«Так забивают скотину» Шаболовский душегуб стал первым маньяком СССР. Как он держал в страхе всю Москву, убив десятки людей?

«Лента.ру» начинает цикл публикаций о самых страшных маньяках СССР и России, чьи преступления заставили содрогнуться всю страну. На их счету десятки человеческих жизней, которые они забирали без жалости и сожаления. По следам серийных убийц шли лучшие оперативники, порой охота на маньяков длилась многие годы. Наш первый рассказ — о Василии Комарове по кличке Шаболовский душегуб, первом в истории Советского Союза серийном убийце. Он убил 29 человек, поселив страх в сердца москвичей. Когда Комарова поймали, горожане едва не линчевали его, а процесс над маньяком, который проходил в стенах Политехнического музея, освещал сам Михаил Булгаков.

Комаров начал пить в десять лет

Василий Комаров родился в 1877 году в Витебской губернии и при рождении носил фамилию Петров. Его отец Терентий работал на железной дороге и много пил. Алкоголь был частью повседневной жизни этой семьи, в которой было 12 детей.

Известна судьба лишь одного из братьев Василия Петрова — его отправили на каторгу за убийство начальника, совершенное в состоянии алкогольного опьянения. Василий впервые попробовал спиртное в десять лет. Вскоре он уже пил все, что удавалось достать, — от самогона до денатурата.

С 13 лет Василий работал пастухом. Три года спустя нанялся к местному помещику, но ушел из-за низкой платы. Следующий хозяин предлагал больше денег, однако заставлял слишком много трудиться. В конце концов Василий устроился ремонтником на железную дорогу, где работал его отец.

Почти весь заработок юноша тратил на выпивку и закуску. Когда денег не хватало, подворовывал у соседей. Этот образ жизни на время прервал лишь призыв в армию: на службу Петров попал в 20 лет и провел в армии четыре года. Вернувшись в Витебск, Василий женился на односельчанке.

Расстрел офицера пробудил тягу к убийствам

Спокойной семейной жизни у Петровых не получилось: оба супруга пили, их ссоры нередко заканчивались драками. Вскоре Василий устроился на военный склад, однако заработанного по-прежнему не хватало, и тогда он продал со склада партию сушеных яблок и часть другого провианта.

Когда аферу раскрыли, Петров оказался на скамье подсудимых. Проведя около года за решеткой, он решил начать жизнь с чистого листа: оставил супругу и перебрался в Ригу, о которой много слышал от бывших сокамерников. Там он женился на вдове-польке, воспитывавшей двоих детей.

В отличие от первой супруги, эта его жена не пила и отличалась покладистым характером, но Василий жестоко избивал ее и детей вожжами. Несмотря на побои, супруга оставалась с ним — Василий обеспечивал семью. В 1915 году семья перебралась в Поволжье, спасаясь от немецких войск, которые приближались к Риге.

После революции Петров примкнул к красным, освоил азы грамоты, включился в борьбу с белыми и со временем дослужился до командира взвода. Вместе с подчиненными он участвовал в казнях. Первым человеком, которого Василий расстрелял лично, стал белый офицер. Именно тогда он сделал открытие, определившее его жизнь: убивать ему понравилось.

Комаров неожиданно разбогател

С Гражданской войны Василий вернулся не только живым, но и неожиданно состоятельным. Незадолго до этого красный командир попал в плен к деникинцам. Что происходило с ним у белых и каким образом он избежал расправы, осталось неизвестно. Как бы то ни было, в столицу он приехал под новой фамилией: бывший Василий Терентьевич Петров официально стал Василием Ивановичем Комаровым. Вместе с новым именем у него появились деньги, которых хватило на покупку добротного дома на Шаболовке. Откуда взялось состояние, Комаров не объяснял.

По одной из версий, в плену он согласился шпионить в пользу белых и получил за это щедрое вознаграждение. По другой — Василий воспользовался хаосом революционных лет и сколотил капитал на кражах и грабежах. Несколько лет семья жила безбедно, однако постепенно накопления иссякли.

В начале 1921 года Комаров купил лошадь и устроился извозчиком в Центральную комиссию по эвакуации населения — перевозил людей и грузы, одновременно воруя все, что можно было незаметно вынести и продать на рынке. В комиссии он задержался ненадолго и вскоре перешел на частный извоз.

Убийства начались в 1921 году

Пассажиры извозчика Комарова почти не интересовали. Большую часть времени он проводил на конном рынке, где наблюдал за продавцами и покупателями. Именно туда приезжали люди с наличными, которых никто в Москве не знал и чье исчезновение могли заметить не сразу.

Позже на суде Комаров пытался представить свои преступления как борьбу со спекулянтами и беззаконниками, заполонившими столицу в годы НЭПа. Первую расправу он учинил в феврале 1921 года. В тот день на конный рынок приехал крестьянин, который хотел купить лошадь.

Торговцы направили его к Комарову — тот якобы собирался продать своего коня. Мужчины договорились о цене и отправились на Шаболовку, чтобы окончательно рассчитаться. Василий предусмотрительно отправил жену и детей из дома и предложил покупателю выпить за удачную сделку.

Захмелевший крестьянин рассказал хозяину о своих планах: купленную лошадь он собирался обменять в деревне на зерно, а затем привезти товар в Москву и продать дороже. Рассказ о будущей выгоде вызвал у Комарова внезапный приступ ненависти. Он вышел в чулан, взял молоток и ударил им гостя по голове.

Дом на Шаболовке стал «убойным заводом»

Сняв с убитого крестьянина одежду, Комаров связал ему руки и ноги, подтянул их к животу и поместил тело в мешок. Ночью он отнес мешок на соседний заброшенный участок и спрятал в полуразрушенном доме. Вскоре этот участок превратился укромное кладбище, где Комаров закапывал мертвые тела, а конный рынок — в охотничьи угодья маньяка.

Михаил Булгаков, освещавший процесс над Комаровым в качестве репортера, сравнил происходившее в доме на Шаболовке с поставленным на поток забоем скота.

После первого убийства у Комарова выработалась схема. На конном рынке он находил покупателей, договаривался продать им лошадь и приглашал завершить сделку у себя дома на Шаболовке. Там хозяин предлагал гостю выпить, дожидался, когда он потеряет бдительность, и нападал. Орудие убийства Комаров готовил заранее.

Молотком он наносил первый удар, а если жертва оставалась жива, пускал в ход веревку. Рядом стояло оцинкованное корыто, в которое стекала кровь. Некоторое время жена Комарова не знала, что происходит в доме в ее отсутствие. Но однажды она вернулась раньше времени и застала мужа за убийством.

За год Комаров убил 17 человек

Обращаться в милицию жена Комарова не стала, вместо этого взяла тряпку и отмыла пол. После этого супруга превратилась в помощницу Василия. Она сидела за одним столом с жертвами, поддерживала разговор и создавала видимость обычного семейного застолья. При этом сокрытие преступлений супруги сочетали с религиозными ритуалами.

После каждого убийства они молились за душу погибшего. За первый год жертвами извозчика стали 17 человек. Вскоре тайники рядом с домом оказались переполнены, и Комаров придумал иной способ избавляться от тел: по ночам отвозил мешки на телеге к Москва-реке и сбрасывал в воду. Одна из таких поездок едва не закончилась задержанием.

Телегу остановил милиционер и спросил, что находится в мешке. Комаров не растерялся и предложил стражу порядка самому проверить груз. Уверенность извозчика сработала: милиционер развязывать мешок не стал и отпустил его. После этого случая Комаров начал брать в ночные поездки жену.

Он рассчитывал на то, что мужчина и женщина в одной повозке выглядят как обычная семейная пара. Однако Москва-река оказалась ненадежным тайником. Мешки всплывали и пугали рыбаков. Одновременно горожане стали находить останки на пустырях и заброшенных участках Замоскворечья.

Ленин потребовал найти маньяка

Москва заговорила о неизвестном убийце, который расправляется с людьми почти в центре города. Поймать преступника потребовал сам Владимир Ильич Ленин. К расследованию подключили опытных столичных сыщиков и криминалистов. Одинаковые повреждения, способ упаковки тел и другие детали указывали на то, что все преступления совершил один человек.

В мешках обнаружили следы овса, а мешки были завязаны способом, хорошо знакомым людям, работавшим с лошадьми. Следователи пришли к выводу, что разыскивать нужно извозчика. Эта догадка не слишком облегчила поиски: официально в Москве в то время работали около двух тысяч кучеров.

География находок позволяла сузить круг: почти все тела обнаруживали в Замоскворечье, а значит, убийца, вероятнее всего, жил или работал неподалеку. Однако поиски все равно могли затянуться, если бы Комаров не оставил случайную улику.

При очередном нападении он не рассчитал силу удара и глубоко проломил жертве череп. Чтобы кровь не растеклась по полу, Комаров схватил детскую пеленку — незадолго до этого в семье родился ребенок, — а потом затолкал тело в мешок вместе с испачканной кровью тканью. Теперь сыщики искали извозчика из Замоскворечья, у которого недавно появился ребенок. Под это описание подходил Василий Комаров.

Сыщики застали Комарова за мемуарами

Весной 1923 года оперативная группа прибыла в дом Комарова на Шаболовке. Сыщики представились сотрудниками милиции, разыскивающими подпольных самогонщиков. Хозяин спокойно впустил их в дом, хотя в нем как раз находилось тело очередной жертвы. Поначалу визитеры не вызвали у него опасений.

Однако милиционеры принялись внимательно осматривать пол, стараясь обнаружить следы крови, и Комаров понял, что легенда о самогонщиках была лишь предлогом, выпрыгнул в окно и скрылся. Он добрался до подмосковного села Никольское, где остановился у знакомой молочницы. Там беглеца и задержали.

Когда милиционеры настигли Комарова, он не готовился к новому побегу, а писал воспоминания о совершенных убийствах. В своих мемуарах преступник заметно приукрашивал события, а также записал в сообщники нескольких соседей.

После задержания Комарова стали привозить на места преступлений для проведения следственных действий. Каждый такой выезд собирал толпу, которая требовала самосуда, в том числе сварить Комарова заживо. Маньяка и его супругу признали вменяемыми, Василия в заключении охарактеризовали как «дегенерата на почве хронического алкоголизма». Дело Шаболовского душегуба, как окрестили Комарова газетчики, вызвало в Москве огромный интерес.

***

Судебные заседания по делу маньяка проходили не в обычном зале, а в здании Политехнического музея, куда приходили многочисленные слушатели. Свою вину Комаров не отрицал и о преступлениях рассказывал без раскаяния. Жертв он называл «чудаками» и «хомутами», а сам момент расправы подсудимый укладывал в фразу: «Раз — и в квас».

Возможный приговор его не тревожил. Когда Комарова спросили, что он думает о своей судьбе, тот лишь усмехнулся: «Э... все околеем». На суде убийца заявил, что лишил жизни 33 человека, однако доказанными были признаны 29 убийств. В июле 1923 года Василия Комарова и его супругу расстреляли. Оставшихся без родителей детей передали в приют.