«Трампу спутали все карты» Республиканцам сулят поражение на выборах в Конгресс. Как это изменит внутреннюю и внешнюю политику США?

Промежуточные выборы в Конгресс, назначенные на 3 ноября, могут лишить Дональда Трампа контроля над ним и превратить вторую половину его президентского срока в постоянное противостояние с демократами. Рейтинги президента и Республиканской партии падают на фоне войны с Ираном, инфляции и ухудшения экономической ситуации. Однако демократы до сих пор не оправились от поражения на президентских выборах и сами остаются крайне непопулярными. Что определит исход голосования, как Дональд Трамп готовится к возможной потере Палаты представителей и чем победа демократов обернется для внутренней и внешней политики США, «Ленте.ру» рассказал американист и политтехнолог, автор Telegram-канала Campaign Insider Павел Дубравский.

«Лента.ру»: Почему промежуточные выборы могут стать переломными для США?

Павел Дубравский: Эти выборы могут изменить многое. Во-первых, они станут своего рода референдумом о доверии президенту Трампу и покажут реальное отношение избирателей к выбранному им курсу. Однако, забегая вперед, скажу: согласно статистике, большинство промежуточных выборов заканчивается неудачно для партии, представитель которой находится в Белом доме.

Во-вторых, итоги голосования повлияют на способность Конгресса принимать законы. Сейчас республиканцы контролируют обе палаты, но даже при этом многие инициативы проходят с большим трудом. Если партия потеряет большинство в Палате представителей, возникнет следующая ситуация: в нижней палате будут доминировать демократы, а в верхней — республиканцы. Договориться по большинству законопроектов тогда станет практически невозможно.

В первые два года президентства Джо Байдена Конгресс долгое время занимался преимущественно переименованием улиц и принял лишь несколько по-настоящему важных для страны законов. Нынешний Конгресс известен примерно тем же. Среди немногочисленных исключений — обсуждаемый сейчас Safe Act, который должен изменить избирательную систему и сделать ее более прозрачной, а также инфраструктурная реформа жилищного комплекса США.

Чем объясняется дисфункциональность Конгресса? В истории США уже неоднократно бывало, что разные палаты контролировали разные партии.

У этой проблемы есть несколько аспектов. Прежде всего, подобный «баг» был заложен в политическую систему еще отцами-основателями США.

Объясню. В Конгрессе две палаты, и законопроект можно внести либо в одну из них, либо одновременно в обе. Часто Сенат и Палата представителей рассматривают разные версии одной инициативы, а затем объединяют их в единый документ. Сенат направляет свой вариант в Палату представителей и наоборот, хотя формально речь идет о двух разных законопроектах на одну тему.

Исполнительная власть не должна была получить возможность подчинить себе законодательную, даже если партия президента одновременно контролирует и Сенат, и Палату представителей. Таков был замысел авторов Конституции.

Второй аспект — партийная дисциплина. Конгрессмены не обязаны голосовать так, как требует партия, хотя чаще всего поступают именно так. При Трампе дисциплина среди республиканцев довольно жесткая, но исключения случаются. Например, во время голосования по уже упомянутому Safe Act сенатор от Аляски Лиза Мурковски выступила против законопроекта, разработанного республиканцами. При этом она заявила, что поддерживает его идею. Почему?

Из-за географических особенностей Аляски многие жители штата вынуждены голосовать по почте или дистанционно. Около 20 процентов населения живет в труднодоступных районах. Если законопроект, ограничивающий дистанционное голосование, будет принят, эти люди либо не смогут добраться до участков, либо будут вынуждены потратить на дорогу большие деньги. Это хороший пример ситуации, когда член Конгресса выступает против федеральной инициативы, поскольку представляет штат, где новый закон будет работать плохо.

Третий аспект — фракционность. Хотя нынешняя Республиканская партия во многом стала партией Трампа, ему пришлось потратить немало сил на борьбу с противниками внутри нее. Например, недавно праймериз проиграл один из главных внутрипартийных критиков президента Томас Масси, выступавший за полное рассекречивание материалов по «делу Эпштейна». До этого Конгресс досрочно покинула Марджори Тейлор Грин — еще одна яростная противница главы государства.

Даже если такая инициатива в целом выгодна стране, она может навредить конкретному округу и стоить конгрессмену переизбрания.

Но ведь подобное происходило и раньше... Почему именно два последних состава Конгресса стали самыми дисфункциональными за долгое время?

Главное отличие — дальнейшее усиление внутрипартийных фракций. В Конгрессе нет единого подхода даже к базовым вопросам. Кроме того, современная законодательная повестка строится не на точечных решениях — например, выделении средств конкретному штату, — а на огромных комплексных пакетах, так называемых омнибусах.

В один такой закон могут включить совершенно разные вопросы: инфраструктуру, международную политику, финансирование государственных программ и даже изменение избирательной системы отдельного штата. Эти темы никак не связаны друг с другом, но голосуют по ним одновременно.

Зачем это делается? Например, для принятия многих финансовых законопроектов в Сенате необходимо не простое большинство, а 60 голосов — столько требуется для преодоления филибастера, позволяющего бесконечно затягивать обсуждение и блокировать окончательное голосование.

У республиканцев сейчас нет 60 голосов...

А что показывают последние опросы? Насколько я понимаю, демократы сейчас уверенно лидируют...

По разным оценкам, среди избирателей, которые точно планируют прийти на участки, преимущество демократов достигает 11 процентов. Среди всех опрошенных разрыв составляет около пяти — пяти с половиной процентов.

Подчеркну: важнее смотреть именно на тех, кто твердо намерен голосовать. В этой группе разрыв приближается к десяти процентам, а это уже значительное преимущество. Кроме того, согласно данным агрегатора RealClearPolitics, антирейтинг республиканцев лишь на один процент ниже, чем у демократов.

А именно там решается исход борьбы за места в Конгрессе.

Такие исследования измеряют популярность партии в целом, но не показывают, как проголосуют жители конкретного округа.

Правда, здесь есть важный нюанс: похожая ситуация уже была в 2022 году. Тогда опросы обещали республиканцам огромную победу — так называемую красную волну. Но в итоге партия получила лишь шаткое большинство, которого оказалось недостаточно для уверенного принятия законов.

Поэтому я советовал бы ориентироваться не на общенациональные показатели, а на опросы в отдельных штатах.

Как в этой ситуации Дональд Трамп и Республиканская партия собираются возвращать симпатии избирателей?

Честно говоря, сейчас у Трампа нет четкой стратегии. Изначально он делал ставку на масштабное празднование 250-летия США: рассказывал о золотом веке американской истории и планировал зрелищные мероприятия — бои UFC возле Белого дома, парад в честь 250-летия армии, а затем Чемпионат мира по футболу 2026 года.

Все это должно было показать, что в стране все прекрасно: граждане счастливы, реализуются крупные инфраструктурные проекты, а внешняя политика бьет рекорды. В качестве примеров можно привести историю с Николасом Мадуро, давление на Кубу и ее переход к рыночным реформам, которого не удалось добиться даже Джону Кеннеди.

Поэтому сейчас у республиканцев осталась одна главная задача — как можно быстрее выйти из иранского конфликта. Об этом прямо говорил вице-президент Джей Ди Вэнс в подкасте Джо Рогана. Он заявил, что необходимо прекратить войну, поскольку она отрицательно влияет и на выборы, и на экономику.

При Трампе подобных показателей раньше не было.

Так что глобальной стратегии у республиканцев сейчас нет. Единственное их преимущество — недавнее решение Верховного суда, немного изменившее границы избирательных округов в их пользу. Предположительно, это может принести партии один дополнительный мандат.

В одном из прошлых интервью вы говорили, что повестка обеих партий стала слишком радикальной для большинства избирателей. Как изменилась ситуация?

Поляризация никуда не исчезла. Трамп снова вернулся к риторике: «Посмотрите, все мои противники — коммунисты». Его оппоненты, в свою очередь, называют президента диктатором и утверждают, что Республиканская партия ведет страну к авторитаризму.

Накал страстей вырос необычайно.

Ни движение за гражданские права Мартина Лютера Кинга, ни марш в Вашингтоне в 2016 году, ни даже Black Lives Matter, на акции которого выходили до трех миллионов человек, не достигали таких масштабов. Эти показатели свидетельствуют о глубочайшем недовольстве.

Даже по публичным выступлениям политиков заметно, что демократы и республиканцы иногда объединяются против Трампа. Особенно это проявляется в вопросе Ирана, который расколол страну, но одновременно сплотил противников президента.

Но все же главной темой остается экономика. Впервые за долгое время Трамп проигрывает именно в этой сфере. Ему нечего предложить избирателям, поскольку исправить положение за оставшиеся полгода невозможно.

А какие выводы сделала Демократическая партия из поражения на последних президентских выборах?

Практически никаких. Нэнси Пелоси, один из лидеров демократов, отказалась проводить «разбор полетов» после поражения. На этом настаивал представитель социалистического крыла Берни Сандерс, призывавший активнее работать с представителями рабочего класса — «синими воротничками».

Однако Нэнси Пелоси и нынешний лидер меньшинства Хаким Джеффрис не захотели проводить публичные дебаты, обсуждать стратегию Джо Байдена и Камалы Харрис или устраивать итоговые мозговые штурмы.

Правда, в 2025 году появился Зохран Мамдани, и демократы увидели новый путь. До этого губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом пытался занять более умеренную позицию и даже общался с консервативными ведущими — Чарли Кирком, Стивом Бэнноном и Беном Шапиро.

Его предвыборная программа включала бесплатный проезд в городских автобусах, замораживание арендной платы для жилья с регулируемой стоимостью, всеобщее дошкольное образование и создание сети муниципальных продуктовых магазинов.

Зохран Мамдани изменил подход партии. Он показал, что модель Берни Сандерса, Александрии Окасио-Кортес и Максвелла Фроста — самого молодого конгрессмена, избранного от Флориды в возрасте 25 лет, — работает.

«Как же крут социализм, потрясающе!» — примерно так можно сформулировать этот посыл.

Поэтому левое крыло, скорее всего, продолжит смещаться еще левее. У демократов было два года на раздумья, и теперь они явно склоняются к социал-демократическим, а иногда и откровенно социалистическим ноткам. Это заметно и в партийной программе, и в выступлениях лидеров.

Даже известный либеральный журналист Билл Мар, всегда поддерживавший демократов, впервые заявил, что рассматривает возможность проголосовать за республиканцев, поскольку считает, что демпартия движется к коммунизму.

Какие еще темы окажутся в центре предвыборной кампании?

Помимо экономики и войны с Ираном, важную роль будет играть международная политика в целом. Особенно это касается отношений с Венесуэлой и Кубой. Согласно опросам, мнения по этому вопросу разделились примерно поровну. Одни считают, что США должны продолжать жесткую милитаристскую политику в отношении противников, другие требуют прекратить агрессивное вмешательство в дела других стран.

То есть роль изоляционистов в Республиканской партии ослабла окончательно?

Я бы так не сказал. Происходящее сейчас — лишь тактическое отступление.

Единственное исключение — Западное полушарие, которое они считают зоной американских интересов в соответствии с доктриной Монро.

Думаю, Джей Ди Вэнс действительно пытался решить проблему с Ираном дипломатическим путем. У него ничего не получилось, но сам факт показателен.

Изоляционистское крыло Республиканской партии — в том числе отколовшиеся от нее фигуры вроде Такера Карлсона — только набирает силу. Например, Вивек Рамасвами и Ник Фуэнтес, представляющие правоконсервативный лагерь, стали заметными голосами молодого поколения. Они настаивают на том, что США не должны вмешиваться в чужие дела.

Внешне республиканцы отступили, но в долгосрочной перспективе этот тренд станет одним из главных после ухода Трампа.

Деньги заканчиваются, разбрасываться ими больше нельзя, да и сама политическая культура республиканцев изменилась. После ухода последнего «ястреба» Линдси Грэма (внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга), который приветствовал войны в Ливане, Ираке, Афганистане и Иране, большинство республиканцев стало критически относиться к подобным кампаниям. Опросы это подтверждают.

Давайте представим, что демократы получают контроль над обеими палатами — и над Сенатом, и над Палатой представителей. Как это изменит положение Дональда Трампа?

Сразу оговорюсь: я бы не стал утверждать, что демократы обязательно получат большинство в Сенате. По опросам там сейчас практически равенство — 50 на 50. Решающий голос по-прежнему принадлежит вице-президенту, как это было при Байдене и Харрис.

Если же демократы получат большинство в обеих палатах, первой задачей Трампа станет защита от бесконечных импичментов и исков.

Демократы, как и обещали, сразу запустят несколько процедур импичмента по разным основаниям. Первое — так называемые незаконные рейды иммиграционной службы ICE (англ. U.S. Immigration and Customs Enforcement). Второе — внешнеполитические операции, прежде всего на Кубе, в Венесуэле и Панаме. Третье — обвинения в узурпации власти: пересмотр бюджета через структуру DOGE и увольнения государственных служащих в обход установленных процедур. Кроме того, начнутся коррупционные расследования — например, в связи с ростом криптовалютных активов Трампа и его сына.

Поэтому главной задачей Трампа станет отражение попыток объявить ему импичмент.

Как победа демократов может изменить внешнюю политику США в отношении Украины, Ирана и Израиля?

Ведение переговоров в любом случае остается за президентом, и Конгресс здесь почти бессилен. Но финансирование, кредиты и другие денежные инструменты окажутся под полным контролем законодателей. Трамп уже ничего не сможет с этим сделать.

Кроме того, Конгресс может принять резолюцию с осуждением военных действий в Иране. Однако для преодоления президентского вето потребуется квалифицированное большинство. К тому же такая резолюция не имеет обязательной силы — это лишь политическое заявление.

Даже некоторые демократы — например, сенатор от Пенсильвании Джон Феттерман — не понимают, зачем американцам еще глубже втягиваться в этот конфликт.

Ситуация вокруг Израиля разделяет обе партии, поскольку общественные настроения сильно изменились. На фоне войны с Ираном и событий в Палестине тема Украины отошла на второй или третий план.

А что насчет недавних заявлений Дональда Трампа о готовности Китая, Ирана и России вмешаться в промежуточные выборы?

Мне кажется, он пытается заранее дискредитировать избирательный процесс, чтобы впоследствии оспорить результаты — например, в Калифорнии или других штатах.

Напомню, в 2020 году Трамп уже заявлял о фальсификациях. Он подал 64 иска и проиграл все, в том числе в судах, где заседали назначенные им судьи. Доказательств украденных выборов не было. Напротив, существует запись, на которой он давит на главу избирательной комиссии Джорджии: «Найди мне 11 тысяч голосов, иначе мы проиграем». Сейчас Трамп снова вернулся к этой теме...

А что именно Дональд Трамп называет вмешательством в выборы?

В недавно опубликованных документах о вмешательстве в избирательный процесс содержится несколько утверждений. Первое: Венесуэла якобы может влиять на цифровую систему Dominion, используемую в США. Однако в докладе главы Центрального разведывательного управления (ЦРУ) Джона Ли Рэдклиффа прямо говорится, что доказательств этому нет.

Второе: что у Китая якобы оказались персональные данные 200 миллионов американских избирателей. Однако в США подобная информация продается на открытом рынке. В нее могут входить номера социального страхования, семейное положение, сведения о заболеваниях, автомобилях, недвижимости и аккаунтах в социальных сетях! Эти данные можно легально купить, и ими торгует множество компаний. Теоретически Китай мог приобрести их через подставных лиц или американские фирмы, но подтверждений этому нет.

Третье — традиционные заявления о вмешательстве России. Однако и здесь отсутствуют документальные доказательства. Скорее Трамп пытается нанести ответный удар по теме «российского следа», которая беспокоила его в прошлом. Он до сих пор стремится отомстить

Когда предвыборная борьба достигнет наивысшего накала?

В американской политике существует понятие «октябрьский сюрприз» — событие, происходящее незадолго до выборов и способное спутать кандидатам все карты.

Без нее вопрос о потере республиканцами Палаты представителей, вероятно, даже не стоял бы. Экономика выглядела бы лучше, а политических успехов было бы значительно больше.

Да, с DOGE все прошло не совсем гладко, но часть расходов департамент все же сократил. Поэтому мы продолжаем следить за ситуацией, однако ключевой неожиданностью стала именно война с Ираном, которую Трамп, по сути, создал себе сам.

Насколько сильно итоги выборов могут изменить политический ландшафт США?

Все зависит от результатов. Но уже сейчас видно, что политический ландшафт меняется кардинально.