«Госдеп был доволен» Посланник президента США Родни Кук — про отношения с Россией, конфликт на Украине и подарок Путина для Трампа

Договоренности, достигнутые в Анкоридже, не привели к урегулированию конфликта на Украине, признал в конце июля государственный секретарь США Марко Рубио. По его словам, сторонам нужны новые идеи, хотя США по-прежнему готовы поддерживать контакты с Россией и Украиной. Одним из каналов такого диалога может стать культура. На Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) председатель Комиссии США по изящным искусствам Родни Мимс Кук-младший предложил связать возможное перемирие с выступлением Валерия Гергиева и российского симфонического оркестра в Карнеги-холле. О своей миссии в России, переданном Дональду Трампу подарке от Владимира Путина и перспективах российско-американских отношений он рассказал в интервью «Ленте.ру».

«Лента.ру»: Каким стал для вас главный итог поездки в Россию?

Родни Мимс Кук-младший: Идея заключалась в том, чтобы попытаться возобновить культурные обмены. Я считаю, что это был очень успешный визит.

Поскольку я возглавляю Федеральную комиссию США по изящным искусствам, я был рад вновь увидеть многих старых друзей из мира культуры, с которыми меня разлучил конфликт на Украине.

Было приятно встретиться с коллегами, которых я знаю более 30 лет, обнять их и вместе принять участие в панельных дискуссиях. В частности, я увиделся с маэстро Валерием Гергиевым и ректором Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина Семеном Михайловским. Во время ПМЭФ они вместе с сотрудниками службы безопасности Госдепартамента проводили меня на заседание круглого стола и обратно. Они помогли мне пройти сквозь толпу журналистов, и это было очень забавно. В итоге мы смогли уединиться в отдельной комнате, пообщаться и прекрасно провести время.

Вскоре после этого были организованы концерты российского скрипача Михаила Симоняна — протеже маэстро Валерия Гергиева. Он выступил в Нью-Йорке, Вашингтоне, а затем в моей штаб-квартире в Атланте. Концерты были невероятно красивыми. Публика была потрясена, а присутствовавшие в зале россияне сказали Михаилу, что, по их мнению, он еще никогда не играл настолько прекрасно.

Какую политическую задачу вы ставили перед этой поездкой?

Мы хотели понять, возможно ли достичь перемирия на Украине, которое действительно остановит боевые действия и кровопролитие.

В Санкт-Петербурге генеральный директор Эрмитажа Михаил Пиотровский пригласил меня на завтрак в Зимний дворец.

Тогда я подумал, что нам следует возобновить авиасообщение ради культурных обменов, восстановления отношений и дипломатических контактов. Однако для этого необходимо обеспечить безопасную посадку американских самолетов.

У меня появилась идея. Как вы знаете, русский композитор Петр Чайковский выступал на открытии Карнеги-холла в Нью-Йорке 135 лет назад. Можно было бы организовать в том же зале выступление маэстро Валерия Гергиева и российского симфонического оркестра.

Моя идея заинтересовала и российских коллег. Мы хотели прощупать почву, понять, сможем ли сделать небольшой шаг в нужном направлении, а затем превратить его во что-то большее.

Насколько силен в США запрос на прямой диалог с Россией и кто заинтересован в нем больше всего?

Думаю, именно широкая общественность больше всего заинтересована в том, чтобы узнать больше о России.

Именно в этом направлении мы работаем. На протяжении нескольких столетий Россию и США объединяет взаимное восхищение культурой друг друга. Да, ваша культура значительно старше нашей, но обе культуры отличаются необыкновенной красотой. Мы это ценим.

Как ваша поездка повлияла на интерес других американских чиновников, конгрессменов и бизнесменов к визитам в Россию?

Надеюсь, что положительно. В различных кругах Вашингтона уже узнали, насколько гостеприимно и любезно меня приняла российская сторона, включая вашего президента. Владимир Путин поприветствовал меня со сцены. Это был исключительный случай, которого не ожидали ни я, ни Госдепартамент. Я был немного удивлен.

Я знаю, что Путин хорошо играет в хоккей. Через неделю я положил настоящую шайбу на стол президента Трампа, и «подарок» ему очень понравился. После моего возвращения, в день рождения Трампа — 14 июня, у них состоялся долгий разговор. Думаю, этот жест они тоже обсуждали.

Что мешает России и США пересмотреть отношения и стать партнерами?

Главным препятствием остается конфликт на Украине.

Я пытаюсь способствовать этому уже 30 лет, но политика всегда вставала на пути.

Теперь Трамп дал мне значительно больше полномочий, чем есть у обычного гражданина, чтобы я попытался воплотить эту идею в жизнь. Пока все идет хорошо. Если я его не разочарую, надеюсь, мы сможем продолжить работу в этом направлении.

Как вы представляете будущее российско-американских отношений и какую роль в их восстановлении играет урегулирование конфликта на Украине?

Думаю, конфликт необходимо урегулировать. Он стал тяжким бременем для всего мира и приковал к себе внимание международного сообщества. Необходимо также «успокоить» Европу. У России есть все возможности достичь урегулирования, а мы готовы этому поспособствовать. Надеюсь, что с разрешения президента я тоже смогу внести свой вклад.

О моем давнем интересе к России широко известно уже несколько десятилетий. Надеюсь, я смогу оставаться другом вашей страны и вскоре ответить на ваш вопрос в гораздо более позитивном ключе.

Что вы подразумеваете под необходимостью «успокоить» Европу? В странах Европейского союза все чаще говорят о возможной войне с Россией...

Да, такие опасения хорошо известны. Думаю, они не оправданы.

Какие шаги могут запустить постепенную нормализацию российско-американских отношений еще до окончательного урегулирования конфликта на Украине?

Хорошей точкой соприкосновения могли бы стать музыка и культура. Мы уже начали двигаться по этому пути благодаря концертам Михаила Симоняна в Вашингтоне, Нью-Йорке и Атланте. Меня попросили организовать одно из выступлений и в моей штаб-квартире.

Так что поездка в Санкт-Петербург оказалась невероятно успешной и быстро вызвала отклик в США.

Как вообще в американской администрации и профессиональном сообществе отреагировали на ваш доклад о поездке в Россию?

Очень положительно. Надеюсь провести с президентом Трампом еще несколько встреч по этому вопросу.

Несколько представителей Госдепартамента сопровождали меня в Санкт-Петербурге. Их очень воодушевило то, как меня приняли. Особенно их впечатлило, что мои друзья — Гергиев, Пиотровский и Михайловский — участвовали в ПМЭФ и руководят важными проектами. Это было действительно замечательное событие и воссоединение старых друзей.

К слову, о Госдепартаменте. Что означает для вас поздравление Марко Рубио с Днем России, в котором он выразил надежду на более конструктивные отношения после достижения мира?

Меня радует любой подобный позитивный жест. Если мы положим конец конфликту на Украине, благодаря таким небольшим шагам сможем гораздо быстрее добиться прогресса в двусторонних отношениях. Думаю, это удивило бы всех. Пришло время преодолеть это препятствие и перейти к новому этапу.

С какими ограничениями в предыдущие годы сталкивались американские политики и общественные деятели, выступавшие за сохранение диалога с Россией? Что изменилось сейчас?

Я не знаю, существовали ли такие ограничения на самом деле. Однако сейчас люди, которые хотят способствовать миру, открыто об этом говорят. Я один из них.

После этого наша дружба станет гораздо крепче, чем сейчас. Я стараюсь изо всех сил этому способствовать, по крайней мере в сфере культуры.

На ПМЭФ специальный представитель президента России Кирилл Дмитриев сообщил о соглашении по строительству туннеля через Берингов пролив. Насколько реалистичен этот проект и что даст его осуществление?

Это интересный вопрос, поскольку мы сами разработали предварительный проект туннеля еще во время первого президентского срока Трампа. Он вполне осуществим: в Беринговом проливе расположены два острова. Сначала можно проложить туннель к первому из них, затем перекинуть мост на второй, а оттуда провести еще один туннель к материку.

Проект сухопутного сообщения между Аляской и Сибирью предлагали еще при императоре Николае II, но его осуществлению мешала сложная ледовая обстановка в проливе. Сейчас условия уже не настолько суровые, как 120 лет назад. Надеюсь, мы сможем реализовать этот проект.

Говоря о культуре, не могу не спросить, как вы оцениваете переименование улиц, демонтаж памятников и ограничения в отношении русского языка и культуры на Украине? Как такие меры влияют на общество и перспективы будущего примирения?

Этот вопрос напрямую связан с моей повседневной работой: я являюсь президентом Национального фонда охраны памятников. Нас очень огорчает разрушение памятников во всем западном мире. Мы давно боремся с этой проблемой, и я сожалею об уничтожении монументов, где бы оно ни происходило.

Нельзя уничтожать монументы и вычеркивать из истории события, словно их никогда не было. Мы всегда предлагаем переосмысливать памятники с помощью новых формулировок и информационных справок, поскольку их разрушение противоречит здравому смыслу.

Как вы определяете культуру отмены?

Отменять культуру — антиинтеллектуально. Свое отношение к этому явлению я уже высказал.

А как культура отмены влияет на восприятие России в США?

В американской системе образования до сих пор плохо объясняют, что произошло после того, как бывший госсекретарь США Джеймс Бейкер дал свое обещание во время переговоров об объединении Германии.

Тогда глава Госдепартамента заверил, что НАТО ни на дюйм не расширит свою юрисдикцию в сторону Восточной Европы. Однако сегодня американская пресса почти об этом не говорит, поэтому многие люди ничего не знают.

С тех пор прошло много времени. Именно поэтому я стремлюсь рассказывать людям об истории российско-американских отношений, чтобы мы могли исправить ошибки и построить гораздо более дружественные отношения.

Что особенно привлекает вас в русской культуре и литературе? Какие авторы важны для современного американского читателя?

Недавно российский журналист Владимир Толстой приезжал в Атланту с лекцией, в которой проводил параллели между «Войной и миром» Льва Толстого и «Унесенными ветром» писательницы Маргарет Митчелл, которая родом из моего города.

Я и сам часто посещал Ясную Поляну, где похоронен Лев Толстой.

С моей точки зрения, интерес к наследию писателя служит связующим звеном между нашими странами. Я очень заинтересован в восстановлении контактов в этой сфере. Например, можно было бы вновь пригласить Владимира Толстого в США. Конфликт на Украине несколько лет мешал организовывать подобные встречи, поэтому я был рад, что все-таки смог увидеть его в Соединенных Штатах.

Что особенно запомнилось вам в русской архитектуре и городской среде? Какие здания и монументы вы считаете выдающимися?

Планировка Санкт-Петербурга просто великолепна. Я родом из штата Джорджия, где расположен город Саванна — один из лучших образцов городской планировки. Вашингтон также прекрасно спланирован по проекту французского архитектора Пьера Шарля Ланфана. Санкт-Петербург — окно в Европу, созданное Петром Великим, — я тоже считаю прекрасным примером городской планировки.

Одно из самых величественных мест в мире, на мой взгляд, — арка Главного штаба, через которую выходишь на Дворцовую площадь. Масштаб этого пространства фантастичен. В мире мало мест, способных с ним сравниться, — разве что площадь Согласия в Париже и Трафальгарская площадь в Лондоне.

Именно с Дворцовой площади перед встречей с Пиотровским я увидел столб дыма после атаки.

Во время выступления на ПМЭФ я упомянул, что Адольф Гитлер мечтал объявить о покорении Ленинграда с балкона Зимнего дворца, а на следующий день стереть город с лица земли. Однако его планам не суждено было сбыться благодаря решительному сопротивлению русских. Дух жителей города поддерживала и Симфония № 7 Дмитрия Шостаковича, которую я просил исполнить.

Поэтому особенно важно урегулировать конфликт на Украине и дать людям со всего мира возможность безопасно наслаждаться прекрасными произведениями, созданными вашим народом.

Какие места в России запомнились вам, помимо Санкт-Петербурга?

Мне нравятся Тула, Тверь и Истра. Я успел посетить множество небольших деревень и городов. Конечно, я бывал в Москве и подробно изучал ее прошлое. Особенно меня заинтересовал период пятисотлетней давности, когда Кремль был белым, а вокруг него еще не возник мегаполис. Мне также понравился Сергиев Посад.

Впервые я побывал там вместе с американским историком и специалистом по России Присциллой Рузвельт. Тогда я еще ничего не слышал об этом городе, а мне было чуть больше 30 лет. В итоге Троице-Сергиева лавра стала одним из самых захватывающих мест, которые я когда-либо видел.

Мне предстояло посетить важную встречу в Сергиевом Посаде вместе с Рузвельт, но я сказал ей: «Меня привезли в одно из самых красивых мест, которые я видел в жизни. Извините, но я не смогу присутствовать на встрече». Мне захотелось осмотреть монастырь, и он оказался восхитительным. Лавра — одно из невероятных богатств, которыми ваша культура может поделиться с миром. Надеюсь, я смогу помочь в ее популяризации.

Где проходит граница между культурой и политикой и какими вы видите перспективы сотрудничества двух стран в этой сфере?

Культура вне политики существует, и я изо всех сил стараюсь развивать сотрудничество наших стран в этой области. Надеюсь, мне позволят продолжить эту работу, поскольку мы с Пиотровским уже вложили в нее немало усилий.