«Заведомо проигрышная история». Юристы раскритиковали идею сделать ИИ отягчающим обстоятельством при преступлениях

Что предлагает Минцифры: технология усугубляет наказание

Искусственным интеллектом, нейросетями и другими современными инструментами охотно пользуются не только рядовые пользователи, но и мошенники. А так как далеко не все люди поспевают за технологическими инновациями и способны заподозрить фальшивку в сгенерированном контенте, изображении или видео, продвинутые киберпреступники оказываются в выигрышном положении: потенциальных жертв у них более чем достаточно.

Это уже сформировало опасный тренд: число преступлений с использованием ИИ в последние годы растет угрожающими темпами.

В связи с этим Минцифры предложило изменения в действующее законодательство, согласно которым применение ИИ для совершения любых преступлений станет отягчающим обстоятельством. Это значит, что попытки использовать новые технологии в недобрых целях потенциально могут увеличить и суммы штрафов, и срок отсидки пойманных на горячем преступников.

Правительственная комиссия одобрила эту инициативу. Если проект пройдет три чтения в Госдуме, поправки вступят в силу, предположительно, с марта 2026 года.

Вот только Минюст попытку усложнить и без того непростой вопрос об отягчающих обстоятельствах не оценил.

Что беспокоит Минюст

В заключении ознакомившегося с документом замминистра юстиции Вадима Федорова указано, что предложенное Минцифры понятие ИИ может привести к неоднозначному толкованию и формированию противоречивой правоприменительной практики.

В тексте поправок под ИИ понимается «комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые как минимум с результатами интеллектуальной деятельности человека». Казалось бы, все верно. Но эксперты указывают, что под это определение могут подпадать любые инструменты машинного обучения и анализа больших данных.

Но хуже трактовки то, что вынесение ИИ в качестве отдельного вида отягчающих обстоятельств может многократно усложнить сам процесс разбирательств. В каждом отдельном случае придется проводить экспертизу, чтобы определить, использовались ли ИИ-инструменты, в каком объеме и т. п. Это повысит нагрузку на экспертные учреждения, потребует дополнительных затрат и приведет к затягиванию сроков рассмотрения уголовных дел.

Наконец, инициатива с точечным введением в закон понятия «ответственности за ИИ», конечно, создает громкий инфоповод. Но по факту — дублирует уже имеющиеся в законе нормы, например статью 272 УК РФ, которая определяет наказание за неправомерный доступ и использование компьютерной информации.

Юрист Мирза Чирагов, работающий с делами в сфере инфобезопасности, согласился с трактовкой Минюста. По его мнению, сама попытка ввести отдельное наказание за ИИ-инструменты в преступлениях — это тавтология.

В целом попытки дать определение в УК инновационным трендам Чирагов назвал изначально проигрышными и подчеркнул, что Минюст правильно говорит о нестыковках. Юрист предположил, что лучше было бы вносить изменения в специальных актах, а не менять под новые реалии уже существующие статьи. Или вовсе сконцентрироваться не на обстоятельствах совершения преступления, а на его последствиях.

Но в целом рамочное регулирование ИИ назрело уже давно, хотя первые точечные попытки могут и показаться неуместными или начинающими «есть этого слона» не с той стороны. Как бы то ни было, мир меняется, и все больше в законе появляется слепых пятен и серых зон, в которых может быть затруднительно оценить правомерность того или иного взаимодействия с технологиями. Так что 2026 год вполне может стать годом, когда в России появятся первые «законы об ИИ», пусть и начнут, как это часто бывает, не с пряника, а с кнута.