Призраки, заключенные и иранская женская армия. Фотографам разрешили снимать без правил. Вот что из этого получилось

Никаких жанровых или тематических ограничений, никаких требований к уровню мастерства участников. Премия FotoSlovo считается одной из самых демократичных, но оттого и самых трогательных в фотографии. В исследованиях себя и окружающего мира, его красоты и несуразности участники практически никак не ограничены. «Лента.ру» делится лучшими фотографиями конкурса, которые предоставила его основательница Анна Лаза.

На бескрайних просторах

Причудливый танец теней посреди заснеженного нигде: эти места многие считают затерянной где-то в Восточной Сибири пустотой, но люди, побывавшие там, напротив, ощущают их наполненными смыслом. К ним присоединилась канадский фотограф Наталья Сапрунова, отправившаяся в Якутию, чтобы попробовать передать атмосферу, понятную коренным эвенкам, но столь недоступную тем, кого охватывает ледяной ужас, стоит только столбику термометра опуститься до отметки минус 50 градусов по шкале Цельсия.

«Эвенки исповедуют тесно связанный с окружающей средой образ жизни. Основой его стали оленеводство, охота и передача знаний о том, как адаптироваться к экстремальным условиям», — рассказывает Сапрунова.

Культура этого народа опирается на шаманские обычаи и тесную связь с природой. Именно поэтому настолько магическими выглядят эти снимки: повседневные ритуалы отражают глубокое понимание земли и смены времен года.

«Сегодня многие эвенкийские общины работают над сохранением и возрождением своей культуры, воскрешая свои традиции, язык и связь с землей в условиях современных перемен», — добавляет Сапрунова.

Внутренний крестовый поход

Город Ганьчжоу в провинции Цзянси — то место, откуда начинался когда-то Великий поход. Так историки называют переход армии коммунистов из южных регионов Китая через центральные регионы страны на север. Он начался в 1934-м и продлился два года. Место, откуда, как говорят местные, и вышла Коммунистическая партия страны, навсегда отпечаталось в сердце Цзэсюань Цзэна — ставшего немецким подданным выходца из Ганьчжоу.

«Патриотическим воспитанием были пронизаны мои школьные учебники, а партийные эмблемы с красными звездами и плакаты о Великом походе можно было увидеть почти на каждом углу. Однако со временем он превратился в политический инструмент, преобразующий индивидуальные страдания в необходимую жертву, требуемую обществом. И у жертвы этой есть скрытый смысл: "Все страдания — это путешествие, а все путешествия должны вести к успеху"», — рассказывает Цзэн.

Летом 2024 года он на два месяца приехал в родные места, чтобы задокументировать и передать с помощью пленки оттенки символов Великого похода и рассказать о людях, живущих на этом маршруте. Его поездка превратилась в большую фотокнигу, часть снимков из которой была представлена на конкурсе.

«Мы живем в иллюзии, созданной ложными историями, наши устремления кем-то выдаются за задачи, а наш опыт используют в конфликтах. Образ бога, которому мы поклоняемся, настолько размыт, что выцветает, запачканный вульгарной душой», — философски заключает Цзэн.

Золотой взгляд

Возвращение президента США Дональда Трампа в Белый дом на второй срок ознаменовалось беспрецедентным количеством указов. Фотограф Ябин Ботсфорд сухо констатирует, что первые шаги нового старого американского лидера были направлены на массовые депортации, развязывание глобальной торговой войны и урезание полномочий региональных силовиков.

«Этот год был отмечен гражданскими беспорядками и глобальными потрясениями, поскольку администрация бросила вызов установленным конституционным ограничениям, внутренним институтам и международным нормам», — уверена Ботсфорд.

Ее работа выполнена не совсем в репортажном жанре, но в том и сила премии: в глазах жюри символы и атрибуты снимка обретают жизнь в реальности, становясь ее частью, а значит — историей.

На их месте

Тюрьма Белене на севере Болгарии может похвастаться достаточно продолжительной и печальной историей. В 1950-х здесь содержали репрессированных, в том числе христиан-евангелистов, в 1980-х ее населили турки, не желавшие менять свои фамилии на болгарские.

Однако сейчас это обычная колония, пусть и считающаяся одной из наиболее строго охраняемых в стране. Она находится на острове, что делает побег практически невозможным. Именно за ней закрепилась слава колонии для пожизненно осужденных за страшные преступления.

«Я хотел установить контакт с этими людьми, узнать об их прошлом, понять причины, которые привели их к этим жутким убийствам. Обычные болгары ничего не знают о тюрьмах и не имеют реального представления о том, что значит быть заключенным или отбывать наказание в виде лишения свободы. Именно поэтому я хотел показать проект публике — открыть эту дверь и раскрыть реальность, рассказать истории и показать, что преступление часто коренится в детстве и что очень часто вина за это лежит на обществе, предпочитающем бездействовать», — объясняет свою задумку фотограф Владимир Карамазов.

Последние бабочки

В последние месяцы эскалация конфликта между Ираном, Израилем и Соединенными Штатами усилила опасения, что он сменится серьезным региональным конфликтом, способным изменить политический ландшафт Ближнего Востока. На фоне этой нестабильности командиры Партии свободной жизни Курдистана (ПСЖК) отмечают, что готовы к «решающему поворотному моменту».

«Я работала в составе женского подразделения, состоящего в основном из бойцов из курдских регионов Ирана. В течение многих лет они действовали вдоль горной границы между Ираном и Ираком. С удаленных баз, высеченных в скалах, они внимательно следят за событиями внутри Ирана, оценивая, как длительное внешнее давление и внутренние беспорядки могут изменить баланс сил в Тегеране», — объясняет фотограф Синис Валентина из Ирака.

Все внимание ее объектива посвящено женским подразделениям ПСЖК, известным как «женская армия свободы». Они готовы защищать права тех, кого в их присутствии немногие рискнут назвать слабым полом. И многие из них успели принять участие в кровопролитных сражениях с Исламским государством (запрещенная в России террористическая организация). Помимо вооруженной борьбы, они говорят о гендерном равенстве, экологической справедливости, демократии и курдской идентичности.

Что будет потом?

Пустое платье, висящее среди деревьев, по задумке автора, намекает на того, кто только что был здесь, но уже исчез. Невнятные следы и лишь легкое ощущение чьего-то присутствия — все, что оставил автор в пространстве кадра, снятого, как кажется, в каком-то параллельном пространстве.

«Я размышляю о хрупкой границе между существованием и отсутствием. Центральный вопрос остается открытым: что будет потом и что останется после нашего ухода?» — объясняет финский фотограф Оксана Жила.

Современная снежная дева

Очень похожая по атмосфере работа стала в той же номинации второй. Тут, правда, не нашлось места пограничному: наоборот — все чрезмерно реалистично, но все равно сверхъестественно. Эстонский фотограф Ирина Пономарева обращается к японской мифологии и одному из ее персонажей Юки-онне — снежной деве, предстающей исключительно во время метелей или заснеженными ночами.

«Этот священный образ переосмысливает древнюю вариацию с помощью современного визуального языка, сочетая фольклор и современную эстетику. На границе холода и тепла, присутствия и исчезновения возникает образ хрупкой зимней магии — прекрасной и мимолетной», — рассказывает Пономарева.

За пределами зимы

«Святый Бог, Святый Могущественный, Святый Бессмертный…» — поют пожилые соседки, вынося из дома тело прабабушки Анны Захаровой. Слезы текут по щекам будущего фотографа — 18-летней девушки, впервые встретившейся лицом к лицу со смертью. Но однажды она вдохновится одним из самых трагических событий своей жизни.

«Я смотрю на тело моей прабабушки и не могу поверить своим глазам. Кажется, будто она просто уснула и скоро проснется. Но я боюсь к ней прикоснуться — я понимаю, что она уже не та что прежде, а что-то холодное и чуждое, совсем не похожее на того живого человека, которого я когда-то знала», — вспоминает она.

23 годами позже она теряет бабушку. Смерть сумбурна и нелепа: в доме на столе — сваренные утром яйца, на стуле — ее одежда. Пока пытались реанимировать — сломали два ребра. Креста на ней в этот момент не было — его нашли позже. Теперь его носит сын Анны Захаровой.

«С тех пор я думаю о смерти почти каждый день. Мы не говорим о ней. Мы делаем вид, что ее не существует. Но я не могу перестать думать. Я пытаюсь представить, что она чувствовала — боялась ли она, понимала ли она? Я думаю о том, что происходит после смерти: как быстро исчезает тело? Что остается? Как умру я? И пойму ли я, что это конец? Я хочу верить в вечную жизнь, как говорит Евангелие. Но вера — это тоже борьба с сомнением», — заключает автор этой серии фотографий.

Семейный альбом

Еще один эксперимент, и снова семейный. Полька Соня Гораль работает с детскими фотографиями, сделанными ее отцом. В рамках проекта «Семейный альбом» она вручную вносит коррективы в них — печатает и раскрашивает, накладывая друг на друга воспоминания, эмоции и сомнения. Так она бросает вызов тому смыслу, что вкладывал в них когда-то автор, но делает это любя, улучшая и дополняя историю своего рода.

«Эти снимки — отражение того, как мой отец видел историю нашей семьи, и того, каким было в ней мое место. Взросление в неблагополучной семье сопровождалось для меня постоянным напряжением, подавленным гневом и невысказанными обидами. "Семейный альбом" — мой ответ на это, попытка высвободить скрытые эмоции и вступить в диалог или даже в противостояние с повествованием моего отца», — объясняет Гораль.

Домашняя студия

Мужчина на этом снимке работает над своей версией «Картины с пионами, вишнями и часами» — знаменитой работы одного из выдающихся представителей золотого века нидерландской живописи Яна Давидса де Хема. Вот только ни этой репродукции, ни этого седого мужчины, ни даже его домашней студии никогда не существовало — их создал искусственный интеллект.

«Картина отражает сдвиг, который происходит в современном искусстве уже много лет и который становится все более заметным из-за развития искусственного интеллекта: переход от элитарного искусства к все более низовой практике, в которой почти каждый может стать соавтором культурного нарратива. Как изменится мир искусства на этом новом этапе?» — задается вопросом фотограф Мацей Чеслак.

Между снами и кошмарами

Возвращение на родину почти всегда становится важным внутренним переживанием для больших фотохудожников. Этот путь проделал и грек Илиадис Космас, столкнувшийся в до боли, казалось бы, знакомых местах со множеством слоев прошлого. Его персональные тайные места и запечатленные в памяти скрытые пейзажи даже спустя много лет оказались полны запахов, звуков и эмоций.

«То, что начиналось как тихое блуждание по округе, постепенно превратилось в катарсическое переосмысление знакомого, но на этот раз — вместе с любимыми людьми из моей нынешней жизни. Вместе мы двигались по пространствам, когда-то хранившимся в одиночестве, но теперь вновь обжитым, переосмысленным. Меня привлекали моменты жуткого спокойствия, тишина, которая живет между светом и тьмой, между сном и воспоминанием», — объясняет Космас.

Это был момент, когда фотограф превратился в исследователя, а предметом его интереса стал мир, будто подвешенный между прошлым и настоящим, реальностью и вымыслом, снами и кошмарами.

«Через искажение приходит ясность. Через отрешенность — своего рода присутствие. Этими фотографиями я приглашаю зрителя почувствовать то, что чувствовал я, пройтись со мной, увидеть и прочувствовать эти сокровенные тропы, где переплетаются память и свет», — рассказывает фотограф.

Где раскрываются светлячки

На 54 снимка из испанской деревни Делейтоса у фотографа Альварадо Оскара ушло шесть лет. Делейтоса — место, где появились на свет его родители, бабушки и деды, прабабушки и прадеды и сотни других предков.

А еще — его выбрал в качестве главной локации для своего фотоочерка «Испанская деревня» Юджин Смит — фотограф журнала Life, выпустившего его работы в апреле 1951 года. 75 лет спустя Оскар идет по его следам. Воспоминания о родном месте он называет призраками, витающими в его памяти.

«Существует эмоциональная потребность размышлять о местах, частью которых мы являемся. Исследовать свою идентичность в отголосках городов и деревень, все еще говорящих с нами, пусть и в отсутствие людей и существ, что их населяют», — говорит Оскар.

Частицы моей кожи

Проект, получивший название «Беспокойство за плоды, которые птицы не едят», начался после того, как все мужчины в семье австралийки Софи Габриэль в течение двух лет услышали страшный диагноз — рак четвертой стадии. Поначалу подборка была попыткой преодолеть последствия медицинских приговоров, но со временем она переросла во что-то большее.

«Снимки передают ощущение беспокойства, хрупкости, чего-то пугающего и подавляющего. Лекарственные растения соседствуют с архивными изображениями из медицинских каталогов, создавая пространство, в котором прошлое и настоящее сосуществуют. Я оставляла фото под стеклянными пластинами, чтобы добавить частицы своей кожи, а затем многократно переснимала, создавая абстрактный автопортрет», — раскрыла тонкости работы над проектом Габриэль.

Потомки лета

Заголовок этой серии отсылает к раннему колониальному названию Бермудских островов — Летние острова. По задумке Николы Мьюрхеда, это вызывает ассоциации как с теплом родного дома, так и с тенями мрачного средневековья: Бермуды стали первой британской колонией, в которой в начале XVII века появился институт рабства.

«Острова до сих пор несут на себе отпечаток прошлого — как в социальной структуре, так и в повседневной жизни людей, чьи предки были насильственно переселены. Моя работа — это попытка выйти за рамки клише о рае и раскрыть более глубокие истины, хранящиеся в месте, достаточно небольшом, чтобы история ощущалась лично, и в то же время достаточно заметном, чтобы говорить со всей Атлантикой», — говорит Мьюрхед.

С помощью серии портретов, пейзажей, архивных материалов и устных историй он фактически создает уникальное визуальное повествование. Важное место в нем занимают факты, которые принято замалчивать или вовсе считать маргинальными в современном обществе.

«"Потомки лета" — это в конечном счете акт заботы о сообществе, в котором я вырос, попытка почтить как красоту, так и сложность принадлежности к месту, сформированному как сопротивлением, так и угнетением», — заключает автор.

Мечта

Этот коммерческий проект был задуман после путешествия известного фэшн-фотографа Хайме Травесана по Намибии — стране, в которой «ландшафты, тишина и свет кажутся почти нереальными». Так родилась идея для рекламной кампании модельера Аде Бакаре.

«Модели была сфотографированы в лондонской студии, а пустынные пейзажи отсняты отдельно. Эти элементы позже были объединены в нечто целое посредством длительного процесса постобработки, что помогло создать сюрреалистическую интерпретацию красных дюн национального парка Соссусвлей. Цвета намеренно усилены, отражая то, как необъятность Африки запечатлевается в сознании, возвращаясь во снах как нечто возвышенное, мощное и эмоционально насыщенное», — рассказывает Травесан.

Лохматые жители побережья

Американец Артур Кобин был удостоен награды за эффектную подборку улиц и домов прибрежного района Сан-Диего (штат Калифорния) и, конечно, тех, кто их населяет. Некоторые попавшие в кадр модели вызывают особое умиление.