«Мужчине можно все, а женщине — почти ничего» Каким на самом деле был секс в СССР?

Ровно 40 лет назад, 17 июля 1986 года, во время телемоста Ленинград — Бостон в эфир вышла знаменитая фраза: «Секса у нас нет». Она принадлежит Людмиле Ивановой, которую спросили об эксплуатации темы секса в рекламе. Она ответила американской участнице телемоста, что в Советском Союзе секса нет — есть любовь. Последние слова утонули в смехе зрителей, и вырванная из контекста реплика обычной советской женщины определила всеобщее мнение о сексуальной жизни в СССР. О том, каким на самом деле был секс советских граждан и почему даже спустя 35 лет после распада Союза в России так и не сформировалась устойчивая культура разговора об интимной жизни, «Ленте.ру» рассказала социолог, доктор философских наук Ольга Здравомыслова.

«Лента.ру»: Кажется, спустя 40 лет все определилось: секс в СССР был. Фразу Людмилы Ивановой чаще всего вспоминают не полностью. Она сказала: «Секса у нас нет, и мы категорически против этого. У нас есть любовь». Понятно, что на телемосте говорили о рекламе и сексе как «продающей картинке». Но откуда вообще взялось это противопоставление секса и любви в сознании советского человека?

Ольга Здравомыслова: Людмила Иванова очень упрощенно, но точно выразила то, что было одной из черт советской культуры, а в известном смысле продолжением русской классической традиции. У классиков, в первую очередь у Льва Толстого, осуждение сексуальной свободы и идеализация семьи, основанной на родственной любви, играло огромную роль. Сам тип русской женщины, воспетой в русской литературе, связывается не с образом сексуальной свободы, а с идеей возвышенной любви.

Это надо подчеркнуть, потому что любовь — действительно огромная культурная ценность, благодаря усвоению которой формируется личность. В русской литературе становление развитой женской личности было связано с ее способностью любить, идти ради этого на жертвы, преодолевать препятствия.

На рубеже XIX-XX веков в культуре русского Серебряного века тема секса, наоборот, вышла на первый план. Эротика была поэтизирована, но очень ненадолго и лишь для ограниченного круга людей — творцов и читателей. Конечно, русского народа это не затронуло.

Каким было отношение государства к сексу и человеческой сексуальности в разные периоды советской истории?

Частью революции 1917 года стала сексуальная революция, которая произошла в короткий промежуток с 1917 по 1924 год. Это связано с сознательной деятельностью большевиков и целым рядом законов — о гражданском браке, о разводе, а также первым семейным кодексом, который закреплял идею равенства полов. В 1920 году впервые легализовали аборт. Именно серия этих мероприятий называется сексуальной революцией большевиков.

Они вели наступление на традиционные сексуальные практики и делали это не в отношении образованной или избранной части населения, а в масштабах всего российского народа. Но существует много мифов насчет той сексуальной революции — считается, что это был безудержный разгул, так сказать, узаконенный разврат. На самом деле происходил очень сложный процесс изменения норм сексуального поведения.

В чем они состояли?

В том, что люди стали чувствовать себя более свободно, сближались мужские и женские модели сексуального поведения, в отличие от традиционного порядка, при котором мужчине можно все или почти все, а женщине — почти ничего. Расширялась свобода сексуального выбора для мужчин и женщин. Если раньше частью традиционного мужского поведения было использование проституции, то с началом сексуальной революции ее уровень в России существенно снизился. Идея любви, ценности эмоциональных отношений проникала в массы гораздо глубже.

Когда все изменилось?

После 1924 года. Тогда в Советской России начинается тоталитарный разворот, который связан, конечно, не столько с озабоченностью сексуальной вседозволенностью, сколько с идеей борьбы за власть, в которой одержала победу часть большевиков во главе со Сталиным.

Установление тоталитарного контроля включало и серьезные ограничения всех сексуальных свобод: в 1936 году был введен полный уголовный запрет абортов в СССР, в период с 1944 по 1965 год был максимально усложнен и фактически запрещен развод. Моральная регуляция была деспотичной и жестокой. И этот период закручивания гаек и превращения сексуальной свободы фактически в преступление сильно повлиял на советскую сексуальную культуру. Традиции и патриархальное устройство общества, тоталитарная политическая система — все это сформировало особый комплекс норм и правил поведения, определивший на годы вперед советскую культуру в целом.

Связка «любовь — брак», с одной стороны, и секс как что-то запретное, «грязное» — с другой, утвердилась. А поскольку общество оставалось в той или иной степени тоталитарным почти до конца советской эпохи (хотя, конечно, формы контроля становились менее жесткими), это работало в системе государственного воспитания, школьного и молодежного, и считалось нормой.

Как закручивание гаек в сексуальной сфере помогает в борьбе за власть?

А тоталитарная модель предполагает постоянный контроль за поведением людей в их повседневной жизни. Такая власть стремится полностью подавить не только политических оппонентов, но и свободу на всех уровнях общества — и свободу самовыражения, в том числе в сексуальной сфере.

Что происходило дальше?

Все это совершенно не значит, что сексуальная революция в России прошла бесследно. Был период 1960-1970-х годов, который исследователи называют периодом поведенческой сексуальной революции. Люди в частной жизни практиковали большую степень сексуальной свободы, хотя на уровне публичных деклараций придерживались морали ее жесткого регулирования.

Как раз в этот период на Западе происходят студенческие революции 1968 года, формируется новое отношение к сексуальной свободе и свободе вообще, развивается идея гендерного равенства и появляется понимание, что отношения, связанные с гендером и сексуальностью, значимы не только в повседневной жизни, но и в общественных изменениях. Об этом начинают говорить публично. Происходит осознание, что свобода — это сложно, даже опасно, но если люди движутся в противоположном свободе направлении, то они отказываются от своего человеческого предназначения.

В эти годы в советском обществе все иначе. Дискуссии, связанные с сексуальной свободой и идеей равенства, практически не звучали даже на кухнях. Была официальная установка, что в Советском Союзе решен женский вопрос, достигнуто равенство мужчин и женщин. И достигнуто было действительно многое: даны социальные права женщинам, обеспечена поддержка семьи, подавляющее большинство женщин работало. Идея равенства всячески декларировалась и даже частично воплощалась. Но драма свободы в личных отношениях, в гендерных отношениях, ее осмысление — это язык, который совершенно отсутствовал.

Сексуальная революция способствует возрастанию общественной и личной свободы только в том случае, если она сочетается с демократическими изменениями в обществе в целом. Если их не происходит, она становится своего рода абортированной сексуальной революцией — происходит «в подполье». И тогда ей часто сопутствует много того, что разрушает эмоциональную сферу людей, личную и общественную мораль. Потому что если человек в своей интимной жизни постоянно делает то, что «нельзя», что надо скрывать, это искажает его систему ценностей и делает несчастными людей вокруг него.

Когда случилась третья сексуальная революция?

Началась перестройка, сознательное реформирование советской модели, и частью этого огромного процесса, который действительно стал революционным с культурной и социальной точки зрения, была гласность. Это вызвало изменения и в сексуальной сфере — менялось отношение людей к сексуальной свободе.

Появилась современная контрацепция. Полноценно это произошло в 1990-е годы и было связано с рынком, с открытием границ. Начиная с конца 1980-х начали разрушаться советские нормы поведения, происходило нечто похожее на то, что было в 1920-е годы. Как и тогда, разрушение прежних норм происходило быстрее, чем формирование новых. На первый план выходили деформации, которые формировались в течение нескольких десятилетий необоснованных табу.

Но в 1990-е годы в России происходила так называемая дискурсивная сексуальная революция — иначе говоря, темы сексуального поведения, сексуальной свободы стали публично обсуждаться. Этот дискурсивный переход от немоты к обсуждению был важен. Тогда же стали внедряться программы, связанные с безопасностью секса, планированием семьи. Эта область начала обретать язык, и благодаря этому стала частью нормальной жизни.

А был ли вообще в Советском Союзе язык для того, чтобы говорить о сексуальности?

Конечно, долгое время его не было. Вы не можете иметь язык обсуждения, если не видите самой проблемы обсуждения.

Точнее, был язык литературы XIX века, и его было недостаточно для современной дискуссии на эти темы. То был язык, выражающий романтический идеал созависимой любви, рожденный в обществе, где есть активный, действующий во внешнем мире мужчина и женщина, которая полностью реализуется в любви и семье. Мужская и женская роли здесь четко разграничены и крайне идеализированы.

При этом такая любовь имеет мало отношения к сексу, насколько я понимаю, потому что плотское желание как будто не укладывается в концепцию романтического идеала. Как у Александра Блока с его женой Любовью Менделеевой, которая была его возвышенной возлюбленной, а сексом он занимался с другими женщинами. И она от этого очень страдала.

Это пример своего рода стилизации рыцарского идеала прекрасной дамы, на который накладывались личностные особенности Блока. Конечно, в романтическом идеале сексуальная сторона отношений отходит на задний план и тонет в образе возвышенной любви. Это модель отношений, где на высшей позиции стоит идеальная любовь, а секс фактически отсутствует.

Такие отношения строго регламентированы, они не обсуждаются. Судя по источникам о воспитании русских девушек в образованных слоях общества в XIX веке, никто не говорил с ними о сексе. Это было запретно.

Если секс — это некая опасность, языка нет, был ли в СССР секс-просвет? Как люди узнавали о менструации, о беременности, в конце концов, о том, как это надо делать?

В основном считалось, что природа всему научит. Конечно, семьи были разные. Иногда матери девочкам что-то объясняли. С юношами практически на эту тему не говорили, они узнавали об этом в компании друзей. Сам по себе такой разговор девочек и мальчиков между собой выполнял роль секс-просвета, потому что так они узнавали много полезного.

Хотя в 1960-е были популярны книги по психологии. Но если речь все же о сексуальном просвещении, то оно должно начинаться в школе. В старших классах советской школы учительница могла собрать отдельно девочек, чтобы поговорить с ними о том, что надо быть осторожными в отношениях с мальчиками, иначе может случиться «что-то нехорошее». Такие разговоры велись в очень завуалированной форме, подчеркивающей опасность сексуальных отношений. Послание было следующим: «Когда-нибудь у вас будет семья и все будет нормально, а пока вы не вступили в брак, не дай бог что-нибудь такое произойдет, потому что это очень плохо, опасно и стыдно».

На протяжении всей советской истории остро стоял квартирный вопрос. Это как-то влияло на интимную жизнь советских людей?

Безусловно, это был один из огромных ограничителей в личной жизни. И он уродовал сексуальную жизнь советских граждан. Проще говоря, людям было негде заниматься сексом. Соответственно, изобретались нелепые способы — на лестнице, на скамейке...

Мы же помним: сначала коммунальные квартиры с полным отсутствием личного пространства, потом, спасибо Хрущеву, появились отдельные квартиры. Но они были очень небольшими, и считалось нормальным, когда три поколения живут в одной комнате вместе с молодыми людьми, которые иногда занимаются сексом...

Еще в 1929 году Вирджиния Вулф написала знаменитое эссе «Своя комната» о том, что личное пространство и финансовая независимость необходимы женщине, чтобы она чувствовала себя человеком. В СССР этого не было. Поэтому известная фраза из романа Михаила Булгакова о москвичах, которых испортил квартирный вопрос, имеет прямое отношение к сексуальной жизни советских граждан.

А что можно сказать о контрацепции в СССР? Все, наверное, слышали о «резиновом изделии № 2» — насколько это было доступно и популярно?

Исследователи неслучайно пишут об абортной культуре в СССР — это очень многое говорит о том, как обстояли дела с контрацепцией. Конечно, презервативы были, но они были ужасно грубо сделаны, и я не знаю, как можно было ими пользоваться. К тому же они были очень ненадежны.

Только со второй половины 1980-х годов в СССР начали говорить об отсутствии средств контрацепции как о проблеме. Стали понимать, что нужны альтернативные способы предупреждения беременности — современные и безопасные.

Если мы говорим, что основным методом контрацепции в СССР был аборт, то что он из себя представлял?

Это была болезненная операция с минимальной анестезией. К этой процедуре добавлялось давление со стороны врачей, которые относились к женщинам, решившимся на аборт, с большим презрением и осуждением. То есть аборт был травмой как физической, так и психологической, своего рода наказанием для женщины за то, что позволила себе секс без последующего деторождения.

Были ли в советское время распространены какие-то сексуальные практики, отличающиеся от признанной в традиционалистском обществе нормы?

Все практики существовали, как и во всяком обществе, но они были подпольными, практически находились в пространстве криминала. Если об участии в этом становилось известно, следовали всякие санкции в той или иной форме, вплоть до уголовного преследования.

Эта строгость и некое ханжество в отношении государства к сексуальности советского человека, о которых мы говорим, была направлена в равной степени на мужчин и женщин?

Контроль, конечно, всегда был направлен прежде всего на женщину.

И в Советском Союзе, несмотря на решенный женский вопрос?

Да, потому что для мужчины даже адюльтер считался нормальным, никто это не регулировал. И юноши рано усваивали, что для них множественные сексуальные связи допустимы, потому что это доказательство мужественности.

С чем связано такое разное отношение?

С наследованием традиционной гендерной культуры, в которой жестко ограничивалась сексуальность женщины-матери. Она должна была находиться под контролем семьи, рода, потому что иначе род может пострадать. Ребенок, рожденный женщиной, гарантированно должен быть биологическим наследником ее мужчины и продолжателем его рода.

Эта норма, безусловно, нарушалась, а в Советском Союзе после войны к тому же возникла большая диспропорция между мужчинами и женщинами. Появились матери-одиночки. Возникла идея сверхценности мужчины для женщины, и она передавалась из поколения в поколение. Советские женщины военного и послевоенного поколений выросли с чувством, что мужчина, какой бы он ни был, хоть пьяница, — это счастье. Это тоже вошло в советскую гендерную культуру, ведь по историческим меркам это было не так давно, меньше ста лет прошло.

Почему в нашем обществе так и не сформировалась культура разговора о сексе? Обсуждение интимной жизни для многих остается очень болезненным и табуированным, даже секс-просвета как такового до сих пор нет.

Мы все еще определяемся с тем, куда движемся. Идеи «консервативного поворота» последнего времени — это попытка возвращения к некоторым традиционным нормам. Но дело в том, что культура и социальное устройство, которые поддерживали эти нормы, остались в прошлом.

Невозможно восстановить табуированные сферы сексуального поведения, воспроизвести традиционные нормы отношений. Их изменение связано с огромным поворотом в культуре, в социальной жизни, и пройденный путь постоянно осмысляется российским обществом.

И как он осмыслен?

Уже есть книги, исследования, проведенные на отечественном материале, статьи, в которых это осмысление началось. Сейчас процесс обсуждения тем гендерной и сексуальной культуры приостановлен — во всяком случае в сравнении с тем, как это происходило, скажем, 20 лет назад. Вопрос: чем это полезно для общества?

И чем?

Я думаю, что обществу это вредно, потому что изменения продолжаются. Если взглянуть на нынешних молодых людей, 30-летних, то они уже по-другому, чем даже их еще нестарые родители, строят эмоциональные и интимные отношения: более свободно, более рационально. Иногда это даже настораживает, потому что раньше этого не было. Но они живут в новой сексуальной культуре. Это не значит, что они все поняли и не страдают от тех проблем, которые мучили их родителей и прародителей.

Они уже понимают, что строить жизнь по прежним лекалам отношений просто не получается, потому что таких женщин и мужчин нет. Молодые женщины во многом иначе смотрят на мир чувств, осознают себя более свободными во всем, включая сферу гендерных и сексуальных отношений. И молодые экспериментируют, пробуют разные формы отношений, не всегда заключают официальный брак — у них долгий период обдумывания этого шага.

В то же время современные молодые мужчины готовы гораздо больше времени уделять семье, воспитанию детей, которые интересуют их куда больше, чем они сами интересовали своих отцов. Это не входит в классический комплекс «настоящего мачо», но молодые мужчины более свободны — в том числе и от давления норм этого комплекса.

Материалы по теме:

«Нет смысла тратить много времени на это»Россияне все реже занимаются сексом. Почему он перестал их интересовать?

8 июля 2023

«Я была ужасно напугана»Россиянки приходят к врачам перед абортом. Как эти консультации ломают им жизнь?

19 июля 2023

«Разврат, пьянка, совращение девушек»Как «советский Эпштейн» устроил для партийной номенклатуры подпольный бордель с комсомолками

19 февраля 2026

При всем этом мы видим, что Россия возвращается к советской практике подавления сексуальности. Но можно ли подавить сексуальность и свободу в том состоянии, в каком она уже есть у нынешней молодежи?

На мой взгляд, если поставить такую цель и организовать систему воспитания, то можно. Другой вопрос, какой цели в будущем мы тем самым хотим достичь. Вот на этот вопрос трудно ответить. Стоит ли исходить из того, что свобода в разных ее проявлениях — это прежде всего опасно? Когда-то Дмитрий Медведев сказал, что свобода лучше, чем несвобода. Пока еще никто не сказал обратного. Потому что именно несвобода по-настоящему опасна и вредна.

Без воздуха свободы люди не могут выжить, и это понимали всегда. В традиционной культуре были свои ниши, клапаны, которые давали возможность людям двигаться к свободе и ценить ее. В истории, российской и мировой, все попытки выстраивать систему подавления этого естественного стремления человека и общества стоили невероятных усилий и жертв, а заканчивались в целом безрезультатно.