«Смерть Америке! Смерть Трампу!» В Иране хоронят аятоллу Али Хаменеи. Обстановка в Тегеране и кадры события в репортаже «Ленты.ру»

В Иране подходят к концу шестидневные похороны бывшего верховного лидера Али Хаменеи, убитого в результате американского авиаудара по Тегерану в феврале — в самом начале военной операции США на Ближнем Востоке. Потребовалось несколько месяцев на то, чтобы в условиях войны подготовить церемонию национального масштаба. Траурная процессия проходит через Тегеран и Кум, затем — иракские Наджаф и Кербелу, а завершится в родном городе аятоллы Мешхеде. В столице к Большой мечети Мосалла имама Хомейни пришли десятки тысяч людей, они скандируют лозунги «Смерть Америке!» и «Мы идем за вами!», требуют возмездия и выкрикивают угрозы в адрес Дональда Трампа и Биньямина Нетаньяху. Фотокорреспондент «Ленты.ру» Валерий Мельников оказался в Тегеране в эти дни и снимал тех, кто пришел проститься с аятоллой и требовал мести.

В моем далеком детстве у нас дома была старая ламповая радиола — проигрыватель пластинок и радиоприемник. Телевизора еще не было. Вечерами я любил крутить ручку настройки и ловить зарубежные станции.

Ползунок на шкале приемника скользил с запада на восток. Я, как сейчас помню, часто останавливался на отметке «Тегеран» и слушал экзотическую музыку из далекой страны и послания на непонятном языке...

«...и в Тегеран!»

Перед вылетом в Тегеран я поехал в иранское консульство, чтобы получить журналистскую визу. Она оформляется в электронном виде, личное присутствие обычно не требуется. Но в этот раз пресс-атташе консульства пригласил меня на встречу.

Господин Али Халилу поприветствовал меня по правилам восточного этикета. Отдельно добавил, как красиво звучит мое имя. Поблагодарил за интерес к Ирану в это сложное время и пообещал встречу в аэропорту, а также помощь в работе в Тегеране.

После дозаправки самолет вылетел в Стамбул. Впереди было еще четыре часа полета. На пересадку до Тегерана я уже опоздал. Но мне очень повезло: я успел купить билет на последний рейс из Стамбула в Тегеран. В ближайшие несколько дней небо над иранской столицей должно было закрыться из-за траурных мероприятий.

Ночной рейс в Тегеран, еще три часа — и самолет садится. При выходе я не успеваю даже ступить в «рукав»: меня встречает молодой человек, прямо на взлетной полосе мы садимся в старый черный автомобиль, который везет нас к зданию аэропорта.

Дорога в отель занимает около часа.

«Плотность толпы нарастает»

Движение сильно замедляется. Вдруг наш автомобиль почти без торможения втыкается в бампер машины впереди. Я смотрю на водителя. Он не смотрит на дорогу — он смотрит в окно. Рядом с нами на высоком флагштоке развевается огромный черный флаг, поднятый в дни траура. Водитель просто высовывает руку из окна и жестом что-то показывает другому водителю. Никаких проблем. Все медленно продолжают движение.

По прибытии в отель быстро заселяемся: скоро выезд к месту прощания. Сотрудник отеля просит паспорт, но вместо паспорта возвращает мне ксерокопию. Сам документ запирает в сейф на ресепшен вроде бы вместо депозита. Но, скорее всего, есть и другая причина — номер у меня «за счет заведения». Я остаюсь без документов.

У входа в отель уже собирают группу журналистов. Всех сажают в автобус, и мы едем на утреннюю молитву в главную мечеть Ирана — Мосалла. Молитвенный комплекс занимает 600 тысяч квадратных метров и вмещает до миллиона человек. Здесь проходит прощание с Али Хаменеи и членами его семьи, погибшими при ударе Израиля по резиденции главы Ирана 28 февраля.

После недолгой поездки выходим из автобуса и идем в сторону мечети. Людей очень много. Все в черном. Складывается ощущение, что черный — это национальный цветовой код Ирана.

Плотность толпы нарастает.

По пути попадается что-то вроде мангалов: в них дымятся специальные угли, а мужчины разгоняют дым вокруг. Я так и не понял, для чего это нужно. Мы протискиваемся сквозь толпу к входу в комплекс. Людей уже очень много. Наш сопровождающий Мостафа не рассчитал время, и мы опоздали на молитву.

Но мы все равно идем к центральной площади комплекса. Плотность толпы максимальная из возможных, пробираться очень тяжело. Группа растягивается. Нас заранее предупредили, что желательно не теряться. Но я все равно теряю Мостафу из виду. Его «отличительная» черная рубашка сливается с местностью.

«Было бы обидно огрести за американцев»

Внезапно группа женщин начинает скандировать: «Мак бар Амрика! Мак бар Амрика!»

Я чувствую эмоциональную агрессию, направленную в нашу сторону. Кажется, меня и еще одного парня из группы приняли за американцев: мы оба светлые. В какой-то момент я начинаю ощущать себя внутри фильма с плохим концом, где есть похожая сцена с иностранцами в чужой стране.

Я не понимаю фарси, но люди радостно нас приветствуют. Агрессия тут же исчезает.

Конечно, было бы обидно огрести за американцев. Особенно учитывая, что, как мне рассказали коллеги, у американских журналистов в Тегеране во время похорон приоритетные условия для работы. Настоящая демократия, с обеих сторон.

Мы спускаемся вниз комплекса, на площадь, и встречаем другую часть группы. Здесь уже нет давки, все спокойно расходятся в стороны и работают. Над площадью протянуты резиновые трубы-канаты, из них постоянно разбрызгивается вода. В воздухе возникает влажный туман, который немного охлаждает.

За высоким забором на возвышении стоят гробы с телами Хаменеи и его близких. Но туда не пройти. Как говорят сопровождающие, сегодня доступа нет ни у кого.

Еще только девять утра, но воздух все сильнее разогревается. Все быстро заканчивают работу и собираются в отель. Мне кажется, после 10-11 утра находиться на улице невозможно.

Наш сопровождающий Мостафа предлагает вечернюю поездку на базар и в соседнюю мечеть Имамзаде Салех. Кстати, в этой мечети похоронены иранские физики-ядерщики, погибшие при атаке Израиля в 2025 году.

Я не люблю работать в составе пресс-тура, но выбора нет. Нужно использовать любую возможность.

«Ко мне подходит местный житель. Его зовут Костя»

Вечером жара спадает, и мы едем на рынок. Это небольшой рынок, не главный в Тегеране. Но здесь есть весь восточный колорит, сконцентрированный в миниатюре.

На входе сидит мужчина с очень грустными глазами. Он продает ярких желтых попугайчиков. Все бросаются снимать милую сцену. Мужчина как будто не обращает внимания.

Внезапно один из нашей команды почти кричит: «Финики!» Некоторые журналисты теряют остатки профессиональной воли и переходят в режим шопинга. Одна из девушек все же умудряется одновременно брать интервью у продавца тутовника: в одной руке держит микрофон, другой закидывает в себя ягоды. Тут явно виден уровень профи.

Ко мне подходит местный житель. Его зовут Костя, он родом из Ростовской области, но уже много лет живет в Иране. Костя приглашает меня зайти к нему в гости и оставляет свой телефон.

Я благодарю Костю за гостеприимство, и мы расходимся. Потом успеваем зайти на вечернюю молитву в очень красивую мечеть Имамзаде Салех.

Уже стемнело. Завтра важный день, и мы возвращаемся в отель.

«Траурный кортеж изменил маршрут»

Основная процессия с гробами Али Хаменеи и его родственников должна начать движение рано утром из комплекса Мосалла в центр города, к площади Энгелаб. Мы выезжаем из отеля в сторону центра в шесть утра. Мостафа говорит, что должны успеть добраться до согласованной точки съемки до перекрытия улиц.

Но улицы уже перекрыли, и часть маршрута мы идем пешком. Согласованная точка работы — крыша здания. Оттуда предлагается снять проезд машины с гробами, который очень хотят увидеть все журналисты и жители Ирана.

В какой-то момент нам разрешают выйти из здания на улицу и в свободном режиме присоединиться к шествию местных жителей, которые идут проститься с аятоллой. Только далеко не расходитесь, просят нас.

Широкая улица уже целиком заполнена. Люди несут национальные флаги Ирана, портреты Али Хаменеи. Часто попадаются фотографии, на которых новый аятолла Моджтаба Хаменеи целует советскую снайперскую винтовку СВД. Особенно выделяются в толпе самодельные плакаты с надписями на английском: «Kill Tramp!», «Tramp yellow dog must be killed!» (если переводить дословно — «Бродячую желтую собаку нужно убить!») и похожие по смыслу. Очевидно, с ошибкой в фамилии Дональда Трампа...

Все надписи на английском, хотя на английском здесь почти никто не говорит. Видимо, это адресовано внешней аудитории.

Воздух уже разогревается, и я решаю вернуться в здание передохнуть.

И очень вовремя. Наш Мостафа делает объявление: траурный кортеж внезапно изменил маршрут и не пройдет по нашей улице. Он предлагает небольшой группой попытаться совершить прорыв к центру через толпу. Я соглашаюсь на этот марш-бросок.

Мы выдвигаемся. Видимо, примерно в это же время участники шествия тоже узнали об изменении маршрута и двинулись в обратном направлении. Толпа постоянно скандирует: «Мак бар Амрика! Мак бар Израэль! Мак бар Трамп! Мак бар Биби Нетаньяху!» («Смерть Америке! Смерть Израилю! Смерть Трампу! Смерть Биби Нетаньяху!»)

Мы пытаемся идти быстрее, пробираемся в плотном потоке.

Но власти позаботились о людях: волонтеры раздают воду, иногда арбузы. Каждые 100-200 метров мужчины поливают толпу холодной водой из керхеров, шлангов и даже с пожарных выдвижных лестниц. Я попадаю в очередную мощную струю воды. Черная рубашка мгновенно высыхает на солнце, но это приносит короткое и приятное облегчение.

В какой-то момент перед входом в тоннель толпа останавливается. Я приближаюсь, в висках уже стучит. Под ногами впереди — сотни пустых бутылок. Разъяренные люди бросают бутылки с водой в огромный баннер с портретом Трампа над входом в тоннель. Часть бутылок достигает цели и падает вниз.

Мы выходим из тоннеля, проходим еще сотню метров. Движение почти остановилось. Плотность толпы невероятная. Мостафа куда-то звонит, а потом жестом объясняет: дальше не пройти, придется возвращаться на базу.

Все очень расстроены. Мы понимаем, что на площадь не попадем и кульминации прощания не увидим. Пробираемся обратно сквозь толпу по автомобильному тоннелю. На выходе из тоннеля люди уже спокойны.

Горячий асфальт усеян мелкими клочками ткани и тысячами пластиковых бутылок.

Я поднимаю голову — Трамп исчез.