«Я узнал о смерти мамы, а мне было все равно» Россияне проигрывают миллионы на ставках. Как лудомания превращает их жизнь в кошмар

Лудомания официально признана психическим расстройством — этот диагноз включили в Международную классификацию болезней еще в 1990-х. Тем не менее азартные игры во многих странах мира не запрещены. В России число посетителей игорных зон с каждым годом растет: в 2025 году число активных пользователей (аккаунтов, с которых в течение года сделали хотя бы одну ставку) легальных букмекерских контор выросло до 6,9 миллиона, а число игроков, которые сделали хотя бы одну ставку как в легальном, так и в нелегальном секторе, оценивают в 13 миллионов. Как игровая зависимость превращает жизнь лудоманов в кошмар — в материале «Ленты.ру».

«Жизнь состояла из постоянных долгов»

Марина (имя изменено), 45 лет:

Я третий раз замужем, четверо детей. Проблемы с игровой зависимостью у меня начались лет 20 назад. Мы с моим тогдашним мужем зашли в зал игровых автоматов, хорошо выиграли — и понеслось. Тогда все было очень жестко — были и кредиты, и займы по чужим документам, уголовные дела о мошенничестве, коллекторы... Так продолжалось, наверное, лет пять. А потом кончились игровые автоматы — их просто запретили.

Я ушла от мужа, потому что он меня очень сильно избил, переехала в другой город, устроилась на работу. У меня была хорошая зарплата, поэтому игра сильно не била по карману. Как-то так получалось, что я проигрывала только свое. А потом у меня умерла тетя и оставила мне квартиру. Я переехала туда, сын решил, что хочет быть военным, и мы его устроили в кадетское училище — платно, за 300 тысяч рублей. Это были очень большие деньги. Мне пришлось влезть в долги, и я снова нашла эту гадость — игру.

Тогда жизнь состояла из постоянных долгов, но на детях это не отражалось. Я работала администратором в ресторане, так что еда у нас была. Родители мужа следили за тем, чтобы дети были сыты, одеты, посещали какие-то кружки. Хотя из дома было продано практически все — телевизор, диваны... Но мы с мужем делали это вдвоем. Мое эмоциональное состояние, конечно, отражалось на детях. Наверное, поэтому я пошла в неврологическую клинику — понимала, что несу им вред.

В 2022 году меня признали банкротом, списали все долги, я как-то спокойно все это пережила. А потом открыла для себя мир онлайн-игр. Так как кредит мне никто не давал, я сливала свои деньги. Через четыре года, совсем недавно, мне снова дали кредит, и я опять набрала долгов, сейчас вся в просрочках. Это 15 микрозаймов под 289 процентов. Я пытаюсь перекредитовать все на банк, но банки не дают кредит. Когда выплаты стали больше, чем зарплата, платить я перестала, потому что кроме этих долгов еще и у людей занимала.

Больше всего я жалею обо всех этих 20 годах, о каждой отдельной истории, каждый день. Это не жизнь. Я превратилась в человека, который постоянно врет, причем настолько изворотливо, что никакой психолог не прочухает. Я постоянно чего-то боюсь, не сплю, не ем, не живу. Это то же самое, что у наркоманов, — не зря же это называется зависимостью.

Я сама себя отстраняю от своей семьи. Я ничего не рассказываю, молчу. Я, конечно же, очень нервная, могу сорваться на детей, причем себя потом очень сильно корю. У меня были психологи, был поставлен диагноз «депрессия с суицидальными мыслями». У каждого тяжелого лудомана обязательно есть суицидальные мысли, потому что ты себя в любом случае коришь, если ты не совсем конченый человек. И когда это все происходит, ты думаешь, что лучше избавить свою семью, что ты сейчас не праздник и не радость, а нагрузка и боль.

Моя нынешняя семья — дети и третий муж — не знают об этом. Так что я живу в ужасе, в страхе, без сна. Не дай бог, узнает муж, коллекторы придут.

«Я очень много воровал»

Андрей (имя изменено), 26 лет:

Я сирота, маму лишили родительских прав из-за алкоголизма, а об отце нет никакой информации. С детства моим воспитанием занимались бабушка и тетя, младшая сестра мамы.

Назвать точку, когда это началось, я не могу. Наверное, это был 2013 год, я учился в кадетском училище, и одноклассник мне показал ставки, хотя тогда вся эта букмекерская история еще не была популярна. Я заинтересовался. Не то чтобы я был фанатом спорта, но увлекался хоккеем. Мне кажется, тогда даже не было легальных букмекерских контор, были только ППС — пункты приема ставок. Там я и сделал первую ставку и, честно говоря, не помню даже исхода, но раз уж все так обернулось для меня — скорее всего, я выиграл. Дальше все развивалось быстро.

Почти каждый вечер в кадетском училище я дожидался, когда воспитатель уйдет, брал маникюрные ножницы, вскрывал сейф для ноутбуков и доставал свой. Но не для того, чтобы поиграть в видеоигры, а чтобы играть на ставках. Помню, меня спалил воспитатель, а на следующее утро сказал мне: «Ладно, у тебя в одной вкладке порнуха — это нормально, пубертат и все такое, а вот то, что у тебя онлайн-букмекеры во второй вкладке, — это уже как-то не ок». То есть он уже тогда обратил внимание.

Самое страшное, что я очень много воровал: дожидался момента, когда никого не будет в комнате воспитателей, проскальзывал туда незаметно, брал рандомный телефон и с помощью СМС-банкинга вводил свой номер телефона и сумму. Так я добывал деньги, чтобы не останавливаться и играть. Я часто брал в долг у других ребят. У нас было свободное время, чтобы позвонить, сделать свои дела, помыться, а я это время использовал для того, чтобы бегать по этажам и просить в долг.

В конце концов меня отчислили. После десятого класса тетя забрала меня на лето, ей позвонили и сказали: «Обратно можете не приезжать». Официальная причина отчисления — нежелание учиться. Хотя, конечно, меня отчислили конкретно из-за поведения, из-за моих выходок, и абсолютно все эти выходки связаны были с игровой зависимостью.

Когда я узнал, что меня отчислили, я не представлял, что мне делать. Тетя сказала, что надо поступить в колледж. Я поступил, но мне не было там интересно. В колледже несколько человек тоже делали ставки на спорт. Однажды я крупно выиграл и заработал авторитет в кругу ставочников. Одногруппник мне написал: «Я слышал, что ты умеешь выигрывать, давай встретимся, поднимешь мне денег, я с тобой поделюсь».

Мы с ним встретились, он отдал мне деньги, и меньше чем за 30 минут у меня не осталось ничего. Я перестал ходить в колледж, потому что мне было стыдно и страшно. Дома я делал вид, что иду на занятия: надевал рубашку, галстук, как будто ехал в колледж, а сам сидел на остановке и делал ставки. В итоге из колледжа я отчислился.

Деньги чаще всего я воровал, причем воровал дома. Все начиналось с СМС — я пополнял баланс в аккаунте букмекерской конторы с номера тети или бабушки. Потом я воровал при любой возможности: пенсию у бабушки, кошельки из сумок гостей. Я был постоянным клиентом всяких комиссионных магазинов и ломбардов, воровал всю технику, которую только могли принять. Если везло, я выкупал ее обратно, если нет — выкупать эти вещи приходилось тете. Потом вещи дома стали прятать.

В самый первый раз я в психоневрологическом диспансере побывал еще во время учебы в кадетке, потом родственники тоже пытались и поговорить, и лечить меня, потому что я часто обижал бабушку, отнимал у нее деньги. После инсульта она не могла ходить, так что и ответить мне никак не могла. В психушке, наверное, были единственные дни, когда я не играл. Однажды родные хотели меня припугнуть, и я оказался в полиции, потому что украл телефон у бабули и сдал его в комиссионку за 500 рублей. Суд был по видеосвязи, и мне назначили штраф 500 рублей.

Потом уже из-за своей проблемы я два года отбывал наказание в исправительной колонии. Срок мне дали небольшой, хотя преступления были тяжкие, по крайней мере на бумаге: кража с использованием банковских счетов и разбой с применением предмета, используемого в качестве оружия. Предметом выступала подушка. И самое ублюдское, что потерпевшей была моя бабушка.

Когда я попал в СИЗО, я позвонил другу: у меня в электрическом щитке была спрятана карта букмекерской конторы — ты прикладываешь ее к считывателю и можешь делать ставки в умном мониторе. Я его просил взять эту карту и делать ставки, которые я ему скажу. И он их делал.

Самая большая моя потеря, на мой взгляд, — это потеря себя. Потому что меня абсолютно не устраивает то, какой я есть. Я не знаю, чем заниматься, у меня нет нормальных увлечений. Мне кажется, что я уже какой-то изуродованный внутри, что уже никогда не смогу стать нормальным. На данный момент я не работаю. Я не хочу себя оправдывать, мне кажется, что мне просто лень. Это же нормально, что я не хочу работать за 40 тысяч рублей. Ощутив легкость зарабатывания денег в игре, я уже не хочу прикладывать какие-то усилия.

Мне кажется, самое страшное, что я попал в эту ловушку в детстве. Я был ребенком. До первой ставки все было нормально, были здоровые увлечения, я с детства был любознательным. А потом все пошло по наклонной. Я очень жалею о том, что причинил много боли своим родным, и это я уже никак и никогда не смогу исправить.

«Долгов у меня порядка полутора миллионов»

Сергей (имя изменено), 37 лет:

Я живу в Москве, занимаюсь строительством. Начал играть, наверное, лет в 16, когда в Москве еще были открыты казино, «Вулканы». Показал мне это дело мой товарищ постарше. Вообще-то меня не должны были пропускать в клуб, но я все равно проходил, потому что там охранником работал мой сосед. Какое-то время я постоянно играл. Дошло до того, что я начал воровать деньги у родителей — знал, где они наличку прячут. На свои деньги тоже играл — на те, которые получал на карманные расходы. А затащило меня туда потому, что я пару раз довольно крупно выиграл. Мне показалось невероятным, сколько я тогда денег выиграл. Так продолжалось до тех пор, пока эти казино не закрыли.

После этого я ушел в долгую ремиссию. На протяжении нескольких лет все было относительно благополучно, пока лет 12 назад, когда у меня уже появились семья и ребенок, я не зашел на сайт онлайн-казино. Решил, что просто поставлю там 300 рублей и выйду. В итоге я где-то год играл, проиграл кучу денег, понабрал кредитов в разных банках.

А потом меня познакомили со ставками на спорт. И, как ни странно, получилось там отыграть эти все кредиты — порядка миллиона рублей. Я даже в каком-то плюсе остался. И игра моя продолжилась. С этого выигрыша началась самая жесткая жизнь, потому что я, отыгравшись, все играл и играл, проигрывал зарплаты, брал кредиты, опять их проигрывал... В итоге дошло до того, что я познакомился с микрозаймами.

Где-то уже десять лет я играю на ставках и периодически завязываю. В семье у меня возникли огромные проблемы из-за этого. То денег не хватало, то я постоянно весь «на психах». Из-за этих психов однажды я сказал себе, что надо лечь на реабилитацию. Там я лечился вместе с наркоманами и алкоголиками, потому что для лудоманов специальных условий не было. В общей сложности три месяца я там пролежал, потом меня забрала жена, потому что она не справлялась одна с ребенком. Она верила, что я все осознал, но спустя месяц я опять сорвался.

Пока я был на реабилитации, все мои кредиты за меня закрыли родители. Надо сказать, что они выплачивали за меня долги уже не в первый раз. И не раз я обманом вытрясал из них деньги, золото воровал, у жены тоже. Свое обручальное кольцо сдавал раз, наверное, тридцать. Постоянно из дома уходил, поругавшись с женой. В 2018 году мы развелись: жена боялась, что все эти кредиты могут на нее перейти.

Через какое-то время я перестал играть, но потом все началось опять. Мне уже банки отказывали из-за просрочек, плохой кредитной истории, и я набрал микрозаймов на полмиллиона. Рассказал все жене. Попросил ее взять кредит на себя, чтобы я закрыл микрозаймы, и платить уже один кредит по 13 с чем-то тысяч в месяц. На протяжении примерно пары месяцев я не играл, а потом опять набрал микрозаймов — уже на 400 тысяч. Я опять как-то вошел в доверие к жене, она опять берет кредит на себя, я опять закрываю микрозаймы, но спустя два месяца происходит то же самое. Тогда уже кредит взял на себя друг, тоже на полмиллиона. В итоге сейчас я плачу три кредита, и микрозаймы у меня есть — осталось немного, штук шесть, наверное. Долгов у меня порядка полутора миллионов — это с учетом того, что я половину уже выплатил.

В прошлом году весной я опять ушел из дома, с женой поругался. Летом отношения начали налаживаться. Я принял решение, что больше в это не залезу, что я хочу быть семейным, взрослым человеком — и перестал играть. Так продолжалось до декабря 2025-го, пока жена не решила съездить с подругой отдохнуть. Я остался с детьми и зачем-то залез в свою долговую книжку. У меня были отложены деньги, я за полгода накопил около полумиллиона — хотел летом мотоцикл купить. В общем, я решил, что сейчас немножко поставлю, буду по чуть-чуть ставить на маленькие коэффициенты, понемногу буду выигрывать и закрывать микрозаймы. Короче говоря, я сорвался, проиграл эти деньги.

После Нового года я опять сорвался, проиграл 15 тысяч рублей. Я ей все рассказал. Она сказала, что у нее ко мне пропали чувства. Мы начали по телефону общаться. Она за месяц как-то поменялась, ушла в свободное плавание, стала по кафе ездить с подругами. Недавно я выяснил, что у нее кто-то появился. В итоге я приехал из командировки, купил диктофон и забрал детей на выходные к себе, а диктофон оставил ей. Когда детей отдавал, забрал диктофон и начал его прослушивать. И услышал, что к ней приходил мужчина.

В общем, недавно ездил к психиатру, начал пить антидепрессанты, которые он мне выписал, еще какие-то таблетки от перепадов настроения, таблетки для сна, потому что я уже третий день не могу ни спать, ни есть. Ну и общаюсь с психологом. Есть в Москве группы анонимных игроков, я тоже периодически к ним ездил. Наверное, из-за того, что я переставал туда ездить, я срывался. А так эти группы очень помогают людям, у кого зависимость. Главное — признать, что ты зависимый человек.

«Это была полная моральная деградация»

Юлия, 24 года:

Активной зависимости у меня почти десять лет. Все началось, когда мне было 13-14 лет. Тогда это было просто развлечение, которое мне показала компания таких же подростков. Мы все, скажем так, баловались.

В сообществе лудоманов мы говорим: «Повезло тем, кому не повезло в первый раз». А мне в первый раз повезло — какая-то минимальная сумма переросла в большую, а для 14 лет — совсем в гигантскую. Как у любого зависимого человека, мой мозг верещал от удовольствия — это уже была «подсадка».

Из этого круга выйти практически нереально. Естественно, была масса попыток: я ставила самозапреты разного рода, пыталась удалять приложения и не общаться с людьми, которые как-то связаны с этой историей. Но это не приносило никакого выхлопа, потому что вся проблема — в голове у зависимого человека.

За десять лет у меня было вообще все, начиная от воровства в семье и заканчивая мошенничеством, направленным на всех людей вокруг меня. Наступил момент, когда все кредиты уже взяты, все микрофинансовые организации использованы, у меня уже были и блокировки карт, и судебные приставы, и чего только не было. Когда все эти варианты закончились, я стала подключать свое окружение — играть-то хочется. Мне было совершенно все равно, близкий ли это человек, дальний ли это родственник, какой-то сосед или кто-то совершенно незнакомый. Может, мы с этим человеком виделись три раза за всю жизнь, но если у меня был его номер телефона, я ему звонила и рассказывала невероятную сказку: мол, онкология, я болею, или какие-то близкие друзья, которых никто не знает, болеют чем-то страшным, или все мои родные болеют. Это была полная моральная деградация.

Перед завершением моей активной зависимости я попала в реабилитационный центр, сама попросилась. Месяц до этого был адом. Мне было страшно выходить на улицу, потому что я боялась, что меня поймают и увезут в лес за долги. Мне было страшно включать телефон, потому что с последствиями сталкиваться очень не хотелось.