«Самолет развалился на части в небе» Взрыв Ту-104 над Читой стал крупнейшим терактом в СССР. Какие тайны о нем скрывали архивы ФСБ?
Фото: из материалов уголовного дела
Управление Федеральной службы безопасности (УФСБ) России по Забайкальскому краю рассекретило материалы расследования дела о самом кровавом теракте в истории Советского Союза — попытке угона самолета Ту-104А, следовавшего рейсом SU-109 из Москвы в Читу. Трагедия, произошедшая в 1973 году, унесла жизни 72 человек. Разбираться в том, что привело к ней, с первых же часов стали лучшие следователи страны, которым предстояло установить личность загадочного террориста без документов и его мотивы. Уникальные материалы расследования трагедии, которая потрясла страну, изучил корреспондент «Ленты.ру» Игорь Надеждин.
19 мая 1973 года, 09:29 по читинскому времени (03:29 мск). Рейс SU-109 выходит на связь с диспетчерской аэропорта Читы и сообщает, что вошел в его зону и готовится к снижению в 34 минуты. Диспетчер Елисафенко подтверждает: на экране радара видна отметка самолета.
В это же время дежурные службы ПВО Иркутска, Улан-Удэ и Читы отмечают в бортовых журналах, что полет гражданского рейса идет согласно расписанию и без задержек. Однако в 09:36 с борта поступают сразу два сообщения: по аварийной станции проходит оповещение от системы сигнализации опасности, проще говоря — сигнал тревоги.
Одновременно по частоте «Воздух — Подход» командир экипажа голосом докладывает: «Бортмеханик выходил в салон и получил запрет на снижение». Диспетчер немедленно докладывает руководителю полетов Андрею Калинину — тот сразу же информирует военных, базирующихся на аэродроме Читы, и Восточно-сибирское управление гражданской авиации.
Пока идут переговоры, борт сообщает, что по требованию неизвестного прекращает снижение и занимает высоту в 6600 метров. В 09:38 (03:38 мск) по аварийной станции повторно проходит сигнал тревоги, а затем на экранах на месте отметки рейса SU-109 возникает облако — его фиксируют как гражданские, так и военные радары.
Диспетчер Елисафенко такую отметку никогда ранее не видел, а вот военные знают ее хорошо — это знак поражения цели. С этого момента, несмотря на неоднократные запросы с земли, борт SU-109 больше не выходил на связь.
***
Первым место крушения борта SU-109 в 10:19 обнаружил военно-транспортный самолет Ан-12, летевший из Борзи в Иркутск: экипаж увидел дым примерно в 100 километрах к западу от Читы и передал координаты военным диспетчерам. Те переслали их гражданским и перенаправили к месту катастрофы три вертолета Ми-8, находившиеся в воздухе.
Фото: из материалов уголовного дела
В 10:21 один из бортов заметил пожар в районе высоты 1554, в 97 километрах строго к западу от Читы. В 10:35 на склоне этой горы экипаж увидел хвостовое оперение самолета с ясно различимым на киле красным флагом, а спустя 15 минут на удалении пяти километров — разрушенную кабину экипажа. Еще через 15 минут чуть севернее вертолетчики нашли другие детали.
Лес не повален, не поврежден, горение происходит на земле, разброс обломков составляет от 7 километров по трассе до 800 метров по отклонению — это означает, что самолет взорвался в воздухе
К тому моменту из аэропорта Иркутска пришло официальное сообщение: на борту Ту-104А находились 83 человека: 73 пассажира (в том числе 4 ребенка), 9 членов экипажа и сопровождавший милиционер. Чуть позже выяснилось, что в погрузочную ведомость вкралась ошибка — на борту было не 73, а 72 пассажира, а детей было не четверо, а пятеро.
Обломки Ту-104А под Читой
Фото: из материалов уголовного дела
Уже к 11:00 к месту катастрофы из Читы на машинах приехали первые специалисты — сотрудники аэропорта, прокуратуры, КГБ и линейного отдела милиции. В полдень поднятые по тревоге военные начали оцепление места катастрофы, а около 14:00 (08:00 мск) к работе приступила следственно-оперативная группа прокуратуры Читинской области и криминалисты КГБ СССР.
В 14:30 (08:30 мск) приказом Министерства гражданской авиации СССР была создана спецкомиссия по расследованию причин катастрофы. Сотрудники КГБ включились в работу по всей стране: оперативники изучали документацию и копировали ее, в основном переписывая от руки.
Обломки Ту-104А под Читой
Фото: из материалов уголовного дела
К началу рабочего дня они трудились уже во всех аэропортах, где во время рейса был борт Ту-104А с регистрационным номером СССР-42379, а также на Харьковском авиационном заводе имени Ленинского комсомола, где этот борт был выпущен в апреле 1956 года.
«Проверить пуски боевых ракет»
Через несколько часов начальник Второго главного управления КГБ при Совете Министров СССР генерал-лейтенант Григоренко подготовил план оперативных мероприятий, который утвердили председатель КГБ СССР Юрий Андропов и его первый заместитель Семен Цвигун, дело взяли на контроль в ЦК КПСС.
Цвигун также возглавил отдельную следственно-оперативную группу, созданную в Центральном аппарате КГБ.
- враждебная деятельность антисоветских, националистических и сионистских элементов в диверсионно-террористических целях;
- захват и угон воздушного судна изменчески (так в оригинале) настроенными лицами (рукой Григоренко дописано: или уголовными элементами) с целью бегства за границу;
- провокационная деятельность прокитайских элементов или агентов китайских спецслужб;
- безответственные действия психически больных людей;
- дефекты материальной части и недостатки в летно-техническом обеспечении полета.
Фото: Игорь Надеждин / «Лента.ру»
«Исходя из наиболее вероятной версии, при осмотре места происшествия особое внимание обратить на поиски оружия, взрывчатых и других опасных веществ, частей взрывных устройств, документов, иностранной и советской валюты в крупных размерах, представляющих интерес записей и их остатков, а также возможных следов применения огнестрельного и другого оружия, других диверсионно-террористических средств или документов, свидетельствующих о подготовке и совершении преступления.
В связи с тем, что потерпевший катастрофу самолет следовал в конечный пункт Читу и трасса его полета проходила по территории Читинской области, пограничной с КНР, не исключается причастность к указанной катастрофе китайских спецслужб или промаоистски настроенных лиц.
Поэтому Второму отделу, районным аппаратам усилить агентурную работу по китайской колонии в области, наблюдение за перебежчиками из КНР. Первому отделу усилить наблюдение за объектами «Хань» и «Визитер». Проверить наличие среди пассажиров и их связей лиц китайской национальности, реэмигрантов и перебежчиков из КНР и других лиц, имевших подозрительные контакты с иностранцами.
Проверить, не проводились ли в районе Читы в это время пуски боевых ракет, запуски метеорологических шаров и других средств, которые могли бы привести к гибели самолета».
При осмотре места происшествия чекисты обнаружили свидетелей катастрофы: в 09:20 в поселке Загаринский из рейсового автобуса вышли шесть человек — работники местного леспромхоза, которые ехали на работу. Примерно в 09:40 они услышали звук летящего самолета, подняли головы — и он взорвался у них на глазах.
Мы услышали сильный грохот вверху и увидели, как самолет в воздухе развалился на три части. Вторую, центральную часть отбросило в сторону, и передняя и задняя стали падать вниз. Спустя короткое время мы увидели трех падающих человек, которые упали точно под тем местом, где произошел взрыв
Позже криминалисты сделали заключение: центр взрыва находился на уровне 15-го шпангоута, то есть примерно в районе 4-5-го рядов кресел. Первоначально эксперты сочли, что взрывов было два (второй — на уровне 56-го шпангоута): их ввела в заблуждение обильная копоть на задней части самолета.
Однако в лаборатории установили, что эта копоть появилась на хвосте в результате наземного пожара, а взрыв мощностью около 5,5 килограмма по шкале тротилового эквивалента был один. Окончательные данные расследования подтвердили эти результаты.
Пока в Чите и Москве составляли планы, а оперативники территориальных управлений КГБ и особых отделов устанавливали характеристики на всех пассажиров, на месте происшествия шла активная работа.
«Компрометирующих материалов не имеется»
Тела всех погибших срочно доставили в Читу, где провели первые вскрытия, а затем спецбортами военно-транспортной авиации отправили в Москву, в Бюро главной судебно-медицинской экспертизы при Минздраве СССР и НИИ судебной медицины. В течение трех суток были получены заключения о причинах смерти всех погибших.
Владимир Ежиков
Фото: из материалов уголовного дела
Из-за особенностей законодательства о персональных данных все эти заключения до настоящего времени не рассекречены. У врачей вызвал вопрос лишь один пассажир — его тело разорвало на части, причем было сделано однозначное заключение: центр взрыва находился у его груди. Хорошо сохранилась его голова, которую эксперты смогли восстановить и сделать пригодной для опознания, но, в отличие от других погибших, при нем не было никаких документов.
Между тем при осмотре места происшествия среди прочего были найдены два тела, лежавших рядом. Они принадлежали 21-летнему сотруднику иркутского линейного отдела МВД на транспорте младшему лейтенанту милиции Владимиру Ежикову и 32-летнему Николаю Яришу. У последнего в карманах одежды нашли нарисованную от руки карту автомобильных дорог Читинской области с отмеченным селом Урлук, пограничным с Монголией.
Николай Яриш
Фото: из материалов уголовного дела
Кроме того, при Ярише нашли бланк телеграммы с текстом «Выезжай втроем — захвати шесть банок томатов и весенние подарки». Из-за этого послания оперативники УКГБ по Краснодарскому краю взяли Николая в разработку, заподозрив в причастности к преступлению. Правда, выяснилось лишь то, что Яриш безумно любил свою жену Любу (на ноге выше колена у него была татуировка — поясной портрет обнаженной женщины и подпись «Любовь») и их сына-дошкольника. Он работал столяром-краснодеревщиком, считался специалистом высокого уровня и накануне гибели уволился специально, чтобы уехать на Север на заработки. Телеграмма же была им написана еще в ноябре 1972 года совсем по другому поводу и ничего секретного не содержала.
Компрометирующих материалов не имеется, интереса к авиатехнике и самолетам не проявлял, был заинтересован заработать много денег для семьи
«Участником нападения он быть не может»
Между тем работа по версии с Яришем не отвлекла оперативников от других. Так, неподалеку от милиционера Ежикова нашли его пистолет со стреляной гильзой в патроннике и следами нагара в стволе, но без магазина. Криминалисты пришли к выводу, что перед самым взрывом лейтенант выстрелил в террориста — он поразил его первым патроном, что и привело к взрыву.
А второй выстрел был сделан уже в момент детонации и, скорее всего, самопроизвольно — ствол взрывной волной отбросило назад и прижало к телу милиционера, из-за чего затвор не откатился и гильзу не выбросило.
В прессе писали, что позже на месте катастрофы нашли магазин от пистолета Ежикова, в котором не хватало как раз двух патронов
Однако в рассекреченных материалах о его обнаружении ничего не говорится. Кроме того, оперативники тщательно проверяли биографии всех погибших. Так, среди пассажиров оказался житель Барнаула Леонид Креслов (фамилия изменена) — в годы Великой Отечественной войны он был призван в Красную армию и попал в плен к немцам под Ржевом.
Санзай Бондарев
Фото: из материалов уголовного дела
Тогда он пошел служить в Русскую освободительную армию генерала Андрея Власова, воевавшую на стороне нацистской Германии. 22 июля 1944 года Креслов вновь попал в плен — теперь уже к наступавшей Советской армии — был осужден и после отбытия срока отправлен на спецпоселение в Читинскую область, где и остался жить. Леонид сделал неплохую карьеру, став начальником отдела снабжения крупного строительного треста, и считался полностью реабилитированным — но судимость в его биографии вынудила правоохранителей тщательно проверять причастность Креслова к произошедшему, тем более что в тресте активно использовалась взрывчатка. Однако за три дня чекисты полностью сняли с него подозрения.
Также тщательной проверке подвергли шифровальщика штаба Северного флота Санзая Бондарева, оказавшегося в числе жертв катастрофы. Он демобилизовался 16 мая и летел домой. Сама по себе специальность заставляла проверить все его связи, но уже утром особый отдел отбросил эту версию.
Участником нападения на экипаж самолета старшина второй статьи Санзай Бондарев быть не может
Пассажир с гостайнами
Между тем среди пассажиров рейса SU-109 была и семья Кац: муж Феликс, жена Ольга и их восьмимесячная дочь Эмилия. Феликс работал инженером на военном заводе в Риге и имел доступ к государственной тайне.
Феликс Кац
Фото: из материалов уголовного дела
Всего за сутки объединенными усилиями особых отделов Забайкальского и Прибалтийского военных округов, а также Первого и Второго главков КГБ при Совете Министров СССР была по крупицам восстановлена недолгая история молодой ячейки советского общества. Феликс служил срочную службу на аэродроме в Нерчинске, где и познакомился с Ольгой Забелиной. Через неделю после его демобилизации там же в Нерчинске сыграли свадьбу, и Ольга, взяв фамилию мужа, улетела с ним на его родину в Ригу. Там в августе 1972 года у молодых супругов родилась дочь, и в очередной отпуск Кацы всей семьей полетели показать внучку родным.
Ольга Кац
Фото: из материалов уголовного дела
Катастрофа произошла рано утром 18 мая, а уже к вечеру 19 мая в управление КГБ по Читинской области поступила подробная информация почти о всех пассажирах рейса: и формальная, и агентурная. Причем были установлены те, кто отстал от самолета, кто летел по чужим билетам (таких было двое, оба — солдаты срочной службы) и кто имел проблемы с законом.
По самым скромным подсчетам, в первые часы после трагедии были задействованы более тысячи оперативников и сотрудников КГБ СССР из самых разных подразделений: разведки (Первое главное управление), контрразведки (Второе главное управление), военной контрразведки и особых отделов (Третье главное управление). Кроме того, были задействованы управление по борьбе с идеологическими диверсиями (Пятое главное управление), аналитики, архивисты, криминалисты и следователи.
«Ее предупреждали, что самолет разобьется»
Следователи выяснили, что среди погибших много дембелей, причем так совпало, что пятеро из них служили в спецназе ГРУ в Прибалтике. Немало было работников с секретными допусками: как раз в те годы в Забайкалье активно развивалась промышленность «урановой столицы СССР» — города Краснокаменска.
На борту были двое сотрудников Минцветмета — они летели на золотые прииски в город Балей в командировку
Летело несколько высокопоставленных офицеров Забайкальского военного округа, а также со Всесоюзных спортивных сборов возвращались две армейские команды: из Туапсе — борцы, а из Калининграда — боксеры.
Среди пассажиров злополучного рейса был первый заместитель начальника читинского облздравотдела 52-летний Станислав Шнейвас, который возвращался из Кишинева со Всесоюзного совещания по подготовке среднего медицинского персонала. По роду деятельности он имел непосредственное отношение к гостайне.
Особое внимание вызвали пять человек, которые отстали от рейса в Новосибирске, и прилетели на два часа позже, рейсом 107.
«После посадки рейса 107 Новосибирск — Чита сотрудники ресторана аэропорта сообщили мне, что за одним из столиков сидят пассажиры, отставшие от потерпевшего крушение самолета. Я вышла в зал и подсела к этим пассажирам. Единственная среди них девушка по имени Елена сама рассказала мне, что чудом избежала смерти, хотя ее предупреждали, что самолет разобьется. Все пассажиры во время разговора находились в нетрезвом состоянии».
Эти слова не могли не привлечь внимания. Отставших пассажиров попросили проехать в КГБ и там допросили, одновременно передав их данные в Москву — откуда они все летели. Оказалось, что действительно близкий друг Елены Завьяловой (фамилия изменена) сказал ей о том, что ее самолет разобьется.
Елена Завьялова родилась в Москве в 1953 году, а в 1970-м поступила в МГУ на геологический факультет, где познакомилась с Александром Красновым (фамилия изменена).
Между ними вспыхнул роман, однако в 1972 году Елену отчислили из университета за драку с милиционером
Девушке оставили право восстановления, если та принесет положительную характеристику. Тогда она устроилась техником-геофизиком в Мосгипротранс, откуда ее послали в командировку в читинский поселок Большой Невер.
Студентка под подозрением
Александр Краснов не приехал проводить Елену. Когда она дозвонилась до него, он сказал ей, что не надо лететь, так как самолет разобьется (мрачный прогноз оказался шуткой), но девушка все равно уехала.
Сразу после допроса информацию о Завьяловой передали всем управлениям КГБ и опросили о ней сошедших раньше пассажиров
Елену запомнили все: она была одета в приметную куртку-штормовку из темно-зеленого брезента с многочисленными надписями шариковой ручкой на латыни и английском, а ее волосы каштанового цвета были острижены под гаврош. На борту Елена была с гитарой, во время полета пыталась петь песни Владимира Высоцкого.
В Челябинске из-за нее и ее спутников рейс задержали на 13 минут — молодые люди ушли в буфет и опоздали на посадку. При этом все пассажиры говорили, что ничего подозрительного или странного в ее поведении не было — обычная молодая студентка, радовавшаяся жизни.
«В автобусе от аэровокзала до аэропорта Домодедово я познакомилась с четырьмя парнями, которые летели моим же рейсом в Читу на студенческую практику. В каком институте они учатся, я также не помню. Их зовут Слава, Володя, Коля, имя четвертого я не помню.
В полете до Челябинска мы на пятерых выпили полторы бутылки водки, в Челябинске во время промежуточной посадки выпили еще бутылку водки и бутылку сухого вина. В Новосибирске мы вышли в аэровокзал попить сок, не услышали объявление об отправлении рейса и опоздали на посадку.
В итоге нас оштрафовали, и мы вылетели в Читу рейсом 107. По прилете в Читу я интересовалась багажом и только тогда узнала, что мой самолет разбился».
Но главное — весь полет Елена Завьялова занимала место в 17-м ряду во втором салоне, то есть очень далеко от центра взрыва. К тому моменту эксперты дали предварительное заключение: взрыв прогремел в первом салоне на уровне 15-го шпангоута, то есть примерно напротив пятого ряда.
В том месте по инструкции должен был находиться сопровождающий самолет сотрудник милиции в штатском, там перед Ежиковым сидел другой офицер МВД.
Весь этот объем информации чекисты получили менее чем за двое суток
Через 36 часов про 64 из 72 пассажиров пришли однозначные заключения: к захвату самолета причастным быть не может, компрометирующих материалов нет, к оружию и взрывчатке доступа не имел. А спустя еще 12 часов такой же ответ пришел еще на 7 пассажиров и на полтора десятка тех, кто сошел с рейса раньше.
Фото: из материалов уголовного дела
В Москве за рекордно короткий срок закончилась судебно-медицинская экспертиза — удалось установить личности всех пассажиров. Кроме одного.
Продолжение следует.
***
Редакция «Ленты.ру» выражает благодарность начальнику и сотрудникам УФСБ по Забайкальскому краю, а также пресс-секретарю Забайкальского краевого суда Виктории Михайлюк за помощь в подготовке материала.