«Сто лет одиночества» — лучший сериал года. Почему эпическая экранизация Маркеса особенно понравится россиянам?
Кадр: сериал «Сто лет одиночества»
На Netflix целиком вышел второй и финальный сезон эпопеи «Сто лет одиночества», одного из самых масштабных и, без сомнения, лучших сериалов этого года. Экранизация главного шедевра писателя Габриэля Гарсиа Маркеса стала, помимо прочего, самым амбициозным проектом в истории колумбийского телевидения. Почему зрителям из России это зрелище с обратной стороны земного шара непременно придется по нраву, рассказывает материал «Ленты.ру».
В удаленном от цивилизации городе Макондо, стоящем на мелкой безымянной реке посреди заболоченных лесов, парочка влюбленных Аурелиано Сегундо (Тиаго Суаса) и Петра (Элла Бесерра) обнаружили, что после каждого их соития количество скотины во дворе увеличивалось — та начинала плодиться с неестественной скоростью. А молодая Ремедиос (Кристал Апарисио) обладала такой неземной красотой, что способна была взглядом укладывать толпы мужчин и зачастую прямиком в землю. А к дверям поместья полковника Аурелиано Буэндиа (Клаудио Катаньо) однажды явились 17 его сыновей от разных женщин — всех их крестили, а нарисованные золой на лбах кресты оказалось невозможно смыть. В том же поместье жила Ребека (Акима), о существовании которой все остальные жильцы забыли на сорок лет. А в одной из комнат этого большого дома остановилось время — там всегда царило утро мартовского понедельника.
Такой кавардак преследует семейство Буэндиа с тех ранних пор, когда многие вещи еще не имели названия и в них просто тыкали пальцем
Недаром родоначальник Хосе Аркадио (Диего Васкес), о котором ныне напоминает разве что большое дерево во внутреннем дворе поместья (безумец был долгое время к нему прикован собственными внуками), не мог усидеть на месте в родной деревне и в итоге привел первых поселенцев в эти края. С тех безоблачных дней прошли годы, много воды утекло через безымянную реку, много поколений Буэндиа сменились, много отважных героев бесславно пропали. А сколько еще впереди будет лет лишений, войн и одиночества, страшно и представить.
Кадр: сериал «Сто лет одиночества»
Магический реализм уже давно и основательно перекочевал из латиноамериканской литературы на западный киноэкран — его можно увидеть в «Магнолии», «Быть Джоном Малковичем», «Лабиринте Фавна» и многих других культовых картинах. В среде афроамериканских режиссеров он трансформировался в целый поджанр афросюрреализма («Извините за беспокойство», «Атланта»). Но именно в контексте Латинской Америки — региона, который менял хозяев не единожды и далеко не бескровно, — этот творческий метод играет еще и антиколониальными красками: чудеса здесь прямо противопоставлены холодному западно-европейскому аналитическому рационализму.
В романе Маркеса грань между магическим и рациональным проведена, пусть и намеренно нечетко, в самом сюжете
Поначалу волшебство разворачивается на фоне жизни обитателей Макондо, никого не удивляет и практически не обращает на себя внимания. Однако с ростом города, появлением железной дороги и приходом транснациональной компании чудеса сходят на нет. Поэтому когда на Макондо обрушивается многолетний дождь, а у одного из новорожденных обнаруживается свиной хвост, в этом уже почти невозможно не разглядеть библейские кары. Так на примере одной крайне шальной (бывают ли, впрочем, иные?) колумбийской семьи Маркес умудрился обрисовать судьбу всего южноамериканского континента. Основная сложность для создателей сериала, таким образом, заключалась в том, чтобы рассказать эпическую историю с огромным актерским ансамблем, разворачивающуюся на протяжении, собственно, целого века — и не превратить ее в тяжеловесную назидательную притчу.
Кадр: сериал «Сто лет одиночества»
Массивного в сериале предостаточно, и в первую очередь таким оказалось само производство. «Сто лет одиночества» с двумя сезонами и восемью годами работы представляет собой размашистое и масштабное зрелище, ради которого были с нуля выстроены декорации огромного, занявшего территорию более половины квадратного километра, города. Над сериалом работала команда свыше тысячи человек, в кадре появились две сотни актеров, но наиболее феноменальным оказался штат массовки — в разных источниках фигурирует цифра в невероятные 20 тысяч человек.
Получился сериал с поразительным кинематографическим качеством (камера плавает вокруг героев, как в фильмах Терренса Малика, снятых с мексиканским оператором Эммануэлем Любецки), почтительностью к первоисточнику и аутентичностью, поскольку сделан этот проект от начала и до конца колумбийцами. Актерскому составу, несмотря на отсутствие международно известных имен и постоянные перетасовки, удается сверкать даже за самое скудное экранное время. Но все же больше всего удались перформансы артистов, которые в кадре фигурируют дольше остальных — речь о Клаудио Катаньо в роли яростного полковника Аурелиано и Марлейде Сото в образе вечно беспокойного матриарха Урсулы.
При всей своей массивности «Сто лет одиночества» получился зрелищем на удивление легким и увлекательным
Огромным подспорьем в этом стали мыльные оперы — визуально от дешевых телесериалов «Сто лет одиночества» далек, как Хосе Аркадио от прибытия первого поезда, но у этого пласта культуры проект Netflix нагло заимствует накал страстей, разгоняющие кровь сюжетные повороты и многочисленные (во втором сезоне этот эпитет приходит на ум уже в первом эпизоде, но, умоляем, дождитесь следующего) постельные сцены. И эта стилизация не то чтобы сильно отдаляет от первоисточника — все-таки и сам Маркес был большим поклонником теленовелл, да и его роман в лучших национальных традициях прикрывает геополитическую метафору страстными и пылкими семейными разборками.
Вообще нужно было бы сильно постараться, чтобы сделать оригинальный сюжет неинтересным, учитывая, что в основе «Ста лет одиночества» лежат семь поколений инцеста, измен, страстной любви и гибели из-за нее, кровной мести и предательств. Это самое что ни на есть остросюжетное зрелище с классическими тропами мыльных опер — и именно это делает «Сто лет одиночества» сериалом, который непременно понравится российским зрителям.
Формат теленовелл массово пришел в страну относительно недавно, одновременно с падением железного занавеса
Первопроходцем стала бразильская «Рабыня Изаура», которую начали крутить по советскому телевидению еще в конце 1980-х, а уж с распадом СССР на отечественных телезрителей сошла самая настоящая лавина многосерийных мелодрам — такие сериалы, как «Богатые тоже плачут» и «Дикая Роза» обрушили на зрителя концентрат чистых эмоций, «Просто Мария» вошла еще и в литературный канон благодаря Виктору Пелевину, ну а бесконечная «Санта-Барбара» и вовсе стала именем нарицательным. Эта телевизионная лихорадка стала важнейшим фоном для всего отечественного кинематографа девяностых и сыграла определяющую роль в формировании общественного вкуса. Поэтому при просмотре «Ста лет одиночества» то и дело возникает ощущение, будто смотришь что-то невероятно родное и хорошо знакомое — и это чувство могут разделить поклонники как Маркеса, так и, скажем, «Дикого ангела».