оперативной глубине стали американские дроны Hornet («Шершень»), получившие в России прозвище «Марсианин». Их главное преимущество — высокая скорость и интегрированные элементы ИИ.

Но Hornet — не революционное «чудо-оружие», а аппарат, отражающий современные технологические тренды. Как показала практика последних недель, поражать его возможно силами мобильных огневых групп, которые начали появляться на фронте еще в конце 2024 года.

Российской армии потребуется время на разработку и внедрение новой тактики борьбы с такими БПЛА. В частности, мобильные огневые группы придется усиливать дронами-перехватчиками, которых пока не хватает, а также современным акустическим оборудованием и радарами.

Вместе с тем эта проблема преодолима, вопрос заключается только в сроках адаптации. Пока нет свидетельств, что благодаря связке Palantir и Hornet ВСУ удалось парализовать российскую логистику на каком-либо направлении.

Тактика ударов Hornet может оказаться переоцененной, по крайней мере в рамках стратегических целей, которые декларирует Украина. Прежде всего потому, что она не позволяет устранить критические уязвимости собственной системы безопасности: нехватку резервов, дефицит ПВО даже для защиты столицы, многомиллиардный дефицит военного бюджета — несмотря на западную помощь.

При этом на фронте продолжается российское наступление. К концу июня оно развивается преимущественно на трех направлениях:

• в районе Константиновки;
• в окрестностях Доброполья;
• и под Красным Лиманом.

Усложнение логистики влияет на темпы продвижения, но не меняет общей логики боевых действий. Война на истощение требует от обеих сторон постоянно пополнять личный состав, технику и запасы. Способность поддерживать этот ритм со временем становится одним из ключевых факторов на фронте.

Военная наука называет кульминационной точкой наступления момент, когда ударной группировке требуется пауза для восполнения сил и перегруппировки. При этом долгие боевые действия редко завершаются одним быстрым прорывом. Преимущество получает та сторона, которая дольше сохраняет темп, быстрее адаптируется к новым угрозам и последовательно наращивает давление на ключевых направлениях.

«Их цель — новое наступление»

Российский политолог Богдан Безпалько считает, что переориентация украинских дальнобойных ударов на топливные хранилища в приграничных регионах и нефтепереработку в других частях России не привела к проблемам со снабжением войск в зоне конфликта. В разговоре с «Лентой.ру» он отметил, что имеющихся запасов горючего достаточно для текущих потребностей армии, а ее снабжение остается одним из приоритетов властей.

«Такие удары не способны нанести России серьезный урон или существенно замедлить продвижение ее войск», — сказал аналитик.

С ним отчасти соглашается военный аналитик, полковник Генерального штаба в отставке Андрей Демуренко. Он также считает, что удары по топливной инфраструктуре не способны кардинально изменить положение дел на передовой.

Но тактику налетов БПЛА нового типа, применяемых в зоне боевых действий, офицер оценивает иначе. «Такое постоянно происходит с обеих сторон. И тактика постоянно меняется, и новые подходы к конструированию дронов», — отметил он.

По его мнению, более чувствительным мог бы стать сценарий, при котором Вооруженные силы Украины сосредоточат расчеты Hornet на одном из приграничных направлений и попытаются использовать это как часть более широкой наступательной операции.

«Полностью исключать такой вариант нельзя. Максимальная задача Украины — создать локальное преимущество на конкретном участке и попытаться развить его. Но там, где сосредоточены значительные российские силы, в Донбассе и Запорожье, реализовать такой сценарий невозможно», — отметил Демуренко.

При этом, по его словам, после событий в Курской области российское командование относится к подобным сценариям внимательно и учитывает их при планировании.