«Спали на ящиках с экспонатами» Нацисты взрывали и грабили музеи по всему СССР. Как уникальные ценности спасали из лап Гитлера?

«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации продолжают цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацизма. Война нанесла колоссальный урон культурному наследию СССР. Немецкие солдаты устраивали погромы на захваченных территориях, с прямой санкции оккупационных властей взрывая и сжигая исторические и архитектурные памятники. В руины превратились выдающиеся произведения древнерусского зодчества, а также краеведческие музеи, мемориалы, дома знаменитых писателей и ученых. Нацисты разоряли церкви, грабили усадьбы, не гнушаясь даже нательным бельем, присваивали уникальные экспонаты и топили камины кусками старинной мебели. Чудом уцелело имение Льва Толстого в Ясной Поляне, которое немцы подожгли перед своим бегством. Эвакуировать часть музейных ценностей, найти многое из похищенного и восстановить работу музеев удалось благодаря титаническому труду научных сотрудников, хранителей и искусствоведов, которые зачастую рисковали своими жизнями, чтобы не позволить нацистам уничтожить бесценные реликвии.

Война пришла в родовое имение Ивана Тургенева на Орловщине осенью 1941 года. Оккупируя территорию области, нацисты ворвались в усадьбу писателя Спасское-Лутовиново, где при советской власти создали музей-заповедник.

«Чей это дом?» — закричал немец, разглядев в окне флигеля старушку-колхозницу.

Узнав, что это дом Тургенева, пришелец поинтересовался, где же находится хозяин. Когда ему ответили, что знаменитый писатель умер еще в 1883-м, нацист не поверил и заорал:

За время своего пребывания в Спасском оккупанты вырубили березовые и липовые аллеи тургеневского парка, изрыли блиндажами поляны, уничтожили изгородь, выкорчевали фруктовые сады, а церковь превратили в стойло для лошадей. Перед отступлением немцы подожгли усадьбу.

Как уничтожали древние святыни Новгорода

21 июня 1941 года искусствовед из Новгорода Николай Порфиридов вместе с супругой отправился в отпуск на Кавказ. Однако уже на следующий день им пришлось в спешном порядке возвращаться домой и заниматься спасением музейных ценностей — начиналась страшная война. Золотой купол Софийского собора закрыли чехлом, чтобы он не наводил на город немецкие самолеты. А памятник «Тысячелетие России» обложили мешками с песком. 30 июня поступило распоряжение о немедленной эвакуации музея, хотя мало кто верил, что опасность вторжения нацистов в Новгород столь реальна.

«Помню, как-то утром в кремле — дорога на старый мост через Волхов шла по кремлю — в гуще повозок, верхом на коне, без седла ехал старик с длинной седой бородой, с непокрытой головой и босой, в длинной белой рубахе, — рассказывал Порфиридов о событиях июня 1941-го. — За пояс у него были засунуты две большие, выше головы, березки, очевидно, для противовоздушной маскировки».

В первой половине июля 1941 года на Новгород пошли налеты немецких самолетов. Во многих зданиях школ и учреждений культуры разместились военные госпитали. Вскоре началась эвакуация мирных жителей, в первую очередь женщин и детей, и ценного имущества. К вывозу в Кировскую область подготовили наиболее ценные экспонаты музеев города, например стакан, подаренный Петру I шведским королем Карлом XII, золото и серебро, ювелирные изделия, когда-то находившиеся в ризницах Софийского собора, Юрьевского и Антониева монастырей. Изнурительная, но крайне важная работа легла на плечи музейных сотрудников.

«Тяжко было их таскать! — вспоминала Тамара Константинова, директор Новгородского историко-архитектурного музея в 1944-1965 годах. — Втаскивать сейфы и ящики на грузовики, а затем переносить в вагоны. И все надо было делать бегом».

Однако из-за недостатка вагонов в Новгороде пришлось оставить музейную библиотеку с редкими книгами (почти половину, то есть около 30 тысяч, потом нашли в Риге на складах Розенберга), большинство икон, старинную мебель, материалы археологических раскопок и другие экспонаты. Вывезти все, к сожалению, не представлялось возможным: в фондах одного лишь Новгородского краеведческого музея в 1940 году числилось свыше 140 тысяч единиц хранения.

«В пути, конечно, бомбили, — отмечал Александр Семенов, замдиректора музея по хозяйственной части в 1941-м. — Особенно ожесточенно на станции Волхов. Но уцелели! До места назначения двигались восемь суток. Спали на ящиках с экспонатами».

С каждым днем в Новгороде становилось все тревожнее. Снаряды падали возле музейных зданий, взрывной волной вышибало окна, и в людей летели осколки стекла. Одна из бомб угодила в центральную главу Софийского собора, где укрывались раненые красноармейцы. Вместе с ними погибли редчайшие фрески XI — XII веков.

Барже удалось проскочить по реке Волхов и с невероятными трудностями достигнуть Вологодской области в составе последнего каравана судов, тогда как вторую баржу с несколькими колоколами Софийской звонницы потопило прямое попадание бомбы. Всего же работники музеев в тяжелейших условиях смогли вывезти и тем самым спасти около 23 тысяч ценных экспонатов.

Захватив Новгород, сильно пострадавший от бомбардировок с воздуха и боевых действий в июле-августе 1941 года, немцы продолжили его преднамеренное разрушение: взрывали каменные здания (а развалины использовали для оборонительных сооружений), расхищали оставшееся оборудование предприятий и городского хозяйства, глумились над памятниками культуры.

Более чем двухлетняя оккупация поставила Новгород как очаг древнерусской культуры на грань исчезновения. Из 2346 домов, существовавших до войны, более-менее пригодными для жилья остались лишь 40.

Бронзовые статуи выдающихся деятелей с монумента безмолвно лежали в снегу, устремив руки к небу. В сумерках их едва ли можно было отличить от мертвых людей. Бойцы 59-й армии Волховского фронта, вступившие в Новгород 20 января 1944 года, не встретили ни одного жителя. Зарисовки сплошных развалин, выполненные художником Виктором Климашиным, поместили на своих страницах не только советские журналы, но и издания США и Великобритании. Всего за период оккупации на территории Новгородчины были уничтожены и похищены почти 30 тысяч музейных предметов, более 75 тысяч книг из научных библиотек музеев, исчезли четыре научных каталога, научная картотека, фотолаборатория, музейное оборудование.

Уже через неделю после освобождения города под руководством Константиновой начались работы по ликвидации урона, нанесенного немцами. Историк активно участвовала в деятельности Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в Новгороде, которая занималась оценкой ущерба и определением необходимой для восстановления суммы.

До конца 1944 года сотрудники музея вынесли из помещений Никитского корпуса, Софийского собора и церкви Входа в Иерусалим 300 тонн мусора. Благодаря самоотверженному труду научных работников новгородские музеи вскоре вновь открыли свои двери для посетителей.

«Мы сожжем все, что осталось от вашего Толстого»

29 октября 1941 года над Ясной Поляной кружили немецкие самолеты. Народ не на шутку перепугался и разбежался по укрытиям. А утром следующего дня к усадьбе Льва Толстого подъехала первая машина с немецкими офицерами. Они потребовали показать помещения, подходящие для устройства госпиталя, и уже вечером в доме Волконского расхаживали раненые оккупанты. Затем нацисты начали хоронить своих умерших рядом с могилой Толстого. После оккупации там обнаружили аллею березовых крестов.

Значительную часть музейных экспонатов удалось вывезти перед самым приходом вермахта благодаря усилиям внучки писателя Софьи Толстой-Есениной: 110 ящиков с ценностями отправили в Томск, где вплоть до окончания войны они хранились в научной библиотеке.

Растащили оккупанты и одежду крестьян разных эпох, имевшую этнографическое значение. Оставшееся после эвакуации немцы умышленно портили. Присвоили фотокарточки Толстого, а на оборотной стороне рисунков, сделанных внуками хозяина поместья, нарисовали свастику.

Узнав от сотрудников, что музей находится в ведении Академии наук СССР, нацисты засмеялись, и один молодой офицер с презрительной усмешкой спросил у остальных: «Какие же это "науки" в Советском Союзе?»

Чтобы затопить камин, немцы изрубили полку для книг, которую Толстой когда-то смастерил своими руками. В топку летели обломки мебели, документы, картины и книги. Видя, как уникальные предметы интерьера безжалостно уничтожаются иностранцами, работники музея, набравшись смелости, объяснили солдатам, что в усадьбе достаточно запасов дров, да и вообще в Ясной Поляне полно деревьев. Однако и в этот раз нацисты лишь рассмеялись в ответ: «Мы сожжем все, что осталось от вашего Толстого».

Захватчики не гнушались даже нательным бельем. Один из немецких офицеров, по специальности врач, очень хотел забрать в Германию диван, на котором родился Толстой. И вновь хранители музея, рискуя жизнью, встали на защиту реликвии. Диван остался в доме, но кто-то порезал его ножом.

Местных крестьян невероятно возмутило, когда немцы решили попрактиковаться в стрельбе и начали палить по козам, курам и даже коровам. Затем прямо на месте разделывали тушки убитых животных.

«Особенно запомнился случай с курицей, — вспоминала одна из свидетельниц вакханалии. — Ее выпустили бегать по залам и стреляли, упражняясь в меткости. Бедная птица металась из стороны в сторону, кудахтала. А офицеры, безумно хохоча, толпой бегали за ней и палили».

Местные, кто остался в Ясной Поляне, спасали уникальный памятник, как могли: кто-то принес огнетушитель, другие образовали цепочку и передавали воду с улицы, третьи кидали снег в окна, из которых валил дым.

Чуть позже хранитель музея Сергей Щеголев выяснил, что костер разложили как раз на том месте, где стояла постель Льва Николаевича.

Оккупация Ясной Поляны продлилась 47 дней. Этот вроде бы непродолжительный период запомнился музейным сотрудникам и местным жителям небывалыми разрушениями и потерями. Корреспондент «Красной звезды», посетивший усадьбу сразу после освобождения, констатировал, что комнату со сводами, где писалась «Война и мир», немецкие офицеры превратили в курилку.

В свою очередь, комиссия Академии наук СССР, исследовавшая закопченный от пожара дом, пришла к заключению: вместо благоустроенной усадьбы — загрязненная, выбитая разрывами фугасных бомб, заезженная сотнями машин территория. Сотрудникам удалось практически невозможное: летом 1942 года Ясная Поляна вновь открыла свои двери для посетителей, и еще до окончания войны там побывали более 60 тысяч человек. Всего через три дня после капитуляции Германии в усадьбу вернулись эвакуированные экспонаты.

«Немцы превратили музей в конюшню и уборную»

В доме-музее Петра Чайковского в подмосковном Клину нацисты «гостили» с 23 ноября по 14 декабря 1941 года. То, что «европейские цивилизаторы» успели учинить в памятном месте великого композитора, ужаснуло местных жителей, успевших насмотреться на бесчинства оккупантов.

Немцы взламывали ящики, вываливали содержимое, разбрасывали по полу, рвали и затаптывали грязными сапогами. Часть мебели, а также книги, ноты, скульптуры выбрасывали из окон дома прямо на снег. После освобождения сотрудники музея составили акт о проделках незваных гостей.

В помещениях были разбросаны грязные тюфяки, на которых немцы спали не раздеваясь, бутылки из-под рома и водки, пустые консервные банки, остатки еды, кучи мусора и грязи. В одной из рабочих комнат, где хранились иконографические материалы, немцы устроили импровизированный туалет.

«Несмотря на наличие во дворе достаточного количества дров, фашисты топили печи нотами, гравюрами и ценными книгами, мебелью и даже деревянной обшивкой стен из кабинета Чайковского», — перечисляется в документе.

Все эти бесчинства совершались при полном попустительстве и непосредственном участии цвета «арийской расы» — офицеров вермахта. Убегая при приближении частей Красной армии, нацисты прихватили с собой пианино, принадлежавшее композитору Сергею Танееву, ученику Чайковского, гравюры, книги и гобелены.

В Истре, в 50 километрах к югу, захватчики фактически уничтожили один из главных культурных памятников Подмосковья — Новоиерусалимский монастырь, в первые годы советской власти превращенный в музей. Немцы ворвались в обитель 26 ноября 1941-го. Сотрудников выгнали из своих квартир и принудили к тяжелым работам. В самом монастыре обустроили госпиталь и штабные учреждения.

В ходе оккупации нацисты взорвали кувуклию (небольшая часовня, включающая Гроб Господень и придел Ангела), построенную еще при патриархе Никоне и обустроенную по проекту архитектора Растрелли в XVIII веке. Перед своим отступлением из Истры они заминировали и взорвали башни, собор с колокольней и надвратную церковь. Одновременно были сожжены все остальные здания, расположенные на территории монастыря.

Научные сотрудники особо гордились тем, что им, несмотря на скромное финансирование, удалось воссоздать стиль эпохи, когда в имении жили Гончаровы: роспись потолков и стен, изразцовые печи, колонны, столы с вычурной резьбой, позолоченная мягкая мебель. После немцев от музея остались лишь полуразрушенные голые стены с выбитыми окнами и обвалившейся штукатуркой.

«Немцы превратили музей в конюшню и уборную, о чем свидетельствует конский помет на полу», — констатировали члены комиссии, производившей осмотр помещений после освобождения Яропольца.

Из Курского областного музея украли и увезли художественную мебель XVIII века, старинные часы, статуэтки, картины. Многие ценности поломали или побили.

Коллектив Рыльского краеведческого музея, где немцы порвали портреты и картины и ободрали кожу с кресел, после освобождения разыскивал экспонаты в сараях и помойных ямах. Туда оккупанты выбросили, например, кости мамонта и предметы времен крепостного права.

После освобождения Калуги ученикам средней школы №1 предложили написать сочинение на тему «Что я пережил во время немецкой оккупации».

«Виселицы, расстрелы — вот что стали применять немецкие оккупанты, — сообщается в работе девятиклассника Виктора Иванченко. — Древнейшие памятники русской культуры гитлеровцы ломают, жгут. Они превратили в хлев музей нашего земляка и великого изобретателя Циолковского. Гитлеровцы отрицают всякую культуру и образование. Их главная задача — разрушение мира».

В городе Пушкин, на территории которого находится музей-заповедник Царское Село, дворцы и парки заняли части вермахта, головорезы СС и солдаты испанской «Голубой дивизии». Всего за несколько месяцев город совершенно опустел: часть населения выселили, много людей погибли от голода или были убиты.

И здесь работники музеев делали все возможное, чтобы сберечь драгоценные реликвии. Так, еще до прихода немцев удалось спасти часть художественной коллекции, перевезенной вглубь страны и в Исаакиевский собор Ленинграда. Что не смогли вывезти, спрятали в подвалах Екатерининского дворца. Значительную часть уникальных скульптур закопали в парке. Немецкие фотографии 1942 года, а также обнаруженный мундштук из состава немецкой конской упряжи свидетельствуют о том, что на первом этаже дворца располагалась конюшня.

Во время немецкой оккупации исчезла легендарная Янтарная комната, жемчужина летней резиденции русских императоров, размещавшаяся в одном из помещений Екатерининского дворца. Нацисты вывезли часть ее убранства в Кенигсберг, а дальше следы шедевра XVIII века теряются. Историки, энтузиасты и даже авантюристы по сей день занимаются ее поисками и не оставляют надежд однажды все-таки найти утраченную сокровищницу.

Одним из тех, кто пытался разгадать тайну пропажи Янтарной комнаты, был искусствовед Анатолий Кучумов. Именно он предложил гипотезу, что бесценное творение могло в итоге оказаться в США. Перед самым приходом немцев он занимался эвакуацией музейных ценностей из дворцовых ансамблей Ленинградской области, а после изгнания оккупантов — розыском похищенных экспонатов. С этой целью Кучумов объездил все деревеньки в окрестностях Ленинграда, где прежде квартировали немцы, а также Прибалтику — и возвращал оттуда мебель и утварь, картины и книги.

Из Эстонии и Латвии в 1945 году привезли более 15 тысяч предметов. Причем в городе Выру обнаружили целый вагон музейных ценностей. Занимался Кучумов поисками и в Германии: под грудой зерна на берлинском элеваторе он нашел уникальные паркеты из Екатерининского дворца, а мебель, книги и часть архива собрал прямо на минном поле. Благодаря усилиям искусствоведа нашлись экспонаты музеев Пскова и Керчи, Киева и Днепропетровска. На свое законное место вернулся иконостас Софийского собора в Новгороде. Всего же во дворцы под Ленинградом при участии Кучумова вернулись более 6,5 тысячи музейных предметов. Обладая феноменальной памятью, он лично указывал, где стоял тот или иной экспонат в мирное время.

Очень часто творимые немцами разрушения на советской земле не были вызваны какими-либо соображениями военного характера, а являлись сознательным вандализмом, направленным против русской культуры, культурным геноцидом. Война нанесла колоссальный урон культурной жизни, привела к утрате 1177291 единицы хранения (музейных предметов, редких книг и рукописей, архивных дел) в одной лишь России. И только благодаря бескорыстному труду искусствоведов удалось сначала найти то, что не успели уничтожить нацисты, а затем и восстановить музеи по всей стране.