«Обреченных на смерть привозили целыми партиями» Япония готовила удар биологическим оружием по СССР. Как был сорван ее адский план?

«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации продолжает цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацизма. О геноциде нацистов в отношении советских людей широко известно. Куда реже вспоминают не менее жуткий план, чуть не превративший в зону тотального бедствия восток СССР, на который имела виды Япония. Еще в 1930-е годы в ее Квантунской армии, дислоцировавшейся в Маньчжурии, создавались отряды для разработки бактериологического оружия. Исследования и опыты японцы проводили на живых людях: бактериологи заражали блох чумой и рассеивали их с самолетов. Особое внимание уделялось разведению бактерий брюшного тифа, холеры и туберкулеза. После нападения нацистов на СССР японцы начали активно готовить бактериологическую войну на другом конце нашей страны. Напасть на Советский Союз они, однако, так и не решились. Впрочем, атаки зловещих отрядов 100, 731 и 1644 осуществились — но на китайских территориях, оккупированных японцами. После использования японцами бактериологического оружия там неоднократно случились страшные вспышки чумы. А после завершения Второй мировой далеко не все идеологи и исполнители этого преступления против человечности понесли наказание.

В августе 1944 года командующий Квантунской армией Отодзо Ямада посетил расположение «отряда 731», занимавшегося разработкой различных видов бактериологического оружия. Особенно его поразили специальные хранилища, в которых содержалось несметное количество блох. Их целенаправленно выращивали для заражения вражеских солдат чумой. Предполагалось, что паразитов будут рассеивать с самолетов над позициями неприятеля.

Реализовать дьявольский план у японцев не вышло. Всего через год Квантунская армия будет разгромлена советскими войсками, а Ямада попадет в плен. На допросах он признается, что «отряд 731», расположенный на территории Маньчжурии, действительно создавался для ведения бактериологической войны против СССР, Монголии и Китая.

«Сибирь объединена общей судьбой с Восточной Азией»

В конце 1930-х годов между Советским Союзом и Японской империей произошел ряд кровопролитных столкновений: сначала близ озера Хасан, а затем — у реки Халхин-Гол в Монголии. Конфликты завершились в пользу Красной армии и союзных ей монгольских войск. 13 апреля 1941 года СССР и Япония заключили в Москве пакт о взаимном нейтралитете.

Тем не менее Токио двигала идея расширения за счет советских территорий будущей Сферы совместного процветания Великой Восточной Азии. В начале Великой Отечественной войны Япония находилась в шаге от того, чтобы вступить в прямую и открытую конфронтацию с Советским Союзом.

При этом планы на советскую территорию были проработаны японским правительством еще в 1930-х. После потенциальной оккупации Дальнего Востока оно планировало установить в регионе военную администрацию, в обязанности которой входило бы «создание благоприятных условий для действий оперативных войск». Следующим шагом стала бы ликвидация коммунистического режима. Предполагалось объявить недействительными прежние законы, а местных жителей лишить возможности участвовать в политической жизни.

Более того, машина японской пропаганды вовсю готовила население к участию в грядущей войне с СССР. «Должно быть вполне естественным, чтобы Сибирь, являющаяся мировой сокровищницей хвойных лесов, в деле снабжения Восточной Азии древесной массой представляла собой территорию, объединенную с ней общей судьбой», — писал географ-империалист Ямамото Куматаро в 1942 году.

Идеологом и самым ярым сторонником бактериологической войны был ученый-микробиолог, генерал-лейтенант императорской армии Сиро Исии. Именно под его руководством после захвата Маньчжурии в Квантунской армии была создана бактериологическая лаборатория, в которой производились различные эксперименты со штаммами острых инфекционных заболеваний. Доверие военных чиновников Исии, одержимость которого бактериями еще в университете шокировала однокурсников, завоевал после двухлетней поездки на Запад. Там он тщательно изучал опыт и последствия применения химического оружия в Первой мировой войне.

Еще в 1930-х японцами были созданы несколько секретных формирований, предназначенных для подготовки и ведения бактериологической войны. Одному из них, развернутому на базе лаборатории Исии, в целях конспирации присвоили название Управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии, другое окрестили Иппоэпизоотическим управлением. После нападения нацистской Германии на СССР в 1941 году даже эти формулировки зашифровали, получив, соответственно, Маньчжурский «отряд 731» (сокращенно Маньсю) и «отряд 100». Еще одно подразделение получило наименование «отряд 1644». Эти отряды были укомплектованы ведущими микробиологами Японии.Командование отпускало значительные средства на их содержание.

Уже летом 1941-го начальник японского генштаба потребовал форсировать исследования чумы как средства биологической войны. В приказе особенно отмечалась необходимость массового выращивания блох — переносчиков чумных бактерий.

Рассказывая о причинах, побудивших военные круги Японии организовать «отряд 731», Исии отмечал, что у его страны нет достаточных природных запасов металлов и других видов сырья для изготовления оружия, и призывал использовать новые его виды. Одним из самых перспективных в то время считалось именно бактериологическое. Японцы полагали, что все великие державы ведут научно-исследовательские работы в этой области, и хотели оказаться в авангарде противостояния. Когда им удалось захватить Маньчжурию, стало ясно, что плоды страшных разработок первым рискует ощутить на себе граничивший с регионом СССР.

«Заражение бактериями водоемов, пастбищ, скота»

С 1940 года «отряд 731» Квантунской армии базировался на станции Пинфан — примерно в 30 километрах от Харбина на территории марионеточного государства Маньчжоу-го. Спецподразделение занимало большой и тщательно охраняемый участок, где действовала строжайшая пропускная система. В целях конспирации сотрудники «отряда 731» носили общевойсковую форму без знаков различия. Это были офицеры, солдаты и вольнонаемные ученые, занимавшиеся микробиологией.

В том же 1940-м вдоль границы с СССР появились четыре филиала «отряда 731»: в Хайлине, Линькоу, Суньу и Хайларе. Их деятельность, как и головной организации, была секретной. С работников брали подписку о неразглашении, причем они обязывались не делиться информацией даже с членами своих семей.

Высшее руководство «отрядом 731» осуществлял командующий Квантунской армией. С 1939 года эту должность занимал генерал Есидзиро Умэдзу, а после того, как он в 1944-м ушел на повышение и возглавил генштаб, его сменил генерал Отодзо Ямада. Только они могли отдать приказ о применении бактериологического оружия против войск противника. Генерал Исии периодически представлял главкому письменные и устные доклады о результатах своих экспериментов. Затем относившиеся к научно-исследовательской деятельности донесения направлялись начальнику санитарного управления Квантунской армии, а имевшие отношение к производству бактериологического оружия — в оперативно-стратегический отдел штаба.

«Основными и наиболее эффективными методами применения бактериологического оружия являлись сбрасывание бактерий с самолетов и наземный способ применения бактерий, — признавался впоследствии генерал Ямада. — При помощи самолетов бактерии сбрасывались в специальных начиненных бомбах или распылялись с помощью специальных приспособлений, имевшихся на самолетах».

Авиабомбы с бактериями сбрасывали на полигон, на котором находились заключенные китайцы или маньчжуры. Чтобы те не могли сбежать, их привязывали к столбам.

В создании «отряда 731» активно участвовал Рюдзи Кадзицука, в 1934-1937 годах возглавлявший санитарный отдел медицинского управления военного министерства Японии. Именно с его подачи начальником подразделения стал один из идеологов бактериологической войны Исии. В отряде Кадзицука осуществлял общее руководство научно-исследовательской работой по изучению и культивации смертоносных бактерий, а также по изучению насекомых — распространителей эпидемических заболеваний.

В 1949-м Кадзицука предстал перед трибуналом в Хабаровске. Военный преступник признавал, что бактериологическая война готовилась главным образом против СССР, Монголии и Китая, а также против Великобритании и США. Он хвастал тем, что «отряд 731» имел новейшее оборудование и оснащался по последнему слову техники.

«Лично в моем распоряжении было два микроскопа, центрифуга, автоклав и стеклянные пробирки, — рассказывал также Сеоэй Ямамото, работавший в лаборатории по исследованию бактерий паратифа В и туберкулеза. — Передо мной была поставлена задача установить способы продолжительного сохранения вирулентности туберкулезных бактерий и бактерий паратифа В, а также установить способы усиления вирулентности указанных бактерий и способы получения высоковирулентных бактерий».

«Опыты проводились, пока не наступала смерть»

У «отряда 731» была собственная тюрьма, узников которой использовали в качестве подопытных. До прибытия туда несчастные едва ли догадывались, что могут быть подвергнуты мучительной смерти через заражение страшной болезнью, но поговорив с ранее прибывшими и уже пережившими адские опыты заключенными, могли ясно представить свою будущую участь.

Для проведения опытов на базу ежегодно доставлялось до 600 маньчжуров и китайцев, приговоренных военными властями Маньчжоу-го к смертной казни, похищались советские граждане из приграничных населенных пунктов и пограничники, а также моряки ленд-лизовских судов, потопленных японцами.

Узников содержали в двух тюремных бараках, рассчитанных на пребывание до 200 человек в каждом. Внутренний двор освещался четырьмя прожекторами, по периметру базы стояли часовые. В каждой камере помещались до четырех человек. Чтобы добиться эффективности опыта, пища, которой кормили заключенных, была вполне питательной и обильной. В тюремных зданиях находились операционные комнаты и рентгеновские кабинеты.

«Для каждого вида эпидемического заболевания были выделены отдельные камеры, — отмечал Кавасима. — Лицо, подвергавшееся в специальных лабораториях насильственному заражению одним из видов патогенного возбудителя, водворялось в соответствующую камеру».

Условия были спартанскими: помимо спальных тюфяков, в камере не было никакой мебели. За ее пределы заключенных выводили в наручниках под охраной из старослужащих японских солдат, завоевавших доверие начальства. Надзирателей подбирал родной брат генерала Исии.

Начиная с 1942 года, в «отряд 731» для уничтожения начали отправлять советских узников лагеря «Хогоин» под Харбином. Люди Исии высылали за обреченными на смерть крытую автомашину, в которую помещалось до 20 человек без вещей. На них испытывали действие бактерий и ядовитых газов.

Так, рядового Демченко решили казнить после того, как он даже под пытками отказался предоставить какие-либо сведения об СССР. Офицер Игнатов разделил его участь за антияпонскую агитацию среди заключенных. Советские граждане Канев, Перебоев и Романченко были направлены на опыты за попытку побега из лагеря «Хогоин».

В конце 1943 года на полигон «отряда 731» доставили десять человек. Их привязали к столбам, вкопанным на расстоянии пяти метров друг от друга, и затем в 50 метрах от них взорвали осколочную бомбу. Весной 1944-го аналогичным способом испытывали эффективность заражения десяти узников бактериями чумы.

«В январе 1945 года при моем участии был произведен опыт по заражению десяти военнопленных китайцев газовой гангреной, — свидетельствовал сотрудник «отряда 731» Ниси Тосихидэ. — Целью опыта было выяснить возможность заражения людей газовой гангреной в условиях мороза минус 20 градусов».

Чтобы люди не погибли от взрыва, головы и спины им укрыли специальными металлическими щитами и толстыми ватными одеялами, а ноги и ягодицы оставили незащищенными. После включения тока бомба взорвалась, засыпав площадку с подопытными шрапнелью с бактериями газовой гангрены. В результате все военнопленные были ранены в ноги или ягодицы и по истечении семи дней умерли в тяжелых мучениях. При проведении другого опыта пленника подвергли обморожению одной ноги, а вторую ногу оставили нетронутой — и увлеченно следили за изменениями.

Живым эту фабрику смерти не покидал никто. Уцелевших после первого опыта лечили, усиленно кормили и, когда они окрепли, вновь ставили над ними бесчеловечные эксперименты. Тела людей, погибших от заражения на полигоне, сжигали в специальном крематории.

За пять лет операций «отряда 731» на станции Пинфан через него прошло не менее 3000 человек, погибших от заражения страшными болезнями.

«В международных законах не говорится о запрете подобных опытов»

Японцы внимательно следили за тем, как бактерии воздействуют на подопытных, и даже снимали фильмы о том, как менялось состояние человека, зараженного чумой.

Опробовать полученные наработки в настоящем бою с советскими подразделениями японцам так и не довелось, хотя известно, что еще в ходе боевых действий в Монголии в 1939 году они применяли бактериологическое оружие для заражения воды в реке Халхин-Гол. А вот против китайского населения бактериологическое оружие применялось. В 1940 году это произошло в районе города Нинбо, где затем зафиксировали нехарактерную для этих мест вспышку эпидемии чумы. Болезнь распространили, сбросив с самолета полчища инфицированных штаммом блох.

Через этот район в тот период проходили важные для китайских военных коммуникации, которые японское командование стремилось повредить. В результате в Чандэ и его окрестностях вспыхнула эпидемия чумы.

В 1942-м сотрудники «отряда 1644» заразили бактериями чумы, холеры, тифа и паратифа китайскую территорию, которую покидали японские войска. Кроме того, заразили водоемы и колодцы в населенных пунктах вдоль Чжеганской железной дороги.

Масштабы деятельности «отряда 100» были меньше, но это сомнительное утешение, учитывая их характер. Здесь проводили опыты по массовому культивированию возбудителей болезней рогатого скота и лошадей. Ставили эксперименты по искусственному заражению животных, в том числе при помощи распыления микробов с самолета. В свою очередь, «отряд 1644» почти не занимался производством вакцин, но при этом обладал значительной мощностью по выращиванию живых бактерий.

Весной 1945 года японцы резко усилили выращивание и отлов грызунов и культивирование блох, направляемых в «отряд 731». Считалось, что бактериологическая война не только неизбежна, но и развернется в ближайшие месяцы.

Осознавая безнадежность положения своих войск, 11-12 августа в «отряде 731» активно уничтожали служебные и жилые помещения, оборудование, материалы, документацию. Личному составу выдали ампулы с ядом, который рекомендовалось принять при угрозе плена.

При подготовке Токийского процесса в 1946 году американцы заинтересовались руководителями «отряда 731» и даже начали уговаривать Москву допросить офицеров Квантунской армии, попавших в советский плен. Чуть позже, однако, США отказались рассматривать на главном трибунале над японскими военными преступниками дела тех, кто был связан с разработкой и применением бактериологического оружия.

Советская сторона хотела судить Исии и просила главнокомандующего союзными оккупационными войсками генерала Дугласа Макартура выдать идеолога биологической войны. Однако прошение осталось неудовлетворенным.

Некоторые японские командиры, имевшие прямое отношение к «отряду 731», все-таки предстали перед военным трибуналом Приморского военного округа в рамках Хабаровского процесса в 1949 году. Отодзо Ямада, Рюдзи Кадзицука, Киоси Кавасима, руководитель «отряда 100» Такаацу Такахаси получили по 25 лет лишения свободы. Другим фигурантам дела дали меньшие сроки. Впоследствии они содержались в генеральском лагере для военнопленных под городом Иваново.

Никто из них, однако, не отбыл наказание полностью. Так, бывшего главкома Квантунской армии Ямаду в 1956 году амнистировали, досрочно освободили и репатриировали на родину. Что же касается Исии, то его следы после войны теряются. Вероятно, генерал скрытно жил или в Японии, или в США.