«Они готовы на отчаянные шаги» Политолог Дмитрий Суслов — о прогрессе в переговорах США и России и риске новой войны в Европе

Первая совместная поездка американских переговорщиков Стивена Уиткоффа и Джареда Кушнера в Москву и Киев не принесла прорыва в переговорах по Украине. Главным препятствием остается территориальный вопрос: именно по нему позиции сторон расходятся сильнее всего. Объявленное президентом США Дональдом Трампом энергетическое перемирие пока так и не заработало, а дата следующего раунда переговоров не определена, хотя сразу несколько стран готовы предоставить для него площадку. Почему переговоры активизировались именно сейчас, что может заставить стороны пойти на уступки и как на этот процесс повлияют промежуточные выборы в США, «Ленте.ру» рассказал заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ «Высшая школа экономики» (ВШЭ) Дмитрий Суслов.

«Лента.ру»: Поездка Стивена Уиткоффа и Джареда Кушнера в Москву и Киев смогла изменить ход переговоров?

Дмитрий Суслов: Сама поездка вряд ли что-то принципиально изменила в переговорном процессе, но его контекст сейчас качественно изменился.

Украина оказалась на пороге катастрофы после того, как столкнулась с российским ответом на свою кампанию дальнобойных ударов по территории России. К масштабу российского ответа украинская сторона оказалась не готова.

Одновременно Вооруженные силы Украины (ВСУ) столкнулись с практически полным исчерпанием американских ракет для систем противовоздушной обороны (ПВО) Patriot.

Поскольку Украина оказалась неспособна перехватывать российскую баллистику и большую часть реактивных дронов, к началу сентября она оказалась де-факто отрезана от Черного моря, по которому идет львиная доля ее экспорта и импорта. Ее бизнес несет колоссальные убытки, бюджет недополучает миллиарды долларов налогов. А к зиме страна может лишиться остатков своей энергетики и других критических систем.

Именно поэтому Уиткофф и Кушнер отправились в эту поездку сейчас. Ее сроки никак не связаны с другими задачами, которыми занимаются американские переговорщики, просто положение Украины стало критическим, а США не могут допустить ее полного поражения в результате истощения и коллапса изнутри.

Почему?

Администрация Дональда Трампа в этом не заинтересована. В США хотят, чтобы Украина сохранилась как жизнеспособное государство в западной орбите, пусть и находящееся на полном обеспечении Европы.

США активизировали переговорный процесс, чтобы спасти Украину от критического истощения и внутреннего коллапса. И это принципиально отличает нынешний этап от предыдущих раундов.

В прошлом году администрация Трампа не смогла продавить договоренности Анкориджа и оказать необходимое для этого давление на Европу и Украину в значительной степени потому, что тогда Украина еще не находилась на грани коллапса. Наоборот, США тогда решили добиваться уступок от России, рассчитывая, что к ним приведут удары ВСУ по объектам российской энергетики.

Но все вышло иначе. Сейчас США снова наращивают давление на Россию параллельно с переговорами по Украине. Именно в этом смысл принятия сейчас Конгрессом законопроекта Линдси Грэма (внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) об «адских» санкциях против России.

А к чему это может привести?

Подписание законопроекта Дональдом Трампом не создаст для России немедленных негативных материальных последствий, так как предусмотренные в нем новые санкции и пошлины остаются на усмотрение президента США. Кроме того, Соединенные Штаты не заинтересованы обострять отношения с Китаем в преддверии визита в Вашингтон Си Цзиньпина в конце сентября и еще больше дестабилизировать мировой энергетический рынок накануне промежуточных выборов в Конгресс.

Правда, Трамп получит возможность угрожать России и ее партнерам новыми рестриктивными мерами в будущем, пытаясь тем самым подтолкнуть ее к уступкам.

Какую цель сейчас преследует Украина на переговорах?

Владимир Зеленский заинтересован прежде всего в двух вопросах: зерно и энергетика. Это наиболее чувствительные сферы экономики, по которым Россия нанесла сокрушительные удары.

Добиться деэскалации украинские власти при поддержке европейских стран и США хотят прежде всего в этих двух областях. Однако Россия, конечно, не пойдет на такое частичное перемирие. Поэтому США снова вынуждены продвигать комплексный вариант урегулирования, предполагающий, вероятно, даже большие уступки со стороны Украины, чем договоренности Анкориджа.

Чем еще нынешний раунд переговоров отличается от предыдущих?

Сейчас ключевая цель США — спасти Украину от коллапса. Ради этого переговорный процесс пытаются ускорить.

Еще стало окончательно понятно, что вместе с Украиной в переговорах активно и безотрывно участвуют представители евротройки — Великобритании, Германии и Франции. Фактически Украина и евротройка выступают как единое целое.

В результате сформировались два переговорных трека: Россия — США — Украина и США — Украина — Европа. Это усложняет процесс и снижает шансы на переговорный прорыв в краткосрочной перспективе.

Но по мере внутреннего истощения у Украины может не остаться иного выхода, кроме как принять российские условия вопреки позиции Европы. И для этого нынешнюю кампанию интенсивных ударов необходимо продолжать, не соглашаясь ни на какие частичные перемирия и моратории.

В связи с этим визит директора Центрального разведывательного управления (ЦРУ) Джона Рэтклиффа тоже должен был ускорить переговоры?

США опасаются не только коллапса Украины, но и горизонтальной эскалации конфликта — его перерастания в прямую войну России и Европы. Вероятно, именно эта тема была одной из ключевых во время визита Рэтклиффа в Москву.

Для нынешних европейских элит поражение Украины станет их собственным крахом: на поражение России они поставили слишком многое. Чтобы этого избежать, они готовы пойти на отчаянные шаги по эскалации.

Недавно Великобритания объявила о передаче Украине технологий производства ракет Storm Shadow. Но это лишь попытка снять с себя ответственность — на самом деле это будут ракеты, произведенные в Великобритании. Ведутся разработки якобы совместных, а на деле европейских баллистических ракет — тоже для ударов вглубь России.

Все это повышает риск прямой войны между Россией и Европой, в которой США не заинтересованы.

Почему?

Если такая война начнется, США как член Организации Североатлантического договора (НАТО) должны будут либо вступить в прямое боестолкновение с Россией с перспективой эскалации вплоть до обмена стратегическими ядерными ударами, либо отойти в сторону. Ни один из этих вариантов администрацию Трампа не устраивает.

Поэтому США сейчас пытаются снизить риск эскалации, воздействуя и на Россию, и на Европу. И активизация переговоров по украинскому конфликту опять же должна этому помочь.

Как на переговоры влияет ситуация вокруг Ирана?

Тупиковая ситуация вокруг Ирана, во-первых, привела к тому, что США еще долго не смогут поставлять Украине сколько-нибудь значимые объемы ракет для систем Patriot. Их глобальные запасы сейчас истощены.

Украина может рассчитывать только на то, что Германия или какая-то другая страна передаст ей штучное число ракет из собственных запасов. Но и такие поставки будут очень ограниченными: о дефиците знают и там. В результате у ВСУ не будет достаточного количества ракет, способных хотя бы частично перехватывать российскую баллистику.

Во-вторых, в условиях блокады Ормузского пролива и угрозы Баб-эль-Мандебскому проливу со стороны хуситов США вряд ли станут вводить новые санкции против российской нефти и препятствовать ее экспорту, даже несмотря на вероятное подписание Трампом законопроекта имени Линдси Грэма. Наоборот, им важно, чтобы нефть поступала на мировой рынок и сдерживала рост цен, особенно в преддверии промежуточных выборов в Конгресс.

С другой стороны, иранский кризис ослабляет влияние США на Европу. Глобальные военно-политические позиции Соединенных Штатов подорваны, и добиться чего-либо от европейских стран путем переговоров, в том числе по украинскому направлению, им будет сложнее.

Это опять-таки делает продолжение российской кампании интенсивных ударов по наиболее чувствительным отраслям украинской экономики безальтернативным для прекращения войны.

А как в США воспринимают поддержку Ирана со стороны России?

В западных СМИ сейчас обсуждают, что Россия якобы оказывает Ирану существенную помощь. Но в США к этому относятся вполне адекватно.

Изменилась ли роль Украины во внешнеполитической стратегии США?

Принципиально не изменилась. Еще в начале прошлого года США сняли с себя обязательства по обеспечению Украины и полностью переложили их на Европу. Правда, из-за этого снизилось и американское влияние на украинское урегулирование.

В то же время США по-прежнему не заинтересованы в поражении Украины. Для них это стало бы слишком сильным ударом. Все будут обвинять Дональда Трампа в том, что он проиграл Владимиру Путину. И безотносительно Украины Соединенным Штатам по-прежнему нужно сдерживать Россию в Европе, пусть теперь и руками европейских стран.

Насколько переговоры по Украине связаны с предвыборной кампанией в США?

Сами переговоры большого влияния на нее не оказывают. Гораздо большее воздействие на выборы оказывает ситуация вокруг Ирана, из-за которой в США растут цены на бензин и, как следствие, на все остальное. На днях Федеральная резервная система (ФРС) была вынуждена поднять процентную ставку впервые за несколько лет из-за роста инфляции. Все это напрямую сказывается на уровне жизни американцев и снижает рейтинги Трампа и республиканцев.

В украинский конфликт США теперь вовлечены гораздо меньше. Они уже не оказывают Украине масштабной материально-технической помощи, но предоставляют разведданные и продают вооружение через Европу. А полное поражение ВСУ, которое действительно могло бы изменить политический расклад, до ноябрьских выборов вряд ли произойдет.

То есть Украина сейчас не занимает важного места в межпартийных дебатах?

Да, это явно не один из главных вопросов.

За последнее время позиции обеих партий по Украине тоже существенно не изменились. Демократы считают ошибочной политику Трампа по отказу от помощи ВСУ. По их мнению, он отказался от помощи Украине не потому, что хочет сосредоточить стремительно сокращающиеся ресурсы на других направлениях, а потому, что хочет дружить с Путиным. Но даже в случае возвращения к власти они вряд ли восстановят масштабную военную и экономическую поддержку Украины — из-за объективных ограничений.

Республиканцы-неоконсерваторы по-прежнему поддерживают Украину. Но прежде всего они выступают за ужесточение политики в отношении России, а не за увеличение помощи украинским властям. Наконец, среди республиканцев остаются сторонники движения Make America Great Again (MAGA), выступающие за более ограничительную и менее интервенционистскую политику США в принципе, они против любой поддержки Украины. Фундаментально эта картина с прошлого года не изменилась.

А кто после кончины сенатора Линдси Грэма остается главным лоббистом Украины в США?

В основном это неоконсерваторы, связанные с военно-промышленным комплексом и широко представленные среди республиканских сенаторов: Тед Круз, Митч Макконнелл и отчасти лидер республиканского большинства Джон Тьюн. В Палате представителей это, например, Майкл Маккол, Майкл Тернер и Дон Бейкон. Но и они скорее выступают за более жесткие антироссийские меры, чем за масштабную материальную помощь ВСУ.

Сторонники Украины есть и среди демократов. Например, сенатора Ричарда Блюменталя после смерти Грэма прямо называют чуть ли не главным украинским лоббистом в США.

Именно эти политики, наряду с ястребами в администрации Дональда Трампа — госсекретарем Марко Рубио, директором ЦРУ Джоном Рэтклиффом и министром финансов Скоттом Бессентом, — во многом причина того, что США не проявили политическую волю и не оказали необходимое давление на Украину и Европу, чтобы они приняли договоренности Анкориджа.

Что для переговоров означает смена правительства Украины?

Смена правительства на переговорный процесс не повлияла, но она показывает, что позиции Зеленского внутри Украины слабеют.

Таким образом Владимира Зеленского вынуждают пойти на уступки. На Западе явно подают сигналы, что он им поднадоел и они готовы его сменить. В качестве альтернативы уже рассматривают и руководителя офиса президента Украины Кирилла Буданова (внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга), и бывшего министра обороны Михаила Федорова.

Впрочем, возможна и другая версия. До конца неясно, кто стоит за антикоррупционными органами. Это может быть не администрация Трампа, а американское глубинное государство или европейские страны. Тогда давление на Зеленского оказывается, наоборот, для того, чтобы он не шел на уступки и придерживался прежнего эскалационного курса.

Как сейчас меняется роль европейских стран в переговорах? В Великобритании летом сменилось правительство, а рейтинги президента Франции Эммануэля Макрона и особенно канцлера Германии Фридриха Мерца продолжают падать...

Фактически и здесь ничего не изменилось. Правительство Энди Бернема занимает чуть ли не более антироссийскую позицию и идет на большую эскалацию, чем кабинет Кира Стармера. Вряд ли это связано с личностью нового премьера: политика Великобритании остается прежней, а положение Украины становится все более тяжелым, отсюда эскалация.

В случае Фридриха Мерца логика другая. На фоне триумфа «Альтернативы для Германии» («АдГ») в Саксонии-Анхальт и падения популярности правящего Христианско-демократического союза (ХДС) он, наоборот, пытается разжечь антироссийскую истерию, чтобы остановить эту тенденцию. Именно поэтому канцлер и его союзники называют «АдГ» российским агентом и представляют ее как угрозу немецкой демократии и даже безопасности Германии. А министр обороны Борис Писториус, самый популярный из социал-демократов, призывает вообще запретить эту партию.

Но в долгосрочной перспективе усиление таких партий, как «АдГ» в Германии или «Национальное объединение» во Франции, все-таки приведет к изменению политики европейских стран в отношении России и украинского конфликта.

Что будет с переговорами по Украине после промежуточных выборов в США?

Перспективы переговоров зависят прежде всего от военной динамики, особенно динамики внутреннего истощения Украины. Но исход выборов тоже важен.

Если демократы получат контроль над одной или обеими палатами Конгресса, резко снизится вероятность отмены антироссийских санкций, реализации совместных экономических проектов и тем более признания Соединенными Штатами новых российских территорий. Кроме того, после победы демократов европейские лидеры станут еще меньше ориентироваться на Трампа, а в Конгрессе начнут прорабатывать новые антироссийские и проукраинские законопроекты, хотя масштабы помощи Украине явно не вернутся к уровню времен Джо Байдена.

В таком случае у России будет меньше стимулов идти на уступки и рассчитывать на прорыв в российско-американских отношениях после прекращения войны.