«Циничный торговец смертью» Икону телевидения обвинили в связях с мафией. Как ему удалось избежать наказания?
Фото: Mondadori / Getty Images
Он стоял у истоков итальянского телевидения и стал его иконой. Однако те, кто боготворил его еще прошлым вечером, на следующее утро смаковали детали падения кумира. Ему потребовались десятилетия, чтобы сделать себе имя, и лишь несколько часов, чтобы его надолго втоптали в грязь. «Лента.ру» вспоминает историю взлета и падения одного из наиболее выдающихся европейских журналистов XX века Энцо Торторы, которого сначала считали легендой, а затем поставили в один ряд с самыми жестокими убийцами и беспринципными наркоторговцами.
Карабинеры постучали в дверь номера Энцо Торторы в шикарном римском отеле Plaza, где звездный телеведущий жил последние два десятилетия, в 4:15 утра 17 июня 1983 года. Он то ли уже, то ли еще не спал: подошел, открыл и через секунду увидел постановление об аресте, выданное по обвинению в торговле наркотиками.
Тот день вошел в историю как «черная пятница»: более десяти тысяч итальянских полицейских вручили такие же ордера 856 подозреваемым в связях с «Новой организованной каморрой» — неаполитанской группировкой из провинции Кампания, лидеры которой объединили раздробленные кланы, чтобы вернуть каморре былое величие. В числе других предполагаемых преступников оказались политики, активисты, локальные звезды шоу-бизнеса и даже президент крупного футбольного клуба.
Кадр, облетевший 17 июня 1983-го все телеканалы и газеты Италии
Фото: AP
Тортору в наручниках доставили в полицейский участок Рима. Эти кадры облетели в тот день всю Италию: журналист выглядел на них спокойным, но несколько растерянным. С этой минуты он из ведущего главного прайм-тайм-шоу страны превратился в возможного пособника наркоторговцев — одно из щупалец окутавшего Апеннины спрута.
«Я видела по телевизору человека, которого называли монстром, и этим человеком был мой отец. Но мой отец точно не был монстром», — рассказывала о том дне Гайя Тортора, дочь телезвезды.
Простые итальянцы были в шоке, но коллеги Торторы ликовали. Далеко не все, но очень и очень многие. В стране, где журналист не просто может обладать яркой политической позицией, а обязан ее иметь, чтобы как можно успешнее играть роль морального камертона для своей аудитории, у него было немало врагов, поспешивших желчно прокомментировать один из главных арестов «черной пятницы».
«Говорят, государственное телевидение — это наркотик. После ареста Торторы это утверждение стало как никогда верным», — едко пошутил журналист Индро Монтанелли из издания Giornale Nuovo. «Тортора не может и не должен становиться символом. Он — всего лишь один из многих ужасных примеров итальянца, который под своими слезами на телевидении скрывает страсть к деньгам, и поэтому готов на все», — добавил журналист Луиджи Компаньоне из Secolo XIX.
В Милане поговаривали, что после увольнения из Rai его можно было увидеть по ночам в компаниях головорезов. Другие удивлялись, что часто встречали его на рейсах Рим-Палермо и Палермо-Рим. Какие интересы могли быть у Торторы на Сицилии?
Так началась борьба Торторы за свою честь и, что, пожалуй, важнее, свободу. В заключении он провел 271 день, но обелять свое вывалянное в грязи имя ему пришлось гораздо дольше.
Студент, актер, музыкант, вышибала
В период между двумя мировыми войнами Генуя была очень важным городом на карте политических амбиций Бенито Муссолини. Город будто разделился на две части: рабочие придерживались скорее левых взглядов, да и вообще позиции социалистов здесь исторически были достаточно прочными. А интеллигенция симпатизировала решительному Дуче ровно до тех пор, пока его не начало заносить все правее.
В 1938-м Муссолини приехал в город с пламенной речью, в которой пытался заразить своим фирменным боевым азартом не только рабочих танкового завода, ради которых и прибыл в Лигурию, но и других жителей Генуи
Не исключено, что ту речь слышали живьем родители Энцо Торторы (вполне себе интеллигенты) или даже он сам — будущей телезвезде не было тогда и десяти лет, но присутствие ребенка на подобном мероприятии для Италии 1930-х не выглядит чем-то из ряда вон выходящим.
Знаменитая пламенная речь Муссолини в Генуе на Пьяцца делла Виттория
Фото: Heinrich Hoffmann / Ullstein Bild / Getty Images
В будущем Тортора не скажет про Муссолини ни слова — во всяком случае, в тех записях его программ, что дошли до наших дней. Да и тему итальянского фашизма 1920-1940-х он попытается избегать, что даже, пожалуй, странно: к концу войны ему было 16 лет — в таком возрасте, да еще и в охваченной войной стране, вроде как должны зародиться первые политические предпочтения.
Но Тортора миру циничного предпочел мир прекрасного: после окончания школы в 1947 году он в качестве перкуссиониста присоединился к ансамблю, с которым даже немного гастролировал по Италии, участвуя в концертах на площадках, которые сейчас назвали бы ночными клубами. Параллельно он примерил на себя роль актера в театре Марио Байстрокки — легендарной труппе, куда входят исключительно студенты-любители. Но этим его послужной список не ограничивался: Тортору можно было заметить на спектаклях в качестве суфлера, на подиуме — в роли модели, а в кабаре — в ипостаси вышибалы.
Параллельно Тортора учился на юридическом факультете местного университета, который он окончил, но по специальности не проработал фактически ни одного дня, хотя и пытался устроиться управляющим имуществом. Его роман с Генуей к тому моменту уже подходил к концу — побывав однажды в Риме, он навсегда влюбился в Вечный город и ради него оставил опостылевшую провинцию в 1951 году. В новой жизни его ждали не только карьерные свершения, но и первая большая любовь.
Парень в ярко-зеленом смокинге
В тот год Тортора через нескольких знакомых узнал о конкурсе на позицию ведущего в Rai — крупнейшую в стране государственную сеть радиостанций. Подал заявку — и победил. Поначалу ему отрядили скромную роль ведущего коротких новостных выпусков — о чем, впрочем, 23-летний на тот момент журналист разве что мечтал.
Однако затем его звезда начала восходить. Он присоединился к команде Radiosquadra — так в Италии 1940-1950-х называли специальные мобильные группы Rai, состоявшие из выездных студий и фургонов, на которых перевозилось оборудование. Их основной задачей было колесить по стране и обеспечивать эфир Rai прямыми включениями «с полей», в которых поднимались интересные для слушателей вопросы.
Rai была пионером итальянского радиовещания
Фото: Fondazione Fiera Milano / Mondadori Portfolio / Getty Images
Так Тортора повторно объездил пол-Италии, беседуя с приходскими священниками, фармацевтами, мэрами городов и простыми жителями. К началу 1952-го он вел уже две программы, к середине — три, причем его напарником в одном из проектов оказался Пьеро Анджела — ровесник Торторы, которому также будет суждено сделать выдающуюся карьеру на телевидении.
Телевидение появилось в стране в 1954 году. Rai вцепилось в растущий рынок мертвой хваткой, дав итальянцам то, чего они хотели. Начали с трансляций ключевых матчей местного футбольного чемпионата, продолжили — музыкой, точнее, варьете-шоу — прообразом того, что российские зрители знают сегодня под названием «Голос».
Только лучших выбирали не с помощью судей, а «хлопкомером» — замеряя на слух уровень рукоплесканий сидевших в студии зрителей
Отсюда и название программы — Primo applauso («Первые аплодисменты»). Просуществовала она лишь один сезон, но именно благодаря ей широкой публике стал известен не самый заметный до того представитель итальянского рок-н-ролла Адриано Челентано.
В 1956-м Тортору взяли в проект ассистентом или даже, скорее, камердинером ведущей — неподражаемой актрисы Сильваны Пампанини — едва ли не главной в ту пору секс-бомбы европейского кино (дотянулась бы и до аналогичного статуса в Голливуде, но слишком плохо владела английским и отклоняла все предложения из-за океана), которой судьба уготовила совместные работы с великими Марчелло Мастроянни, Тото и Жаном Габеном. В тот период, к слову, она снискала определенную славу и в Советском Союзе.
Что в Пампанини смущало всех, с кем она сталкивалась за свою 90-летнюю жизнь, так это бунтарский нрав. Звезда могла запросто бросить любой, даже самый многообещающий проект по мелкой или вовсе надуманной причине. Так получилось и с Primo applauso. Ее в итоге сменил Тортора, который и в роли ассистента, признаться, производил впечатление — красивый, эффектный 26-летний парень появлялся перед камерами в ярко-зеленом смокинге, пусть программа и существовала исключительно в черно-белом формате.
Тортора (справа) случайно стал ведущим Primo applauso, но именно благодаря этому его узнала в лицо вся Италия
Фото: Carlo Bavagnoli / Mondadori / Getty Images
И снова Тортору ждал головокружительный успех. В 1957-м он стал соведущим игрового шоу Telematch — достаточно примитивного по современным меркам или даже откровенно странного: пока один ведущий в студии развлекал другого идиотскими пантомимами, гримасничая, во что горазд, выездной корреспондент загадывал различные предметы простым прохожим, а те должны были угадать их по одной названной детали. Бонусом — трансляция из спортивного зала, где участники набирали очки, выполняя различные задания.
Викторина с элементами спорта — это еще про одну программу Торторы — Campanile sera, но ведущий не забывал и о том, что принесло ему первоначальную славу — он активно снимался в музыкальных передачах. Одна из них, например, была совмещена с новогодней лотереей.
Чтобы понять величину личности Торторы и степень его влияния уже в те годы, достаточно, на самом деле, одного факта — в 1959-м он стал ведущим фестиваля в Сан-Ремо
Успех в карьере некоторое время шел в ногу с победами в личной жизни. В 1953 году 25-летний Тортора женился на Паскуалине Рейлло, у них родилась дочь Моника. Однако в марте 1959-го, когда ведущий уже был звездой национального масштаба, брак распался.
Одна неудачная пародия
За время существования так называемой Первой республики, которая действовала с середины 40-х по середину 90-х, в Италии было 51 правительство — текучка, впрочем, вполне традиционная для этого региона. 45 из них напрямую формировала Христианско-демократическая партия (ХДП). В остальных случаях главой кабинета министров становился представитель другой политической силы, но все равно создавшей коалицию с ХДП.
Эта партия доминировала в стране во второй половине XX века, правда, члены ее, как выяснилось лишь в середине 1990-х, на протяжении десятилетий сотрудничали с мафией. Когда это всплыло, ХДП распалась, а значительная часть ее сторонников примкнула к правоцентристам из «Вперед, Италия» под управлением Сильвио Берлускони.
Из 45 раз, что ХДП единолично формировала состав кабмина, пять раз партия выбирала одного и того же премьер-министра, причем сроки его полномочий не шли один за другим — ни один новый не становился продолжением предыдущего. Речь об Аминторе Фанфани — этаком Уинстоне Черчилле послевоенной Италии, оставившем колоссальный след в истории страны: на протяжении десятилетий он прямо или косвенно определял ее политический и экономический курсы.
Фанфани считался иконой, одним из столпов, он и был в каком-то смысле Италией, и мало кто позволял себе издеваться над ним — и это в стране, где всегда лояльно относились к сатире вообще и к политической сатире в частности.
Кстати, жертвой итальянской безжалостной сатиры когда-то, тремя десятилетиями раньше, несмотря на тотальную цензуру и происки тайной полиции, становился даже Муссолини
Но был один человек, не признававший авторитетов. В 1962-м в гости к Торторе на очередное шоу Telefortuna для объявления победителей пришел Алигьеро Носкезе — тоже кумир, тоже непререкаемый авторитет и тоже новатор, но в мире юмора. Точнее, той самой политической сатиры. Он же, к слову, сыграл любителя чужого наследства Антонио в «Невероятных приключениях итальянцев в России» Эльдара Рязанова. Носкезе тоже начинал на Rai и теоретически мог познакомиться с Торторой в первой половине 1950-х, но этого не произошло.
Алигьеро Носкезе в роли медбрата Антонио Ломаццо — справа
Фото: Mosfilm / Legion-Media
В эфире Носкезе в максимально издевательском ключе спародировал Фанфани. В его пародии не оказалось ничего смешного, но и не было ничего стратегически нового — он выступал с похожими номерами на своих концертах. Зная о рисках, Тортора даже попросил Носкезе перед эфиром быть аккуратнее, но тот не прислушался.
Тут, конечно, стоит вспомнить, что Rai — компания государственная, и финансировалась она в связи с этим из государственного бюджета, которым управляла ХДП. Уровень цензуры — настоящей, махровой — был в те годы запредельным, вполне сопоставимым с тем, что поддерживал каудильо соседней Испании Франсиско Франко, пусть и без дополнительного обвеса в виде тоталитарной околофашистской манеры правления.
И никакого иного выбора после грязной пародии Носкезе у руководителей телеканала не оставалось — Тортора был уволен и не провел больше ни единого выпуска
Носкезе — сторонник сначала коммунистов, а после — социалистов, — обретет после той пародии небывалую известность, станет столпом жанра, что, впрочем, счастья ему не принесет. Более того, по одной из версий, именно выдающиеся навыки пародиста сыграют с ним самую злую шутку.
В 1979-м, находясь в глубокой депрессии после развода с женой, он из больницы, чтобы хоть как-то потешить себя, позвонит своему терапевту, имитируя голос своего же невролога. И узнает от врача, что болен раком. После этого Носкезе доберется до дома, вынет из ящика стола Smith & Wesson 38-го калибра и вернется в клинику Villa Stuart, чтобы там совершить самоубийство.
«Реактивный самолет под управлением бойскаутов»
Буквально за пару недель после увольнения Тортора нашел работу в соседней Швейцарии. В Лугано он вел очередное шоу, причем ему даже не пришлось менять язык — итальянский там вполне в употреблении.
Тремя годами позже, в 1965-м, когда все улеглось, он вернулся домой — и в Италию, и на Rai. Там уже 12 лет выходила в эфир главная спортивная программа страны — La Domenica Sportiva. Вот только беда — зрителю новостной формат давно приелся. Люди больше не хотели сухих выжимок о том, как «Ювентус» забил «Милану» на 89-й минуте — они ждали шоу, объяснений и аналитики — опять же, примитивной по современным меркам.
Тортора во время записи La Domenica Sportiva
Фото: Mondadori / Getty Images
И они все это получили. La Domenica Sportiva и сегодня, спустя шесть десятилетий после триумфального возвращения Торторы на итальянское телевидение, остается одной из главных программ страны. Но началась ее популярность в 1965-м, когда он вместе со сценаристом проекта принял решение делать полноценную развлекательную передачу в прайм-тайм в сходившей с ума по спорту стране.
Второй роман Торторы с телеканалом продлился всего четыре года. В 1969-м, будучи лицом сразу нескольких проектов, он зачем-то скажет в одном из интервью, что Rai — «гигантский реактивный самолет, пилотируемый бандой бойскаутов, которые любят баловаться со штурвалом». Мысль прозвучала в контексте размышлений о чрезмерном влиянии политических партий на медийную корпорацию, в котором Тортора видел основную причину неэффективности компании. Он выступал за отказ от государственной монополии и выход на рынок частных компаний, создание здоровой конкуренции.
Когда руководители Rai попросили свою главную звезду выступить с опровержением, он не только не сделал этого, но и повторил все основные тезисы в новом интервью. И снова у совета директоров не было никакого иного выбора, кроме увольнения смутьяна
В личной жизни ведущего происходило примерно то же самое. Перед возвращением на итальянское телевидение Тортора вновь обрел семейное счастье. В 1964-м его второй женой стала 27-летняя учительница Миранда Фантаччи, в браке с которой родились еще две дочери — Сильвия и Гайя. Этот брак продлится чуть дольше предыдущего, но ненамного — пара развелась в 1972-м.
Расстрел комиссара
После второго ухода с Rai в жизни и мировоззрении Торторы произошли большие перемены. Во многом они стали видны после потрясшего всю страну убийства комиссара полиции Милана Луиджи Калабрези. 17 мая 1972 года перед выходом из дома он поцеловал свою беременную жену и потрепал по макушкам двоих сыновей. Перекинувшись напоследок с супругой парой слов о планах на вечер, он вышел из квартиры. Семья больше никогда не увидит его живым.
Калабрези прошел лишь около квартала, направляясь к своей машине, когда к нему подбежали киллеры. Два выстрела — в спину и в голову — оборвали жизнь полицейского и поставили точку в длившейся несколько лет бурной дискуссии, в которой принимал участие и Энцо Тортора.
Место расстрела комиссара Луиджи Калабрези
Фото: Universal Archive / Universal Images Group / Getty Images
Дискуссия возникла из-за того, что начало 70-х годов в Италии было очень непростым временем. 12 декабря 1969-го страна содрогнулась от кровавого теракта. В течение 53 минут пять взрывов прогремели в разных частях Рима и Милана, ознаменовав собой начало периода, вошедшего в историю как «свинцовые 70-е». Насилие надолго поселилось на улицах страны: ностальгировавшие по фашистскому прошлому ультраправые радикалы фактически развязали гражданскую войну с ультралевыми. Периодически к схватке подключались анархисты и представители других экстремистских течений.
Самым жутким из пяти взрывов стал тот, что разнес часть здания Сельскохозяйственного банка на миланской площади Фонтана. Он унес жизни 17 человек, еще 88 получили ранения. Этим делом занялся комиссар Калабрези: уже в первые часы после теракта были задержаны 85 человек, среди которых оказался анархист Джузеппе Пинелли, ранее уже попадавший в поле зрения полиции.
Он удерживался в полицейском участке незаконно и без предъявления обвинений, но длилось это недолго: 15 декабря в 23:57 Пинелли вылетел из окна кабинета Калабрези, расположенного на четвертом этаже. Подозреваемый приземлился головой на цветочную клумбу — в госпиталь доставили уже бездыханное тело.
С этого момента карьера Калабрези разделилась на до и после. И левые СМИ, и радикалы, и интеллигенция обвиняли его в убийстве 41-летнего мужчины, алиби которого, к слову, впоследствии подтвердилось. Сами полицейские настаивали на версии о самоубийстве.
Внезапно Пинелли, словно кошка, прыгнул к окну, которое было приоткрыто из-за жары
Начальство защитило Калабрези. А едва ли не единственным журналистом в стране, выступившим в защиту Калабрези, оказался Тортора. После ухода с Rai он работал на небольшом частном телеканале, но куда больший резонанс имели его колонки, которые публиковались в газете La Nazione. За позицию в отношении опального комиссара Тортору даже избивали, но он предпочел не предавать инциденты широкой огласке.
В 1972-м, когда к Калабрези на улице подбежали вооруженные боевики леворадикального движения Lotta Continua («Борьба продолжается»), комиссар расследовал международную торговлю взрывчаткой и оружием, поступавшими в Италию из соседней Швейцарии — ими снабжали неонацистские формирования.
Но расколовшее страну убийство Калабрези было именно местью за смерть Пинелли
Процесс над заказчиками и исполнителями преступления начался в 1989 году и растянулся в общей сложности на 16 лет. Двух высокопоставленных членов Lotta Continua признали виновными в подстрекательстве — им дали по 22 года. Столько же получил один из исполнителей. Другой отделался 11 годами, так как сотрудничал со следствием.
Что касается гибели Пинелли, то следователи, закончившие свою работу уже после смерти Калабрези, пришли к выводу, что анархист выпал из окна, так как потерял сознание из-за нехватки сна, еды и воды во время интенсивных допросов. Самого Калабрези в этот момент даже не было в кабинете.
В свободном плавании
После дела Калабрези стало очевидно, что Тортора — это уже не просто красавец и балагур, а серьезный журналист, уверенный в правильности своей позиции и верный ей вне зависимости от мнения толпы.
Но к тому моменту изменилось и итальянское телевидение. «Свинцовые 70-е» стали не только временем разгула преступности с политическим оттенком, но и эпохой перемен на ТВ. Тотальная цензура на Rai вынуждала все большее количество маститых журналистов обращать внимание на частные телеканалы, у которых на фоне насыщенной информационной повестки стремительно росла аудитория.
Тортора тяжело переживал второй развод и гибель своего друга Калабрези, а потому с головой ушел в работу, освещая ключевые события охваченной насилием страны. И ему совершенно точно надоело делать это в черно-белом формате
Во второй половине 1970-х он вместе с пионером итальянского ТВ Ренцо Виллой основал Antennatre Lombardia — передовую, с точки зрения технологий, телекомпанию, вещавшую в цвете. Аудитория охотно переключалась на этот канал с черно-белого Rai.
Чрезмерная политизированность общества и большая, чем прежде, самостоятельность в освещении тем спровоцировала появление у Торторы явных партийных предпочтений. Он регулярно публиковался в антикоммунистической газете Resistenza Democratica, глумясь, например, над кубинским лидером Фиделем Кастро. А в 1976-м журналист и вовсе вступил в Итальянскую либеральную партию.
К тому времени в парламенте окончательно укрепились во мнении, что с монополией Rai пора заканчивать. Корпорацию ждали реформы, открывшие путь к возвращению Торторы в до боли знакомые ему студии и коридоры.
Последние годы на Олимпе
И возвращение это было триумфальным. Весной 1976-го канал запустил ночное шоу Portobello, получившее название в честь одного самых известных блошиных рынков мира, расположенного в Лондоне. Брендинг нашел отражение в оформлении студии, главным элементом которой стали даже не столько антикварные (или просто ветхие) предметы интерьера, сколько обязательный для переполненных лавочниками и торговцами закоулков попугай в клетке.
Спустя некоторое время проект пришлось передвигать в прайм-тайм: его аудитория на пике достигала умопомрачительных 26 миллионов зрителей — почти половина жителей страны. Создавать передачу Торторе помогала его сестра Анна, независимо от брата сделавшая на итальянском телевидении карьеру сценаристки — не великую, но достойную.
Тортора, женская часть съемочной группы Portobello и тот самый попугай
Фото: Egizio Fabbrici / Mondadori Portfolio / Getty Images
Основная концепция покажется странной современному зрителю. Простые итальянцы приходили в студию и продавали то, что они хотели продать: вещи, книги, предметы антиквариата. Телезрители связывались с ними по телефону через операторов шоу. Получался такой интерактивный рынок — и именно в этом была инновация: проект стал едва ли не одним из первых в мире, связавшим людей по разные стороны экранов.
Но со временем Portobello превратилось в нечто большее. Все уже не ограничивалось торговлей: люди приходили туда, чтобы познакомиться, найти друзей или любовь, рассказать свои истории — нередко сентиментальные, часто смешные, но порой и трагические
Ключевой шоу-элемент был связан с попугаем Лорето. Тот вроде как худо-бедно мог говорить на итальянском, но птицей прослыл крайне строптивой и не сказать, что словоохотливой. Тортора выбирал из зрительного зала одного случайного человека, которому нужно было заставить Лорето за 30 секунд произнести название программы. С этой нехитрой, казалось бы, задачей впервые справились лишь на пятом году существования Portobello — женщина потратила гигантские по тем временам призовые на реконструктивную операцию лица ребенка, оказавшегося в эпицентре пожара.
Передача нравилась не всем. Некоторые — и среди них было немало коллег ведущего — упрекали Тортору, любившего и посмеяться, и пустить слезу, в излишней наигранности. Небывалые рейтинги раздражали завистников, но вскоре и на их улицу пришел праздник — эпохальное шоу Portobello, изменившее итальянское телевидение, было закрыто в 1983-м. Причиной стал арест его создателя.
Новая каморра Профессора
Одним из виновников того, что легендарную передачу закрыли, а Тортору арестовали, можно назвать Раффаэле Кутоло по прозвищу Профессор. Он впервые угодил в тюрьму в 1963-м, когда ему было всего 22 года. Тогда он получил пожизненный срок за убийство, однако позднее его смягчили до 24 лет. Впрочем, на судьбе Кутоло это в итоге стратегическим образом не сказалось — на свободу он все равно так и не вышел, а его достаточно сытая и размеренная жизнь за решеткой закончилась относительно недавно — в 2021 году.
И при этом Кутоло все равно умудрился стать одним из самых ярких криминальных авторитетов Италии, а его «Новую организованную каморру» называют едва ли не самой могущественной преступной группировкой в истории страны
Тюрьма Поджореале, в которой Кутоло отбывал наказание, и сейчас имеет дурную славу и считается очень строгой, а уж в первой половине 1960-х там было совсем несладко. Но молодой Кутоло достаточно быстро прослыл парнем с крутым нравом — во многом из-за того, что он и был таковым. Наскоро усвоив правила жизни в заключении, он тщательно следовал им, постепенно набирая очки в глазах более статусных и влиятельных преступников.
Существует не так много снимков Раффаэле Кутоло, на которых между ним и объективом фотографа нет тюремной решетки
Фото: Fotosud / Keystone Press Agency / Globallookpress.com
Окончательно его звезда взошла, когда в Поджореале перевели босса самой крупной на тот момент группировки Неаполя Антонио Спавоне. Кутоло по существовавшей тогда традиции имел право вызвать его на ножевой бой, однако Спавоне отмахнулся от того, кого посчитал заносчивым щенком, одной фразой.
Нынешняя молодежь любыми способами пытается как можно раньше расстаться с жизнью
Спавоне был освобожден из тюрьмы вскоре после своего отказа от боя. Тогда Кутоло из-за решетки попросил своего друга-киллера на воле выстрелить главе каморры в лицо из дробовика. Тот приказ выполнил, но или посчитал, что одной пули достаточно, или просто пожалел вторую на контрольный. Спавоне выжил, но был настолько ошеломлен случившимся и изуродован, что отошел от дел.
В те годы разные сообщества каморры уже были разделены на мелкие враждебные группы междоусобицами, а тут и вовсе заговорили о конце этого преступного ответвления как такового. Впрочем, у Кутоло были другие планы. Он придумал, как объединить весь криминал Кампании в одно целое и начать этим целым управлять. Задачу он в итоге выполнил не на сто процентов — в «Новую организованную каморру» вошли далеко не все кланы, однако сообщество уже к началу 1970-х стало одним из наиболее влиятельных и в регионе, и в стране, составив конкуренцию самой Коза ностре.
Сам Кутоло к тому моменту, хоть и продолжал сидеть в тюрьме, стал настолько могущественным, что мог решать, в какие исправительные учреждения этапировать своих подручных, звонил с установленного в кабинете начальника Поджореале телефона в любые точки мира и, как поговаривали, однажды даже ударил его по лицу за обыск в своей камере
В 1983-м неаполитанская полиция задумала нанести решительный удар по группировке Кутоло. Казалось бы, какие дела могли связывать кровожадного босса каморры с Торторой — любящим всплакнуть в эфире ведущим самого популярного прайм-тайм-шоу в истории страны? У полиции нашелся ответ на этот вопрос.
Плетеные салфетки из Поджореале
Шоу Portobello, конечно же, смотрели и в Поджореале. Среди зрителей был и Джованни Пандико, подручный Кутоло, занимавший низшее положении в иерархии «Новой организованной каморры».
Еще в подростковые годы в его поведении можно было заметить выраженные отклонения, а окружающие всерьез полагали, что у него шизофрения, хотя диагноз этот никогда не был подтвержден и использовался скорее в качестве символического обозначения психического расстройства.
Это как раз тот случай, когда нет дыма без огня: в юные годы Пандико разрабатывал планы убийства родителей своей девушки и поджога казарм неаполитанских карабинеров
Взросление не привело его разум в более уравновешенное состояние: когда ему было 26 лет, он пришел получить документы в муниципалитет родного городка Ливери, однако уточняющие вопросы госслужащего воспринял как личное оскорбление. Пандико достал пистолет и начал палить без разбора во все стороны, забрав в итоге жизни двух человек. Судьи со спокойной совестью отправили его в Поджореале.
Там, помимо полезных знакомств, он обзавелся хобби — начал вязать салфетки. Затем Пандико отправил их на интерактивный аукцион в Portobello. Но было совсем неудивительно, что заваленная письмами со всей страны редакция потеряла посылку. Пандико рассвирепел и написал на Rai гневное письмо. Тортора также в письменной форме лично принес ему извинения, однако этого оказалось недостаточно.
Дни в тюрьме идут медленно, быт — не сказать, что разнообразный. Кто-то читает, кто-то молится, кто-то вызывает противников на ножевые бои. А кто-то рисует себе образ вымышленного врага, доводя свою неприязнь до исступленной мании. Пандико выбрал последний вариант, а врагом назначил Тортору. Он писал ведущему угрожающие письма вплоть до момента своего освобождения в 1983 году.
Враг Италии
Выйти на свободу Пандико удалось благодаря тому, что в мае 1982 года итальянский парламент принял так называемый «закон о раскаявшихся». Фактически он открывал дорогу к смягчению приговора или даже к помилованию тем, кто согласится сотрудничать с государством в деле борьбы с терроризмом и организованной преступностью.
«Новая организованная каморра» воспользовалась им, чтобы дать свободу некоторым своим членам, а заодно оклеветать членов конкурирующих группировок. Пандико же, чтобы выйти на свободу, предоставил властям огромный список членов преступной организации. Доподлинно неизвестно, были ли его действия частью хитрого плана Кутоло, или же он выдал сообщников по собственной инициативе.
Как бы то ни было, составляя список членов группировки, Пандико не забыл о личных мотивах. На 60-й позиции в нем красовалось имя Энцо Торторы
Детективы показывали этот список другим «раскаявшимся». Среди них был еще один подручный Кутоло — Паскуале Барра с говорящими кличками «Животное» и «Тюремный палач». 17 раз он видел бумагу с подписью Пандико, а на 18-й и сам по какой-то причине назвал имя Торторы.
В итоге показания против звезды телевидения дали 19 человек. Некоторые из них утверждали, что видели, как Тортора лично продавал наркотики чуть ли не перед входом на телеканал. Это было настолько бездоказательно и неправдоподобно, что вся Италия поверила показаниям информаторов, не потребовав ни единого подтверждения.
Единственная зацепка полиции, не основанная на чужих словах, — имя Торторы и номер телефона в записной книжке одного из второстепенных каморристов. Спустя годы, правда, выяснилось, что там было написано «Тортоне», а сама комбинация цифр никакого отношения к ведущему не имеет.
дали ложные показания против Торторы
Существует множество теорий о том, почему фарс зашел настолько далеко. Одна из наиболее логичных версий, вписывающихся в хронологию событий и вообще в ту эпоху, сводится к следующему: каморре выгодно было отвести внимание от своих истинных лидеров, раскачав случайно начавшуюся истерию вокруг Торторы до уровня главной темы кухонных посиделок в любой из квартир и любом из домов большой страны.
Тортору сладостно линчевали. Линчевали те, кто ненавидел его за политические взгляды, и те, кто находил приторными его слезы в Portobello; те, кто считал его подонком за поддержку давно мертвого комиссара Калабрези, и, с особенным наслаждением, ультралевые, ультраправые и анархисты.
Его линчевала даже Rai — в день ареста кадры с закованным в наручники лицом канала безостановочно крутили по кругу в выпусках новостей
В последующие месяцы ситуация не изменилась. Правда, информационных поводов стало меньше, а потому острые на язык итальянские журналисты начали их выдумывать. Точнее, додумывать на основе утечек показаний «раскаявшихся». Одно издание написало, что Торторе символически резали вены при посвящении в каморристы, другое утверждало, что он украл у своего босса Кутоло 80 миллионов лир, полученные от продажи наркотиков.
Репутация Торторы как профессионала, да и просто как журналиста, была разрушена до основания уже в первые недели после ареста.
Процесс
Однако даже в той враждебной по отношению к Торторе Италии, убежденной в его связях с кровожадными убийцами и наркоторговцами, у него нашлось некоторое количество заступников. Поначалу пересчитать их можно было по пальцам двух рук, однако по мере того как детали дела просачивались в прессу, их количество увеличивалось, пусть и не драматически. Некоторые из них писали открытые письма высокопоставленным политикам, постепенно привлекая на свою сторону и их.
Господин президент Республики, я представляю вам дело не моего коллеги, а гражданина. Я не надеюсь на ваше вмешательство, но не могу простить себе молчание. События, подобные тому, что привело Энцо Тортору в тюрьму, могут случиться с кем угодно. И это меня пугает
Постепенно чаша весов общественного мнения начала склоняться в пользу Торторы. Статьи, авторы которых призывали следователей поделиться реальными доказательствами вины культового телеведущего, в итоге оказали достаточное давление.
17 января 1984-го его выпустили из тюрьмы в Бергамо под домашний арест. После этого к нему с крайне заманчивым предложением обратились представители Радикальной партии, исповедовавшей либертарианские ценности, а потому близкие Торторе по духу. В мае они включили его в свои списки на выборы в Европарламент. Журналист получил более 400 тысяч голосов.
Тортора ждал решения суда по своему делу в статусе депутата Европарламента
Фото: Nino Leto / Mondadori Portfolio / Getty Images
Депутатский мандат вынудил его переехать во французский Страсбург, но самое главное — наделил его неприкосновенностью. Процесс над ним на родине тем временем продолжался. Сторона обвинения не хотела терять столь ценного фигуранта, а потому гнула свою линию, основываясь на показаниях каморристов Пандико и Барра.
Заместитель генерального прокурора Италии Диего Мармо, говоря о Торторе, назвал его в суде «циничным торговцем смертью» и «человеком ночи, скрывающимся под маской учтивости и профессионализма». Когда адвокат новоиспеченного парламентария попросил его выбирать выражения, тот страстно прокричал: «Ваш клиент стал депутатом благодаря голосам каморры!»
Тортора не предоставил удовлетворительного объяснения своей невиновности. Обвиняемый не смог объяснить нам причину заговора против него
17 сентября 1985 года суд Неаполя приговорил Энцо Тортору к десяти годам заключения. Спустя два месяца он сдал депутатский мандат и вернулся на родину, где был помещен под домашний арест на время рассмотрения апелляции. Журналисту повезло: вторая инстанция отменила приговор первой и полностью оправдала его. Это случилось 15 сентября 1986-го, спустя три с лишним года после ареста.
«Чтобы хорошо понять, как развивалось дело, мы реконструировали судебный процесс в хронологическом порядке: мы начали с первого заявления информатора и дошли до последнего. Этого уже оказалось достаточно, чтобы они показались нам подозрительными. На основании показаний одного информатора дал свои показания второй. Мы искали дополнительные доказательства, однако не нашли их. Более того, вместо этого мы обнаружили множество фактов, свидетельствовавших в пользу обвиняемого. Что тут скажешь… Даже судьи подвержены симпатиям и антипатиям. А Тортора делал в зале суда все, чтобы вызвать максимальное отторжение. Каждое свое выступление он заканчивал едкой фразой: "Я кричу о своей невиновности! Я кричу об этом три года, документы кричат об этом, факты, которые всплыли на этом процессе, кричат об этом! Я невиновен! И я от всего сердца надеюсь, что вы тоже невиновны!"» — подвел итог процесса председательствовавший во время апелляции судья Микеле Морелло.
Прокурор Мармо однажды принесет извинения Энцо Торторе, но это случилось лишь в 2014 году. К тому моменту его самого уже не будет в живых.
О деле Торторы будет снят фильм «Хороший человек», главную роль в котором сыграет Микеле Плачидо, хорошо известный в бывшем Советском Союзе по сериалу «Спрут»
Кадр: фильм «Хороший человек»
На телевидение он вернется 20 февраля 1987 года — конечно же, в Portobello. Зрители в студии встретят его продолжительной овацией, а растроганный Тортора не без фирменных застывших в глазах слез произнесет эпохальные слова.
«Итак, на чем мы остановились? Я мог бы сказать многое, но скажу лишь одно: тысячи людей жили со мной, страдали со мной в эти ужасные годы. Многие из них предлагали мне все, что могли предложить, например, молились за меня, и я никогда этого не забуду. И вы должны позволить мне сказать спасибо этим дорогим, добрым людям. Добавлю еще кое-что: я здесь, и я знаю это, еще и для того, чтобы говорить от имени тех, кто не может говорить, а их много, их слишком много. Я буду здесь, я останусь здесь ради них. А теперь давайте начнем. Точно так же, как мы делали это когда-то», — произнес ведущий.
Спустя год с небольшим Тортора собрал конференцию, чтобы объявить об окончании карьеры. Он узнал страшный диагноз — рак легких, и понял, что не выберется. Икона итальянского телевидения и один из тех, кто вообще его создал, сделал его таким, каким оно стало теперь, ушел из жизни 18 мая 1988-го.