«Живые покойники» Нацисты создали в СССР целую сеть концлагерей. Сколько человек они уничтожили?
22:38, 22 июня 2026«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации продолжает цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацизма. Одержимые идеей сократить численность населения СССР, немцы создали на оккупированных территориях сеть концентрационных лагерей. Туда помещали как военнопленных, так и мирное население. Узников выгоняли на тяжелые работы, заставляя трудиться по 12-16 часов в день. Отказ по причине болезни или истощения означал смерть. Выжав из заключенного все силы, с ним беспощадно расправлялись. Аналогичные цели преследовали финны, стремившиеся избавиться от русских в Карелии. Нечеловеческие условия содержания были созданы в лагерях для нетрудоспособного населения — стариков, женщин и детей, которых нацисты беспощадно уничтожали. Самым жутким символом военных преступлений Третьего рейха на советской земле стал концлагерь Озаричи в Белоруссии, где беспомощных людей массово заражали сыпным тифом.
В марте 1944 года финский солдат вывел группу советских военнопленных за проволочное ограждение лагеря в селе Семен-Наволок в Карелии, а его сослуживец спустил на них пять собак. Животные набросились на пленных красноармейцев и начали рвать на них одежду. Несчастным нечем было обороняться, и помочь им было некому.
Тем временем финны стояли чуть поодаль и наблюдали за происходящим, смеясь и шутя. На их глазах собаки загрызли одного из русских насмерть.
Слезы выступают на глазах и кровь стынет в жилах при воспоминании о том, что творили проклятые лахтари
За два года от пыток, непосильной работы, голода и холода в лагере погибли 125 военнопленных. Оставшихся 75 человек финны угнали при отступлении. Тех, кто пытался передохнуть в дороге, избивали плетками, а падавших от истощения — расстреливали.
«Концлагеря — главный инструмент политики террора»
Высокопоставленный чиновник министерства продовольствия и сельского хозяйства нацистской Германии Герберт Бакке еще в начале 1940 года обратил внимание на проблему с обеспечением продуктами, которая, по его мнению, ставила под угрозу само существование Третьего рейха.
Преступный план выхода из сложившейся ситуации нацисты начали реализовывать сначала в Польше, а затем на оккупированных территориях СССР и в концентрационных лагерях. Согласно замыслам Бакке, городское население захваченных районов практически лишалось продовольствия, а сельским жителям выдавали его под контролем и в минимальном объеме.
План Бакке подразумевал массовое уничтожение советских людей посредством голода
Если на оккупированных территориях осуществить эту дьявольскую задумку в полной мере не удалось из-за нехватки ресурсов для жесткой продовольственной блокады, то концлагеря как раз стали тем полем, где нацисты смогли развернуть свои зловещие эксперименты. Узники получали ничтожный по размеру паек крайне низкого качества. Тем же, кто не был способен к тяжелой физической работе, зачастую не выдавали и этого. Результатом воплощения плана стала мучительная гибель сотен тысяч человек.
В захваченных районах СССР нацисты создавали концлагеря для военнопленных, с которыми, особенно на раннем этапе оккупации, обходились предельно жестоко. Другую категорию узников составляли трудоспособные мужчины и женщины из мирного населения, превращенные немцами в бесплатную рабочую силу. За малейшую провинность их ждало суровое наказание. Невыход на работу часто карался расстрелом или другим видом казни. И даже в столь, казалось бы, бесчеловечных условиях были те, кто рисковал проститься с жизнью буквально в любую секунду, без формального повода: работники госорганизаций, члены ВКП(б) и комсомольцы, их родственники, партизаны.
Отдельную категорию заключенных концлагерей составляло нетрудоспособное население: женщины, дети, старики. Их кормили хуже всего и целенаправленно готовили к массовому уничтожению
В представлении нацистов они были лишними людьми, на которых незачем переводить даже то убогое продовольствие, которое хоть как-то перепадало остальным узникам.
«Руководство Третьего рейха использовало концентрационные лагеря как главный инструмент своей политики террора, принудительного использования рабочей силы и физического уничтожения народов Европы, в первую очередь славян, а также евреев, — отмечают авторы книги «Ад-184». — Международный трибунал в Нюрнберге назвал гитлеровские концлагеря одним из позорнейших средств террора по отношению к населению оккупированных стран, а преступления, которые в них совершались, — преступлениями против человечности».
Еще во время подготовки нападения на СССР политическое и военное руководство Третьего рейха разработало документы, регламентировавшие режим содержания советских военнопленных, эксплуатацию их рабского труда и лишенное любого гуманизма отношение к ним в быту. Согласно официальным приказам верховного командования вермахта (OKB) и командования сухопутных войск (ОКХ), безжалостное применение оружия по отношению к военнослужащим Красной армии считалось правомерным.
При малейшем сопротивлении или подозрении на побег немецкие солдаты были обязаны открывать по военнопленным огонь на поражение. Подобные приказы усугубляли произвол на оккупированных территориях и оправдывали убийство десятков тысяч военнопленных
«Таким образом, советские военнопленные оказались исключены из правового пространства, из обязательных стандартов международного права относительно размещения, питания, медицинского обслуживания и физической неприкосновенности военнопленных, — сообщается в «Ад-184». — Пленные красноармейцы оказались практически беззащитными перед нацистским произволом, и их массовая гибель осенью-зимой 1941 года стала следствием именно этих преступных приказов».
«Запрягали в сани и возили на нас дрова»
Лагеря военнопленных, расположенные на территории самой Германии, а также Польши, СССР, Норвегии, Бельгии, оккупированной части Франции, находились в ведении ОКВ. Распределением, охраной и использованием труда пленных занимался Отдел по делам военнопленных, а с 1942 года — начальник по делам военнопленных, которому подчинялись командиры в отдельных военных округах Германии. В различных районах в их распоряжении находились также окружные коменданты.
В свою очередь, ОКХ курировало лагеря на территориях, включавших зону боевых действий вместе с прилегающей к ней тыловой зоной. Здесь военнопленными занимались войска — например, служба генерал-квартирмейстера. Ему подчинялись комендатуры, а им — коменданты сборных и пересыльных лагерей. Аппарат учреждений плена ОКХ в значительной степени соответствовал системе, сложившейся в ОКВ.
Структуру лагерей военнопленных составляли армейские и дивизионные сборные пункты (лагеря фронтовой зоны — «фронтлаги»), пересыльные или транзитные лагеря («дулаги»), размещавшиеся, как правило, у транспортных узлов, и стационарные лагеря («шталаги» и «офлаги»).
Со сборных пунктов, организованных в непосредственной близости от линии фронта, военнопленных пешим порядком под конвоем гнали в «дулаги». Транзитные лагеря чаще всего представляли собой открытое пространство, обнесенное колючей проволокой и никак не защищенное от непогоды. Большая скученность, отсутствие регулярного питания и медицинской помощи приводили к высокому уровню смертности среди военнопленных.
Кроме того, специальные команды производили регулярную фильтрацию узников по национальному признаку, по принадлежности к командному и политсоставу, по физическому состоянию. Неблагонадежные незамедлительно уничтожались.
В лагерях был введен рабский труд
Узник одного из лагерей, располагавшихся в Карелии, Иван Котов рассказывал: «Зимой военнопленных запрягали в сани и возили на них дрова. И когда обессилевшие люди не могли тянуть воза, то финские солдаты нещадно избивали их палками, пинали ногами. Все это пришлось испытать мне лично».
Кроме лагерей для военнопленных нацисты создавали и концентрационные лагеря, или лагеря смерти, куда помещались лица, представлявшие, по мнению гестапо, опасность для Третьего рейха. Они находились в подчинении СС.
На оккупированной территории Советского Союза нацистские лагеря находились в Карело-Финской ССР (здесь инициатива их создания принадлежала финским захватчикам), Ленинградской, Орловской, Брянской и Смоленской областях, Крыму, Белорусской, Латвийской, Эстонской, Литовской и Украинской ССР.
«Вяземский лагерь стал страшной фабрикой смерти»
Потери Красной армии в Вяземском котле в октябре 1941 года были поистине катастрофическими. В немецкий плен попали около 600 тысяч бойцов и командиров — и оказались в ужасающих условиях.
«Будто живые покойники, бредут эти несчастные, изможденные голодом люди по дорогам», — записал в своем дневнике фельдмаршал Федор фон Бок, командовавший наступлением на Москву.
Многие так и гибнут в дороге от голода и потери сил
Захваченных в плен красноармейцев перевозили по железной дороге на открытых платформах, на которых им приходилось стоять, тесно прижавшись друг к другу, под дождем и мокрым снегом. Не все добирались живыми до места назначения.
Одним из крупнейших концлагерей нацистов стал «Дулаг-184» в Вязьме Смоленской области, созданный на территории недостроенного авиационного завода.
«Вяземский лагерь стал страшной "фабрикой смерти" не только для военнопленных, но и для гражданских лиц, включая женщин с грудными детьми, детей, стариков, — заключают авторы книги «Ад-184». — "Дулаг-184" существовал с октября 1941 года по март 1943-го».
Воины Красной армии, попавшие в плен, фашистами сортировались. Раненых тут же расстреливали. Работоспособных отбирали для выполнения различных тяжелых работ
Условия труда и питания были гибельными: слабых загоняли в не приспособленные для жизни бараки, сажали на голодный паек и вскоре увозили уже мертвыми — иногда десятки человек в день. Погибших бросали в заранее выкопанные рвы и засыпали землей. Затем место захоронения закатывали танками или бульдозерами. При продвижении вглубь СССР нацисты создавали новые «дулаги», узников которых затем переправляли в Германию и другие страны Европы.
«Мы стояли в подвале по пояс в воде, опираясь друг на друга, — вспоминала узница "Дулага-184" София Анваер. — Против единственного, уходящего вверх выхода из подвала горел костер. Выйти на сухое место было нельзя. Гитлеровцы убивали каждого, кто к ним приближался. Сухая площадка уже была окружена валом мертвых тел, багровые блики пламени отражались в остекленевших глазах».
«Голод, холод, унижения и бесконечные слезы»
В глухие карельские деревеньки, затерянные в шхерах близ острова Кижи и не имевшие ни телефона, ни радиосвязи, весть о начале войны пришла лишь к вечеру 22 июня 1941 года — от пассажиров парохода, шедшего по Онежскому озеру. А в ноябре в этот заповедный уголок СССР прибыли на лыжах финские солдаты в белых маскировочных халатах. Прошло примерно два месяца, и местным жителям сообщили о грядущей эвакуации в концлагерь, устроенный захватчиками на территории Петрозаводска.
В 1941-1944 годах советская Карелия была оккупирована финской армией. Русское население этих районов, в том числе детей, захватчики отправляли в лагеря. По мнению ряда исследователей, целью такой политики была этническая чистка — то есть уничтожение русского населения в республике, оккупированной финской армией.
«Под дулами автоматов и рыдания женщин на сани укладывались дети и небогатые пожитки, — вспоминал майор внутренней службы, а в то время ребенок, Владимир Максимов. — В дворовых постройках оставался домашний скот, собранный урожай овощей. При свете одиночных керосиновых фонарей трудно было сориентироваться в незнакомой обстановке. Финны с помощью громкоговорителей объявляли, кто и когда будет отправлен с очередным рейсом на автомашинах через Онежское озеро».
Семью Максимовых из шести человек (отца в первые дни войны мобилизовали на фронт) разместили в малюсенькой комнатке барака. Узникам постоянно хотелось есть и спать. Когда зимой 1942-го их выпускали за пределы зоны, огороженной колючей проволокой, за дровами, они попрошайничали у финских солдат и лазили по помойкам, подбирая картофельные очистки. Мать Володи Максимова, как и других женщин лагеря, привлекли к тяжелому труду — приходилось заготавливать дрова.
То, что пришлось нам пережить, находясь в концлагере, и сейчас вспоминается как кошмарный сон
«Это голод, холод, унижения и бесконечные слезы и рыдания по умершим родственникам, которых ежедневно десятками увозили на кладбище в Пески. В нашей семье умерла младшая сестричка, которой было только полтора года. В таком же возрасте умер и мой двоюродный братик», — отмечал Максимов уже в наше время.
«Ведут в мороз голых, разутых, измученных русских людей»
На территории одного только Пряжинского района финские концлагеря располагались в Кутижме, Святозере, Каменьнаволоке и Киндасово. Киндасовский лагерь, раскинувшийся на берегу реки Шуя, на землях, принадлежавших местному колхозу, просуществовал с конца 1941 года по весну 1944-го. Его узников принудительно эксплуатировали на лесозаготовках. Для охраны построили дозорные вышки, на которых располагались пулеметчики.
Мужчинам и женщинам приходилось работать по 12 часов в день. Как и практически везде, с узниками особо не церемонились, жестоко наказывая их за малейшую провинность. Для избиений применяли деревянные палки и резиновые плети.
«Пленных запрягали в плуги и заставляли пахать землю», — свидетельствовал узник лагеря у города Питкяранта, красноармеец Сергей Терентьев.
Финские палачи придумали для нас ужасную пытку. Они опоясывали пленного колючей проволокой и волочили по земле
Терентьев вспоминал и такую страшную историю: троих военнопленных, не вышедших на работу из-за крайней степени истощения, приволокли на плац и положили на доски, согнав остальных как зрителей. Затем каждому нанесли по 50 ударов прутьями и бросили в подвал. На следующий день несчастных, уже лишившихся всех сил, живыми закопали в землю.
В 1943 году Иван Дивнич рассказал о злодеяниях финнов в Кемском лагере. На его глазах одна из финских женщин прицельно стреляла в военнопленных, убив одного и тяжело ранив другого. Увидев результат своих действий, она рассмеялась, вернула винтовку конвоиру и ушла. Никакой ответственности за самоуправство оккупанты не несли.
В том же лагере финские солдаты издевались над военнопленным по имени Абрам: по распоряжению начальника его вывели перед строем, раздели догола, положили вниз лицом на деревянный топчан, накрыли мокрой простыней и били распаренными прутьями — по удару в минуту. Красноармеец потерял сознание и через несколько часов скончался.
В Кемском лагере одного из военнопленных расстреляли за то, что он взял из помойной ямы картофельные очистки
«Когда проносятся советские самолеты, идущие на бомбежку складов с боеприпасами, пленных подвергают наказаниям, — отмечал бывший узник одного из лагерей Павел Тараканов. — На них вымещают злобу. Недавно прилетело 12 самолетов. Бомбы попали в большой склад. Всю ночь полыхал пожар. Всех пленных избивали палками и прикладами и показывали при этом на зарево: "Ваша, рюсс!"».
В Олонецком лагере № 17 содержали рядовых бойцов и командиров младшего звена — от 600 до 1000 человек одновременно. Русские должны были носить на одежде букву V, обозначавшую их статус — пленные. Гораздо лучше финны относились к советским солдатам, принадлежавшим к родственным им народам, — карелам, вепсам и ингерманландцам. Их обильнее кормили, выдавали принадлежности для сна. Русским полагалось лишь 200-250 граммов хлеба и пол-литра горячей воды с жидко разболтанной в ней мукой или неочищенным картофелем. Иногда военнопленным выдавали мясо павших лошадей. С 7 утра до 10 вечера они были обязаны трудиться на ремонте дорог и лесозаготовках.
Всех русских финны держали за проволокой, но особенно они издевались над военнопленными
«Посмотришь, как ведут в мороз голых, разутых, измученных русских людей, прямо сердце кровью обливается. Каждый день пленные умирали от голода, от холода и болезней», — свидетельствовала Анна Барникова, пробывшая в финском плену более двух лет.
Напротив, карел, вепсов и ингерманландцев не использовали на тяжелых работах. Они жили на свободе, получив все права и собственность тех, кого загнали в концлагеря. Карелы, вепсы и ингерманландцы носили на левом рукаве белую нашивку с надписью «соплеменник» на финском.
«Много горя хлебнули от финнов»
Советских военнопленных, которые, по мнению финских надзирателей, плохо работали, ставили на высокий пень с вытянутыми руками и заставляли стоять в таком положении от 30 минут до полутора часов. Зимой подобные пытки приводили к обморожению конечностей, обморокам и воспалению легких.
«Много горя хлебнули мы от финнов, — констатировал пожилой местный житель Петр Доминов. — Своими глазами я видел, как финн ломом убил нескольких голодных красноармейцев за то, что те, ослабев, не могли работать».
Из каждых шести пленных пять умирало
Из-за истязаний и пыток, скудного питания и антисанитарии среди узников действительно царила высокая смертность. Тела хоронили без одежды и гробов, часто беспорядочно, в полусидячем или согнутом положении. Всего в Олонецком лагере № 17 погибли более 700 красноармейцев и младших командиров.
«Ходили разутые, — это уже показания узника лагеря № 74. — Кормили очень плохо. В сутки выдавали три галетки и кружку похлебки. Иногда доставалось по кусочку гнилой конины. Зловонная похлебка — и то не всегда доставалась. Если не успел сразу сказать "киитос", что означает "спасибо" на финском, то повар выливает похлебку на голову».
В Медвежьегорском лагере проявлявших непослушание военнопленных заковывали в цепи и кандалы. Финны построили передвижную виселицу и возили с собой, наказывая неугодных. Красноармеец Николай Каширин оставил на двери камеры послание о том, что, не выдержав мук, убил финского фельдфебеля и теперь ждет казни.
В лагере № 8062 в Кондопоге русских морили голодом и расстреливали за самые малозначительные проступки
«Я видела лично, как русские военнопленные, греясь у огня, ели дохлых кошек или ходили по помойкам, ямам и брали помои, вернее, всякую грязь и употребляли ее в пищу, — свидетельствовала местная жительница Валентина Федосова. — Летом 1942 года военнопленные собирали траву и ели. Они находили на улице разные остатки мяса убитых или дохлых животных, от которых сильно воняло, и ели». Сообщалось, что летом заключенным приходилось тайком ловить лягушек.
По мере освобождения Карелии советским войскам открывались страшные картины творившихся на этой земле злодеяний. Так, некоторые финские офицеры брали себе в качестве сувениров черепа убитых красноармейцев, для чего отделенные от тела головы старательно вываривали в котлах. Фотографии, на которых финны позируют с такими трофеями, находили в их личных вещах после взятия в плен. Подражая древним гуннам, финны использовали черепа и в качестве пепельниц.
Одним из тех, кто по приказу своего командира вываривал головы советских солдат, был младший сержант медицинской службы Август Лаппетеляйнен. Попав в плен, он поведал, что один из лейтенантов отправил череп красноармейца в подарок своей жене. Другой садист печально прославился тем, что расчленял своих жертв топором, складировал части тела и фотографировал.
В лагере № 3 в Петрозаводске детей пытались воспитывать по принципам гитлерюгенда: ежедневно заставляли маршировать строем, петь финские строевые песни, учить приемы. Нарушения режима карались избиением или отправкой в карцер. Несовершеннолетних узников также могли заставить часами стоять под палящим солнцем, ледяным дождем или снегом. В баню узников практически не водили и не меняли белье, вследствие чего они просто кишели вшами.
«Болели и мерзли ноги и руки, — вспоминал Борис Шабанов, который во время войны был подростком. — Ослабленные дети не выдерживали этих пыток и падали. Их несли в лазарет. По территории лагеря постоянно ходили охранники с овчарками».
«На бесполезных едоков не будет тратиться продовольствие»
Печальную славу приобрел комплекс из трех концентрационных лагерей около села Озаричи на территории Гомельской области в современной Беларуси. Немцы согнали туда тысячи советских людей, в основном стариков, женщин и детей, вывезенных ими из тыловых районов, — чтобы массово сгубить их, заразив сыпным тифом.
Переброску нетрудоспособного населения в Озаричи нацисты проводили по заранее разработанному плану через «дулаги». Концлагеря, где нетрудоспособному населению, по задумке нацистов, предстояло проститься с жизнью, представляли собой болотистые поля, обнесенные колючей проволокой. Подступы к ним были заминированы, а внутри не было никаких построек для размещения узников, даже шалашей или землянок.
Хворост для подстилки заключенным брать не разрешалось. Охрана расстреливала каждого, кто пытался развести костер, чтобы согреться.
Заключенных, пытавшихся выйти за пределы лагеря за водой или дровами, избивали палками или пристреливали
Находясь в таких нечеловеческих условиях, женщины, дети и старики ежедневно умирали сотнями от сыпного тифа, холода и голода. Их трупы беспорядочно валялись на земле.
По разным оценкам, погибли или были убиты не менее 20 тысяч человек из 50 тысяч узников, прошедших через Озаричи. Агония обреченных людей доставляла немцам неслыханное удовольствие.
«Операция принесла существенное облегчение на всем поле боя, — сообщалось в дневнике 9-й армии вермахта, отвечавшей за данный участок. — Жилые территории были разгружены и освобождены для размещения войск. На бесполезных едоков больше не будет тратиться продовольствие. За счет изолирования больных были значительно сокращены очаги инфекций». Вот так реализовывался на практике «план голода» Герберта Бакке.
Ответственным за массовое истребление мирных советских граждан и за преднамеренное распространение эпидемии сыпного тифа среди населения в комплексе концлагерей Озаричи был признан командующий 9-й армией генерал Йозеф Харпе и его подчиненные
«Злодеяния фашистов концлагеря Озаричи не имели аналогов в ряду преступлений против мирного советского населения, человечества в целом, — констатировал в своих мемуарах командующий 65-й советской армией, освобождавшей узников, генерал Павел Батов. — Здесь оккупанты применили биологическое оружие — эпидемию сыпного тифа».
«Воды вообще не было»
О том, как выживали многочисленные узники в концлагере Нарвы, известно в том числе благодаря воспоминаниям уроженки Гатчинского района Ленобласти Анны Трофимовой. Она вместе с матерью оказалась в неволе осенью 1941 года и прошла все круги ада — несколько нацистских лагерей в родном регионе, а также в Эстонии и Финляндии.
«Хорошо помню концлагерь Нарвы. Был какой-то длинный барак с двухъярусными настилами, — делилась женщина со следующими поколениями. — Одна печурка на весь барак, посередине. Один раз в сутки давали баланду очень жидкую и маленький кусочек хлеба с добавками опилок. Воды вообще не было. Мама выбирала у барака снег, где почище, и растапливала в этой печурке».
«Ползком, на костылях, кто как может»
Концлагерь в Орле (официальное наименование — Армейский сборный пункт № 20 второй танковой германской армии) располагался на территории городской тюрьмы. Он был одним из крупнейших на оккупированных территориях и включал в себя несколько подразделений, разбросанных по области.
Лагерь делился на блоки, обнесенные колючей проволокой. Все прибывшие военнопленные проходили через пятый карантинный блок. После врачебного обследования тяжелобольных направляли в шестой блок, с «легкими случаями» — в четвертый, с инфекционными заболеваниями — в специальный «заразный» барак. В первом блоке содержались заключенные, совершившие «особо опасные преступления» против нацистов, в том числе партизаны, в седьмом — «военнопленные для работ».
Условия содержания узников свидетельствовали о сознательном истреблении советских граждан
В неотапливаемых темных и сырых тюремных камерах размером 15-20 квадратных метров каждая содержалось до 60-80 человек. Из-за адской скученности узникам приходилось спать или стоя, или сидя на цементном полу без какой-либо подстилки.
Отсутствие воды для питья и умывания, свежего воздуха, крайне скудный рацион питания (200 граммов ржаного хлеба в сутки, два раза в день водянистый суп из гнилой сои, гречневой муки или ржаной порченой муки из расчета 25 граммов на человека в день) приводили к массовой смертности. Так, от болезней, вызванных голоданием, в лагере умерло около 3000 человек.
Истощенные и больные военнопленные привлекались к тяжелому труду по добыче камня в карьерах, к разгрузке снарядов, строительству оборонных сооружений. Над военнопленными изощренно издевались: их раздевали на морозе, избивали, обессиленных людей расстреливали.
В одном из корпусов тюрьмы, прозванном заключенными «блоком смерти», сотрудники гестапо оборудовали застенок. Там узников пытали и расстреливали — строго по средам и пятницам
Прежде всего эта мера применялась к членам партии и комсомола, партизанам и евреям. Палачи выводили по шесть-восемь человек в тюремный двор, ставили лицом к стене, либо заставляли лечь на землю — и стреляли в затылок. Убивали и мирных жителей, включая подростков. Затем тела раздевали, зарывали рядом с тюрьмой или же топили в колодцах.
Отступая из Орла, немцы подрывали городские здания, они уничтожили несколько лагерных построек. Находившиеся в одном из корпусов тяжелобольные красноармейцы, всего около 200 человек, услышав взрывы, пытались спастись, «ползком, на костылях, кто как может», но нацисты не выпускали их из здания, а выбравшихся расстреливали на месте. Примерно сотне людей все-таки удалось выжить — благодаря помощи лагерных врачей из числа военнопленных и медперсоналу действовавшего в городе подпольного госпиталя.
В 1973 году на месте массовой гибели советских военнопленных и мирных граждан бывшего концлагеря власти организовали Братское кладбище жертв фашизма с мемориалом и обелиском — лишь одно из многих разбросанных по бывшей советской территории напоминаний о страшной жертве, которую принесла страна в годы войны.
В глобальном контексте жертва, отданная человечеством, и вовсе выглядит немыслимо — и чудовищно. Немецкий конвейер по уничтожению людей работал на полную мощность с первых и до последних дней войны. Узниками нацистских лагерей на оккупированных территориях и в самой Германии стали не менее 18 миллионов человек, из которых 11 миллионов уже никогда не покинули фабрик смерти.