«Крайне необдуманный поступок» Хрущев обещал построить коммунизм в СССР к 1980 году. Почему его идея была обречена на провал?

65 лет назад советский лидер Никита Хрущев пообещал построить коммунистическое общество к 1980 году. Это произошло на XXII съезде КПСС, который 17 октября 1961 года открылся в свежепостроенном Кремлевском дворце. Там же было утверждено решение, расколовшее общество, — о выносе тела Сталина из Мавзолея. Считалось, что страна пойдет в светлое будущее, руководствуясь заветами XXII съезда. Почему об обещании построить коммунизм быстро забыли, а курс на десталинизацию после отставки Хрущева свели на нет — в материале «Ленты.ру».

***

Сразу после XXII съезда партии несколько друзей из Балашова Саратовской области закопали в землю газету с программой КПСС, в которой гражданам обещали продовольственное изобилие, бесплатный транспорт и жилищное благоденствие к 1980 году. Лет через 20 у одного из них случился очередной день рождения. Старинные приятели, как водится, выпили, закусили и неожиданно вспомнили о давнишней проделке. Выкапывать газету решили немедленно.

Компания явилась на городскую площадь и, обступив нужное место, приступила к извлечению артефакта из земли. Несмотря на прошедшие годы, бумага неплохо сохранилась. Мужики принялись читать, и вскоре случайные прохожие начали оглядываться на странную группу, которая то и дело взрывалась приступом хохота. «И все же 20 лет назад магазинные полки не были такими пустыми, как сейчас», — заметил один из весельчаков.

По свидетельству рассказчика этой истории — литературоведа Льва Левицкого, через три дня за двумя участниками этого действа пришли из компетентных органов.

«Крайне необдуманный поступок»

Партийные съезды играли ключевую роль в жизни советского общества, задавая идеологический курс и вектор развития на ближайшие годы. На съездах избирались члены ЦК КПСС, принимались важнейшие политические и экономические решения. Делегатами съездов становились лучшие люди СССР — партийные работники, военные, ученые, ударники труда, деятели культуры и искусства.

Первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета Министров СССР пожинал плоды побед на всех фронтах и почти не знал поражений. Юрий Гагарин и Герман Титов триумфально слетали в космос, на Семипалатинском полигоне успешно провели первые подземные ядерные испытания, а на Новой Земле готовились взорвать самую мощную в истории Царь-бомбу. Освоение целины дополнительно принесло десятки миллионов тонн зерна, по всей стране шло массовое жилищное строительство.

Важнейшим событием в жизни страны, занимавшей тогда одну шестую часть суши, должен был стать XXII съезд КПСС, запланированный на вторую половину октября. Современники пафосно окрестили его съездом строителей коммунизма. Предстояло принять устав КПСС в новой редакции и новую (третью) программу партии, которую Хрущев готовил на протяжении 1960-1961 годов и относился к ней с большим вниманием.

Как большинство людей своего времени и образованности, Хрущев никогда не углублялся в теоретические глубины. Его понимание основных черт ленинского учения о государстве, революции, социализме носило скорее практический характер и лишь обрамлялось минимумом цитат и положений, которые он чаще всего слышал или произносил сам, когда ему эти цитаты готовили.

В программе партии говорилось, что страна вступила в период развернутого строительства коммунизма и что в связи с этим возросла роль партии, исчезли условия, вызывающие необходимость диктатуры пролетариата, государство диктатуры пролетариата стало общенародным государством, а КПСС из партии рабочего класса превратилась в партию всего народа.

В своей эмоциональной речи, то и дело прерывавшейся аплодисментами, Хрущев назвал свою программу ни много ни мало документом всемирного значения, который «уже оказал огромное влияние на политический климат мира».

Эпоха всеобщего благоденствия должна была наступить в 1980 году — этот «дедлайн» рефреном проходил через текст. Из содержания программы ясно следовало, что за последующие 19 лет страна должна резко прибавить по всем направлениям. Предлагалось только немножко подождать. К примеру, если к моменту проведения съезда, по словам Хрущева, в вузах СССР обучалось 2,6 миллиона человек, то к 1980 году число советских студентов должно было вырасти до восьми миллионов.

«До 1980 года наша страна далеко оставит позади США по производству на душу населения промышленной и сельскохозяйственной продукции», — прогнозировал первый секретарь ЦК КПСС в своей речи. Его же слова: к 1980 году доля мировой социалистической системы составит уже примерно две трети мирового промышленного производства.

С программой увязывался устав партии, отражая изменения в стране. Устанавливался новый порядок формирования выборных партийных органов на принципах сменяемости. В уставе предусматривались гарантии против оппозиционных проявлений, развитие внутрипартийной демократии, систематическое обновление состава руководящих органов, коллективное руководство, всемерное развитие критики и самокритики.

«Когда Никита Сергеевич провозгласил: "Нынешнее поколение будет жить при коммунизме!", делегаты восприняли это с искренним воодушевлением, — вспоминал первый секретарь Московского горкома КПСС в 1960-е Николай Егорычев. — Зал встал в едином порыве, и долго не смолкала овация!»

Главным лозунгом работы партии было провозглашено:

«Конечно, заявление Хрущева о том, что "наше поколение будет жить при коммунизме", было необдуманным, — рассуждал Егорычев. — Но все мы знали его импульсивный характер и понимали это как стремление сделать все возможное для улучшения жизни народа».

По мнению последнего председателя КГБ СССР Вадима Бакатина, Хрущев решил увлечь страну строительством коммунизма, поскольку к 1961 году уже плохо работали старые лозунги.

«Курс на всемерное повышение благосостояния советских людей был правильным, но по сути воспитывал не бессребреников-энтузиастов, а иждивенцев-накопителей, — отмечал он. — Коммунизма не получалось. Все это я понял несколько позже».

Как показывали опросы конца 1990-х годов, в 1961-м в возможность построения коммунизма верило больше половины населения, при этом лишь 37 процентов из них считали, что это произойдет именно к году московской Олимпиады (впрочем, тогда о перспективах ее проведения еще не было известно). Однако уже в 1962 году количество оптимистов заметно убавилось, чему способствовало правительственное решение о резком повышении цен на продовольственные товары: на 25-50 процентов подорожали мясо, молоко, масло. Итогом всеобщего недовольства стал печально известный конфликт в Новочеркасске. Все это совершенно не соответствовало радужным и громко разрекламированным лозунгам XXII съезда.

«Так как Хрущев в своих выступлениях постоянно отклонялся от текста и его выступления были всегда эмоциональными, тут сыграл свою роль фактор эйфории, — говорит «Ленте.ру» кандидат исторических наук Никита Панков. — Хрущев в 1961 году был в зените славы, вот он, к ужасу понимавших и знавших реальное положение дел в экономике, и ляпнул, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. Крайне необдуманный поступок».

В 1970-е люди сочинили огромное количество шуток на эту тему. А самый, пожалуй, известный анекдот появился почти сразу после XXII съезда. Партийный деятель в конце лекции о новой программе КПСС торжественно заверяет: «Товарищи, мы будем жить при коммунизме!» Тишина. Вдруг голос из аудитории:

«Вынося Сталина из Мавзолея, мы выносили что-то из сердца»

XXII съезд одобрил деятельность ЦК КПСС по устранению последствий культа личности Сталина, осудил беззакония сталинского периода, дал нелицеприятную оценку многим деятелям, входившим в сталинское окружение, рекомендовал продолжить работу по реабилитации жертв репрессий, ориентировал партию на продолжение процесса демократизации как в своих рядах, так и в стране.

«Зачем Хрущеву в 1961 году понадобилось возвращаться к десталинизации? Нужен был повод для отвода глаз, — считает историк Панков. — Проблемы с экономикой, замедление темпов роста, отрицательный рост даже в жилищном строительстве, дефицит мяса и молока, целинная эпопея. Плюс постоянно его сравнивали со Сталиным. Нужно было перенести фокус общественного мнения с мяса на сталинские перегибы».

Линию Хрущева поддержала группа высших партийных и государственных деятелей, призвавших с трибуны к дальнейшей десталинизации. Среди них — первый заместитель председателя правительства СССР (то есть самого Хрущева) Анастас Микоян, первый секретарь ЦК Компартии Украины Николай Подгорный, министр культуры Екатерина Фурцева, председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Николай Шверник, председатель КГБ Александр Шелепин, первый секретарь Ленинградского обкома Иван Спиридонов. Именно он 30 октября 1961 года от имени коммунистов Ленинграда внес предложение вынести тело Сталина из Мавзолея.

Для большинства собравшихся слова Спиридонова стали огромной неожиданностью, но его московский коллега Петр Демичев будто того и ждал, он активно поддержал товарища. А старая большевичка и ярая поклонница Ленина Дора Лазуркина огорошила делегатов заявлением, что Ильич явился ей во сне.

И съезд единогласно признал «нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом Сталина, так как серьезные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее Ленина».

В тот же день в ЦК образовали комиссию по перезахоронению во главе со Шверником. По воспоминаниям тогдашнего начальника 9-го управления КГБ Николая Захарова, Хрущев вызвал его и коменданта Кремля Андрея Веденина еще до решения съезда о перезахоронении Сталина. Причем о принятии постановления глава правительства говорил как об уже свершившемся факте.

31 октября утром решение съезда о выносе тела Сталина было опубликовано в газете «Правда». Перезахоронение запланировали на вечер того же дня.

По свидетельству Егорычева, делегаты съезда чувствовали себя не очень комфортно, поскольку еще сказывалось влияние авторитета Сталина. «Мы еще не стряхнули со своих плеч груз культа личности, — пояснял он. — Ведь с именем Сталина для большинства были связаны индустриализация и коллективизация сельского хозяйства страны, культурная революция, победа в Великой Отечественной войне и послевоенный восстановительный период. Вынося Сталина из Мавзолея, мы выносили что-то из сердца».

Власти всерьез опасались эксцессов, поэтому перед Мавзолеем наспех соорудили дощатый забор. На Красной площади тем временем проходила репетиция парада по случаю 44-й годовщины Октябрьской революции. За лязгом военной техники по брусчатке никто не обратил внимания на земляные работы у Кремлевской стены. Встречающиеся в различных источниках утверждения о том, что любопытные заметили возню у Мавзолея, ошивались поблизости и заглядывали через забор, явно выдуманы. Случайных людей на Красной площади в тот вечер быть просто не могло — все подступы к ней наглухо перекрыли из-за репетиции парада.

«Было очень много домыслов о каких-то демонстрациях. Ничего подобного не происходило, — рассказывал «Ленте.ру» очевидец событий, офицер Кремлевского полка Владлен Гурковский. — Никто не знал, что в этот день будет перезахоронение. Объявлений никаких не было, все делалось тихо, чтобы не вызвать шумихи».

Шверник приказал снять с мундира генералиссимуса Звезду Героя Социалистического Труда, а золотые пуговицы срезать и заменить на латунные. Их вместе с наградой передали в специальную комнату в Мавзолее, где хранились награды всех похороненных в пантеоне у Кремлевской стены. Другой участник церемонии, председатель КГБ Шелепин, признавался своему преемнику Владимиру Семичастному, что «чувствовал себя вандалом», но не мог пойти против решения партии.

Глубокую могилу вырыли за Мавзолеем слева. Рабочие сделали по ее дну и боковым стенкам обрамление из железобетонных плит. Около девяти часов вечера офицеры КГБ аккуратно переложили тело из саркофага в деревянный гроб, накрыв его темной вуалью. Открытыми при этом остались лицо и половина груди. Начальнику столярной мастерской, под руководством которого изготавливался гроб, дали команду закрыть его крышкой и заколотить гвоздями. К крышке прибили фуражку единственного в истории СССР генералиссимуса.

Если верить сотруднику личной охраны Сталина Юрию Соловьеву, вместо земли на гроб насыпали раствор бетона, равный по объему кузову грузовика. «Замуровали якобы для безопасности, чтобы никто не вырыл и не утащил гроб с телом», — пояснял майор в отставке в начале 2000-х.

Значительные меры предосторожности оказались чрезмерными: случившееся не вызвало ни волнений, ни протестов. 10 ноября 1961 года Сталинград переименовали в Волгоград.

«Я считаю, что XX и XXII съезды партии приняли абсолютно правильные решения, — отмечал Хрущев в своих мемуарах. — Никто не сможет протащить идею, что Сталин ни в чем не повинен, а если повинен, то это не преступление, а ошибки, совершенные в процессе перехода от одной формы общественного уклада к другой. Нет и нет! Ни один настоящий коммунист не станет на сторону убийцы своего народа».

Десталинизация на XXII съезде КПСС — это не только вынос тела вождя из Мавзолея. В одном из своих выступлений Хрущев напомнил, что «в период культа личности невинно погибли выдающиеся деятели партии и государства, верные ленинцы»: Чубарь, Косиор, Рудзутак, Постышев, Эйхе, Вознесенский, Кузнецов и другие. Их предлагалось увековечить в виде памятников и в названиях улиц. Имена репрессированных в 1930-1950-е политических деятелей присутствуют в отечественной топонимике до сих пор.

«Брежнев начал реабилитацию Сталина»

Находясь на вершине власти, Хрущев часто выезжал на полигоны, внимательно следил за испытаниями военной техники, наблюдал пуски разнообразных ракет морского и наземного базирования. Особенно гордился он пуском новых баллистических ракет с дальностью полета более 12 тысяч километров в заданную точку мирового океана.

Как в начале 1930-х годов вооруженные силы захватила острая дискуссия о превосходстве кавалерии над танками, так и в начале 1960-х руководителю государства предстояло выбрать, какому современному вооружению отдать предпочтение, — тяжелым самолетам или ракетам, подводному флоту или надводному, за который агитировал попавший при Хрущеве в опалу адмирал Николай Кузнецов.

«Советский подводный флот с атомными двигателями, вооруженный баллистическими и самонаводящимися ракетами, зорко стоит на страже наших социалистических завоеваний, — заявил Хрущев с трибуны XXII съезда. — Он ответит сокрушительным ударом по агрессорам, в том числе и по их авианосцам, которые в случае войны будут неплохой мишенью для наших ракет, пускаемых с подводных лодок».

Под конец съезда, 30 октября, на Новой Земле взорвали Царь-бомбу — мощнейший в истории ядерный заряд. Ничего подобного человечество еще не видело, и это была явная демонстрация возросших возможностей СССР.

Хрущев говорил, что после XXII съезда партии «наша страна находится на крутом подъеме», но после его смещения со всех постов в октябре 1964 года о решениях съезда предпочитали не вспоминать. Как не без иронии отмечали современники, новые руководители государства, принимавшие партийную программу вместе со своим первым секретарем, отнюдь не рвались нести за нее ответственность.

На XXIII съезде КПСС в 1966 году уже ни слова не говорилось о том, что партия подтверждает политический курс на преодоление последствий культа личности Сталина. Стало очевидно, что решения XX и XXII съездов негласным порядком отменяются.

«По сути, с приходом к власти Брежнева началась негласная реабилитация Сталина, — рассуждает историк Панков. — Его имя стало упоминаться в фильмах — вспомним эпопею "Освобождение". Известна реакция публики, когда Брежнев на торжественном заседании упомянул имя Сталина».

Это произошло на праздновании 20-летия победы в Великой Отечественной войне, а в 1970 году на могиле Сталина у Кремлевской стены появился памятник.

«Скажу более, при генеральном секретаре ЦК КПСС Константине Черненко была создана комиссия по отмене решений XX и XXII съезда по Сталину, — заключает эксперт. — Не просто так в партию вернули соратника Сталина, бывшего главу МИД Вячеслава Молотова. Но Черненко умер в 1985 году, и реабилитация так и не прошла».