«Есть совсем дикие для меня вещи» Стюардесса из Омска переехала в Германию и начала новую жизнь. Что было самым сложным?

Мария из Омска работала в России стюардессой, а потом вместе с мужем переехала в Германию по программе репатриации. После рождения сына Мария решила получить новую профессию и стала машинистом поезда. Теперь она одна из немногих женщин-иностранок среди машинистов и уже несколько лет возит пассажиров по Баварии. В беседе с «Лентой.ру» Мария рассказала, с каким сложностями столкнулась после переезда, как проходят ее рабочие будни и почему водить поезда комфортнее, чем летать.

«Поздние переселенцы»

Мария: Я переехала в Германию восемь с половиной лет назад, зимой 2017 года. Причина была довольно специфической: у моего мужа нашлись немецкие корни. Его предки были немцами, которые давно осели в России. Во время Великой Отечественной войны их репрессировали по национальному признаку, а позже, в 1990-х годах, реабилитировали. Тогда же Германия приняла закон, позволяющий этим немцам и их потомкам переехать на историческую родину по упрощенной программе «Поздние переселенцы». Мы воспользовались этим шансом и уже через пару месяцев после приезда получили немецкие паспорта. Теперь у меня двойное гражданство.

Я давно хотела переехать в другую страну, рассматривала даже Сербию, но когда появился реальный путь в Германию, все сомнения отпали. В тот момент я была беременна и как раз ушла в декрет из российской авиакомпании, где работала стюардессой. Первые полгода мы жили у моего папы, который в Германии уже 30 лет.

«Управление поездом похоже на первые самостоятельные поездки на машине»

После рождения сына я не хотела возвращаться ни в офис, ни в небо. Мне нравится движение, и я искала что-то новое. У папы мы жили рядом с маленькой железнодорожной станцией, там я смотрела на машинистов и поезда и думала: «Какая классная работа — едешь себе и любуешься пейзажем». Когда немного подучила язык, зашла на сайт железнодорожной компании. Сначала смотрела вакансии кондуктора, но потом решила попробовать стать машинистом. В первой компании мне отказали, а во вторую взяли.

Пришлось учиться целый год. Самым большим испытанием был, конечно, язык. Технический немецкий — это вообще отдельная история. Я сидела на занятиях и ничего не понимала, потом приходила домой, гуглила, искала русскоязычных блогеров, которые рассказывают про железные дороги, писала карточки с правилами и заучивала их наизусть. Собралась стопка материалов высотой в метр. У меня российское гуманитарное образование, а тут — техническая специальность.

После года обучения я два месяца ездила с инструктором, потом сдала экзамены и начала работать одна. Сейчас управляю поездом уже три года. Это похоже на первые самостоятельные поездки на машине: ты еще не во всем уверен, бывают косяки.

Однажды в самом начале я отвлеклась на станции и начала движение в сторону красного сигнала — даже не проехала, а просто остановилась позже, чем предписывал регламент. Это зафиксировали датчики, меня сняли с рейса, приезжало начальство. Я писала объяснительные и получила письменное предупреждение.

«Я сбила три или четыре косули»

Мой маршрут — на северо-востоке Баварии, максимум 250 километров в одну сторону. Места очень красивые: часто дорога идет одной колеей через лес. Вижу косуль каждый день, зайцев, лис. К сожалению, они иногда бросаются под колеса. За все время я сбила три или четыре косули. Один раз чуть не задела кабана — вот это было бы серьезно. Если сбиваю животное, обязана остановиться, проверить повреждения поезда и оттащить тушу с путей, если необходимо.

Животные — это неприятно, но еще не так страшно. Куда хуже, когда люди прыгают с мостов или просто резко выбегают на пути перед составом. Тормозной путь поезда — 500 метров, и ничего нельзя сделать. У меня, к счастью, такого не было, но это жуткая реальность профессии.

Случаются и забавные ситуации. Однажды рано утром я нашла в поезде огромный рюкзак цвета хаки, который забыл солдат с соседней военной базы. Пришлось тащить его на станцию самой, а в нем килограммов 25, не меньше. Сдала его в бюро находок.

А еще в нашей комнате отдыха коллега однажды оставил 50 евро, которые нашел на сиденье, и прикрепил к ним записку. Просто принес 50 евро, без бумажника, чтобы вернуть, если кто-то обратится. Это очень по-немецки, для них это норма.

Если сравнивать с работой стюардессы, то она, безусловно, была интереснее — я видела много новых мест. Но это тяжело физически, особенно когда есть семья и ребенок. Ночные смены, бессонница. Сейчас, даже несмотря на смены, начинающиеся в четыре утра, мне намного легче.

Главный бонус — я сплю дома каждую ночь. Это бесценно. Кроме того, в железнодорожной компании я знаю свой график на год вперед, а в авиации план работы приходил два раза в неделю, и невозможно было что-то планировать. Плюс здесь выходные оплачиваются в двойном размере.

«У немцев репутация точных людей, но здесь этот стереотип не работает»

В Германии опоздание поездов давно стало мемом, и я как машинист могу объяснить, почему это происходит. Это редко зависит от нас, водителей, — причины системные. Во-первых, старая инфраструктура. Все постоянно ломается: сигналы, стрелки, пути... Ремонты идут, но сеть сильно изношена, и сбои случаются каждый день.

Во-вторых, здесь не один перевозчик. Самый крупный — Deutsche Bahn, но есть множество маленьких частных компаний (я работаю в одной из таких). Все они должны согласовывать графики, и если один поезд задерживается, это создает эффект домино.

Добавьте к этому грузовые поезда частных фирм, у которых вообще нет фиксированного расписания: они выезжают когда им нужно и вклиниваются в пассажирское движение. Вся эта мешанина накладывается друг на друга, и если один состав встает, остальные ждут освобождения линии.

Пассажирский фактор тоже играет роль. Бывает, мы ждем людей, которые опаздывают на пересадку с других поездов, и это задерживает отправление. Иногда приходится вызывать полицию из-за безбилетников, которые буянят, отказываются выходить или угрожают нам. Полиция едет долго, я стою, жду, пассажиры ждут, и мое опоздание автоматически передается всем поездам, идущим за мной. Такое случается нередко.

Ну и элементарное: я сбила косулю — обязана остановиться, выйти, проверить, все ли в порядке с составом, оттащить животное, если нужно. Это еще пять-семь минут, и опять все накапливается.

«Донер вездесущ и вкусен, но наша шаурма все-таки лучше»

Немецкая кухня — это отдельная история. Она вкусная, но, на мой взгляд, довольно жирная и однообразная. Много свинины, много мяса, мало рыбы. В супермаркетах рыбы вообще почему-то мало, немцы ее почти не едят.

Из того, что мне здесь по-настоящему нравится, — это свиная лопатка с хрустящей корочкой (Schäufele). Я ее редко беру, но когда ем — это праздник. Карривурст (Currywurst) — колбаска с соусом карри — тяжелая, хотя и вкусная еда. Немецкий донер вездесущ и вкусен, но я его переела этой весной, и вообще мне кажется, что наша шаурма все-таки лучше.

А вот супы у них… это позор. Однажды заказала в ресторане суп, и мне принесли бульон, который на вкус был как из кубика «Магги», с полосками пресного блина. Я думала: «Что это?» Бывает суп, где плавает одна вареная белая сосиска, и это считается полноценным первым блюдом. Единственное, что хорошо, — венгерский гуляш, но он не немецкий.

Хлеб здесь потрясающий. Я покупаю хлеб в супермаркете, а немцы часто ходят за ним в булочные. Но даже магазинный здесь хороший, особенно зерновой. Приятно видеть на полях таблички с названием пекарни, которая выпекает хлеб из этого зерна, — такая локальная история.

Конечно, скучаю по разнообразию российской еды. Недавно побывала в Армении и зашла там в супермаркет, у меня разбежались глаза: рыбные консервы, корейские салаты, всякие закуски, творог… Творога тут не хватает. Можно найти, но надо постараться, съездить в специальный магазин или на рынок.

В России сейчас легко заказать готовую еду с доставкой. Здесь такого нет. Доставка не очень развита, но не скажу, что испытываю от этого сильный дискомфорт. Дома я готовлю и русскую еду, и адаптированные местные блюда. Борщ — обязательная часть нашего меню.

Отдельная тема — пиво. Я стала пить его больше, чем в России, особенно безалкогольное. Оно здесь очень вкусное, почти не отличается от алкогольного, и я пью его часто, даже после бега. На финише забега часто раздают именно безалкогольное пиво — говорят, оно полезно для восстановления.

Вообще, пиво здесь пьют везде: в обед на работе, в поезде, на фестивалях... Качество отличное, даже чешское пиво, которое тоже считается хорошим, мне кажется уже не таким вкусным.

«Летние каникулы длятся с 1 августа до середины сентября»

Мой сын — билингв, говорит свободно и по-русски, и по-немецки. Но русский для него все равно родной. В садик он пошел в два с половиной года, и примерно через полгода начал говорить по-немецки свободно. Адаптация прошла быстро, но разница с немецкими сверстниками в лексике и акценте все же чувствуется.

В немецких садах есть свои особенности: одна группа для детей от трех до шести лет, дневной сон не обязателен, хочешь — спи, хочешь — читай книжку. В школе, по крайней мере в той, где учится мой сын, нет столовой. Дети берут с собой ланчбоксы. Школьные каникулы устроены иначе: осенью — неделя, на Рождество — две, в феврале — неделя, в марте, на Пасху и в начале июня — тоже по две недели. Зато летние каникулы длятся с 1 августа до середины сентября. График работы и отпусков я стараюсь подстраивать под его каникулы, но мне повезло — у меня 35 рабочих дней отпуска.

«Ты всю жизнь остаешься мигрантом, и это нормально»

Я не считаю, что онемечилась, но стала более толерантной. Принимаю разные проявления людей, никогда не скажу ничего резкого в адрес тех, кто не похож на меня. Что касается пресловутой немецкой пунктуальности, то это миф. Они тоже опаздывают. Вот аккуратность и чистота на улицах — да, это правда.

У меня есть знакомые немцы, но близких друзей среди них нет. В основном общаюсь с русскоязычным комьюнити. Сложно не только из-за языка — у нас разная база. Немцы не поймут моих шуток, у них другой юмор.

Здесь очень важен small talk — вежливая беседа при встрече. Нельзя просто поздороваться, если вы стоите с коллегой рядом две минуты. Обязательно нужно спросить, как у него дела, обсудить погоду или работу. Я к этому привыкла и уже даже с русскими друзьями так общаюсь. Серьезные темы я специально не поднимаю, но если кто-то начинает говорить о политике или мире, мне интересно послушать.

Культура застолья здесь совсем другая. У нас в России стол ломится от угощений, а здесь все очень скромно: чай, конфетки, максимум — хлеб с намазками и бутерброды. Как-то мы пришли на день рождения к знакомой, хозяйкой была немка. Нас попросили принести с собой по блюду — это нормально, каждый приносит закуску или напиток. Был гриль, мясо, сосиски. Все положили себе на тарелку понемногу, пошли в гостиную. Я думала: «Возьму потом добавку, если понравится».

Первые годы очень хотела найти немецкую подругу, влиться в коллектив, но потом поняла: это скорее исключение. Для душевных разговоров, чтобы поплакаться в жилетку или что-то личное, русские подруги все равно ближе. С немецкими друзьями — чаще всего это мужья моих русских подруг — общение есть, но оно более формальное. Ты всю жизнь остаешься мигрантом, и это нормально.