«Высота, скорость, маневр, огонь!» Русские летчики создали собственную тактику ведения боя. Как они стали лучшими в мире?

12 августа в России отмечают День Военно-воздушных сил. Военные летчики могут напрямую влиять на исход наземного сражения. За внешней легкостью воздушного боя стоят годы тренировок, точный расчет и умение принимать решения за секунды. Особенно ярко это проявилось в 1943 году — переломном для Великой Отечественной войны. Кубанские воздушные сражения стали важнейшей школой и ключевым этапом в истории ВВС. «Лента.ру» вспоминает детали воздушных баталий, развернувшихся больше 80 лет назад.

«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

Весной 1943 года небо Кубани было в огне. Здесь действовали несколько сильнейших немецких истребительных соединений, прежде всего JG 3 «Удет» и JG 52 из состава IV воздушного флота. Немецкие асы действовали плотными боевыми порядками, атаковали сверху и рассчитывали подавить советских истребителей тактическим и численным превосходством. Они считались сильнейшими. Но советские летчики постепенно научились отвечать на эти приемы собственной тактикой.

9 апреля 1943 года группа 16-го гвардейского истребительного авиаполка вступила в бой с немецкими истребителями. Покрышкин атаковал сверху, используя преимущество в высоте и скорости. Такой прием стал одним из ключевых элементов предложенной им тактики воздушного боя. После первой атаки Airacobra снова набрала высоту и вернулась к бою, а ведомые парами прикрывали друг друга и срывали атаки противника.

Одним из главных полков, где эту тактику отрабатывали на практике, стал 16-й гвардейский ИАП (бывший 55-й ИАП), прибывший на Северо-Кавказский фронт как раз в начале апреля. Историк Дмитрий Дегтев писал, что в состав полка входили 32 летчика, оснащенные новейшими истребителями Airacobra различных модификаций — Р-39L-1, P-39K-1 и P-39D-2. На них-то летчики Покрышкина и оттачивали свое мастерство.

В радиоэфире раздавалось: «Ахтунг! Ахтунг! Покрышкин в воздухе!». Эта фраза стала одним из самых известных символов страха немецких летчиков перед советским асом. По словам Дегтева, молодые пилоты в страхе крутили головами, лихорадочно разыскивая в небе силуэт красноносой Airacobra, а опытные, невольно прижимаясь друг к другу, норовили при первом удобном случае повернуть на свой аэродром.

Насколько широко фраза «Ахтунг! Ахтунг! Покрышкин в воздухе!» звучала в немецком радиоэфире, установить сложно, но репутация Покрышкина у противника сомнений не вызывает.

Советские летчики сорвали этот налет, почти не понеся потерь. Это был не единичный успех: в небе Кубани разработали и опробовали новые способы ведения воздушного боя — эшелонирование по высоте, «кубанская этажерка», управление боем с земли и применение резервов. Эти приемы постепенно распространялись в советской истребительной авиации.

Кубань стала одним из главных этапов борьбы за господство в воздухе: здесь советская авиация не только перехватила инициативу, но и сумела ее удержать.

«Истребители противника действуют нахально»

Еще недавно на многих участках фронта люфтваффе диктовала условия воздушного боя. Немецкие пилоты, закаленные в победоносных европейских кампаниях — в Польше в 1939-м, во Франции в 1940-м, прорыв у Седана 13 мая 1940 года, — обладали большим боевым опытом и хорошо освоенной тактикой воздушного боя.

Немцы использовали более гибкие пары и четверки, тогда как советские летчики еще в начале войны часто действовали тройками. Они привязывались к наземным войскам, их задача, по сути, чаще всего сводилась к прикрытию. Им не хватало инициативы, а маневры оставались предсказуемыми. Об этом писали так:

Казалось, что небо потеряно. Подвиги летчиков становились актами самопожертвования, а не проявлением тактического превосходства. Советские летчики нередко шли на таран, когда другие способы поражения противника казались невозможными. Первые годы войны были временем тяжелых потерь: Василий Колесниченко и Екатерина Зеленко — лишь малая часть длинного списка летчиков, погибших в неравных боях 1941-1942 годов.

Причины были глубоки и связаны с устаревшими доктринами. Летные училища не поспевали за развитием войны, порой сказывались и недостатки в конструкции самолетов. Сковывала и бюрократия — не давала проявить самостоятельность: инициатива не находила поддержки.

В этих условиях требовалась не только подготовка летчиков, но и новая тактика. Нужно было отказаться от построений, которые ограничивали маневр, дать пилотам больше самостоятельности и научиться навязывать противнику свои условия боя.

В эти годы Покрышкин все больше внимания уделял тактике воздушного боя. С первых дней войны он не просто сражался — он изучал военную историю, анализировал опыт противника и отечественных ВВС, вел дневники, чертил схемы, критически разбирая каждый бой. Он рассматривал воздушный бой как задачу, которую нужно разбирать после каждого вылета и делать конкретные выводы.

Основой его подхода стали принципы «высота — скорость — маневр — огонь»: использовать преимущество в высоте, атаковать на большой скорости, применять вертикальный маневр и концентрировать огонь по цели.

Покрышкин видел преимущества парного и группового боя. Он выступал за отказ от сковывающей тройки в пользу более маневренной пары, а затем вместе с товарищами отрабатывал боевой порядок, который получил название «кубанская этажерка» — из нескольких эшелонов (ярусов) истребителей. В мемуарах «Познать себя в бою» он писал: «Боевой порядок группы, с рассредоточением пар по фронту и высоте, был схож со ступеньками крыльца, уходящего от ведущей пары в сторону и вверх. Такое построение группы обеспечивало большое пространство для поиска цели».

Инициатива и внезапность становились ключевыми факторами. Летчикам давалось право самостоятельно выбирать цель и метод атаки, отходя от сковывающих доктрин.

Но воплотить эти идеи было нелегко. Покрышкин и его соратники сталкивались с непониманием, скепсисом, а порой и с противодействием начальства, для которого священным писанием был устав. Покрышкин этого отношения к уставу не разделял и, понимая, что слова ему не помогут, в качестве аргументов предоставлял скептикам дымящиеся обломки немецких фоккеров и мессершмиттов.

Кубань стала полигоном, где эти принципы пришлось проверить в настоящем воздушном бою.

Новая тактика

То, что еще недавно казалось спорным экспериментом, доказало свою эффективность. Опыт Кубани постепенно распространялся в истребительной авиации. Высота, скорость, маневр, огонь и инициатива становились основой подготовки летчиков и ведения группового боя.

Эти приемы развивали и другие советские асы — Иван Кожедуб, Николай Гулаев, Кирилл Евстигнеев. Каждый выстраивал бой по-своему, но общим для них оставалось стремление навязать противнику собственный темп и условия боя.

Иван Кожедуб, трижды Герой Советского Союза, выстраивал бой на основе точного и результативного первого удара. Николай Гулаев славился дерзкими атаками и нередко вступал в бой с превосходящими силами противника, а Кирилл Евстигнеев демонстрировал хладнокровное мастерство и уверенность, за что Кожедуб называл его «летчик-кремень».

Воздушный бой все больше требовал не только точной стрельбы, но и умения заранее просчитывать действия противника. Картина боя менялась на глазах. Еще недавно доминировавшее люфтваффе начало терять инициативу. Немецким пилотам все чаще приходилось действовать осторожнее, чтобы не вступать в невыгодный бой с советскими истребителями.

В одном из боев Покрышкин вместе с двумя другими летчиками противостоял 18 немецким самолетам. Позже он вспоминал об этом коротко:

Такие бои показывали главное изменение в тактике: советские летчики сами выбирали момент атаки, использовали высоту и скорость и действовали группой, а не ждали удара противника.

Завоеванное советскими ВВС господство в воздухе стало одним из ключевых факторов успеха наземных операций — от Курской битвы до Белорусской, Висло-Одерской и Берлинской операций.

ВВС перестали только прикрывать сухопутные войска и все активнее решали самостоятельные задачи в борьбе за господство в воздухе. Истребители не только защищали свои войска, но и обеспечивали действия бомбардировщиков и штурмовиков, сопровождая их и прикрывая наступление.

Опыт войны изменил тактику воздушного боя, подготовку летчиков и организацию действий авиации.

***

Прошли десятилетия. Самолеты стали быстрее, появились радары, системы управления и малозаметные технологии. Но многое в работе военного летчика осталось прежним: умение быстро принимать решения, рассчитывать действия противника, использовать возможности своей машины и работать в группе.

Опыт Кубани стал частью этой профессиональной культуры. Сегодня пилоты ВКС России используют другую технику и другие системы управления, но оттачивают те же базовые навыки — точность, инициативу, взаимодействие и способность действовать в быстро меняющейся обстановке.

12 августа в России отмечают День Военно-воздушных сил — в память об этом дне в 1912 году (30 июля по старому стилю), когда приказом Военного ведомства был утвержден штат Воздухоплавательной части Главного управления Генерального штаба, что принято считать датой создания отечественной военной авиации.