«Для них Россия — родина преступников» Почему Финляндия отказалась от нейтралитета и чем опасен новый член НАТО для России?

В последние годы образ Финляндии в России изменился почти до неузнаваемости. Еще недавно жители приграничных регионов ездили туда на выходные и за покупками, а сама страна считалась спокойным и предсказуемым соседом. Теперь Финляндия вступила в НАТО, закрыла границу с Россией, резко критикует российскую политику и допускает размещение на своей территории ядерного оружия. Однако отношения двух стран и раньше были далеко не безоблачными. Президент Финляндии Александр Стубб в последнее время все чаще напоминает о десятках войн между русскими и финнами, а послевоенный нейтралитет описывает как зависимость от СССР. Насколько Финляндия действительно была нейтральной, почему финское общество поддержало вступление страны в НАТО и кто в будущем способен восстановить российско-финские отношения, «Ленте.ру» рассказала доктор исторических наук, декан факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ) Ирина Новикова.

«Лента.ру»: Почему внешняя политика Финляндии так резко изменилась за последние годы?

Ирина Новикова: На первый взгляд кажется, что Финляндия буквально «переобулась» за одну ночь. Однако перемены начались не после вхождения Крыма в состав России в 2014-м или начала специальной военной операции в 2022-м, а еще в 1990-е годы.

Уже тогда Финляндия официально перестала считать себя нейтральной. В 1992 году в правительственном докладе по политике безопасности и обороны понятие нейтралитета заменили формулировками «военное неприсоединение» и «самостоятельная оборона». А через три года правительство вообще исключило слово «нейтралитет» из доклада по оборонной политике.

Финляндия действительно еще в 1994 году начала активно взаимодействовать с альянсом в рамках программы «Партнерство ради мира». А дискуссии о полноценном членстве заметно оживились после 2004 года, когда к НАТО присоединились страны Балтии.

Чем сторонники вступления Финляндии в НАТО объясняли его необходимость?

Прежде всего гипотетической угрозой со стороны России. Еще в сентябре 2007 года министр обороны Юри Хякямиес утверждал, что с точки зрения безопасности Финляндия сталкивается с тремя главными вызовами: «Россия, Россия и Россия».

По словам профессора Тимо Вихавайнена, в СМИ Россия превратилась в родину преступников и источник плохих новостей.

При этом даже несмотря на бомбардировки бывшей Югославии и операции в Ираке и Афганистане, НАТО представляли как безобидную оборонительную организацию — сообщество безопасности, объединяющее цивилизационно и культурно близкие демократические страны. Членство в альянсе рассматривалось как естественный шаг к восстановлению финской идентичности как «западного» и «европейского» государства.

НАТО выглядело для финнов весьма респектабельной международной гуманитарной организацией, клубом по интересам и источником прогресса. В результате тесного сотрудничества к 2010-м годам Финляндия настолько сблизилась с НАТО, что технически и организационно могла вступить в альянс практически в любой момент. Александр Стубб тогда сравнивал отношения с НАТО с гражданским браком и подчеркивал, что Финляндия в некоторых отношениях даже больше страна НАТО, чем отдельные формальные члены альянса.

А как вступление Финляндии в Европейский союз (ЕС) в 1995 году повлияло на ее отношение к НАТО?

В России евроинтеграцию и расширение НАТО всегда рассматривали отдельно. Считалось, что членство Финляндии в ЕС даже выгодно, поскольку страна сможет стать своего рода мостом между Россией и Европейским союзом. Но у «европеизации» Финляндии была и оборотная сторона.

Во-первых, это утрата части суверенитета и передача его наднациональным органам ЕС. Во-вторых, в Финляндии, как и в других странах ЕС, формировалась новая правящая элита. Она все чаще ставила интересы европейской бюрократии выше национальных интересов, сакрализировала европейские ценности, а государства, которые их не разделяли, воспринимала как изгоев.

Если для Италии, например, было нормальным немного задержать взносы в европейские фонды или вступить в спор с евробюрократами, то законопослушные и лояльные финны беспрекословно выполняли большинство инициатив Евросоюза.

Флаги Финляндии и НАТО у здания Министерства иностранных дел страны, Хельсинки, Финляндия, 4 апреля 2023 года

Фото: Lehtikuva / Antti Hamalainen via Reuters

Но что тогда долгое время мешало Финляндии вступить в НАТО?

Прежде всего общественное мнение. Большая часть населения долго выступала против членства в альянсе.

Отношение финнов к НАТО на рубеже XX — XXI веков было тесно связано с восприятием США, а к ним в Финляндии относились едва ли не более негативно, чем к России. Кроме того, против членства в альянсе работали еще не забытые уроки истории. Многие финны помнили, что Запад постоянно бросал Финляндию без поддержки именно тогда, когда она в ней нуждалась.

Однако со временем ситуация изменилась. Финская пресса практически игнорировала российскую точку зрения на события на Украине уже с 2014 года. Когда я однажды попыталась рассказать некоторым западным коллегам о событиях в Одессе 2 мая 2014-го, то увидела искреннее недоумение: они считали это «фейком» и «путинской пропагандой».

В 2022 году простой финский обыватель, который и без того не испытывал теплых чувств к России, сделал простой вывод: Россия — вероломный агрессор, Украина — невинная жертва, а на ее стороне находится «весь цивилизованный мир». На первый план вышли эмоции, подпитываемые страшными изображениями «российской агрессии», которые вообще могут быть даже сгенерированы нейросетью.

В этих условиях правящая элита умело манипулирует финским обществом, раздувая тезис о «русской угрозе», защитить от которой способно только НАТО... В другое время ответственные финские политики были бы вынуждены вынести этот экзистенциальный вопрос на референдум, как было принято в стране. Однако в сложившихся условиях о референдуме быстро забыли.

По внешней политике и членству Финляндии в НАТО в обществе сейчас существует консенсус?

Раньше по вопросу вступления в НАТО партии были расколоты. Присоединение поддерживали правоцентристы — Национальная коалиционная партия и Шведская народная партия. Социал-демократы, Левый союз, часть центристов, праворадикальная партия «Истинные финны», а также женские и пацифистские организации выступали против.

Теперь ожесточенных публичных споров о целесообразности членства в НАТО открыто не ведется. Противники альянса опасаются быть стигматизированными как «агенты Кремля». Только отдельные независимые журналисты и блогеры, особенно побывавшие в Донбассе, задаются вопросом, почему вступление в НАТО не вынесли на референдум.

Но со временем, думаю, ситуация будет меняться. С одной стороны, правда о событиях на Украине некоторым откроет глаза. С другой — будут усиливаться сомнения в способности НАТО обеспечить безопасность страны.

Наконец, в обществе постепенно растет понимание того, что политики, втянувшие страну в НАТО, думали не столько о национальных интересах, сколько о собственной карьере. Санна Марин, например, вскоре после вступления Финляндии в НАТО ушла в отставку и переехала в Лондон, где теперь работает советником в Институте глобальных изменений бывшего премьер-министра Великобритании Тони Блэра.

Часть финского общества не простит социал-демократам предательства идеалов борьбы за мир и пацифизма. Неслучайно на президентских выборах 2024 года их кандидат Ютта Урпилайнен получила катастрофический результат — всего 4,3 процента голосов. В стране ее хорошо знали как чиновника Еврокомиссии и соратницу Урсулы фон дер Ляйен.

А что ждет автономные Аландские острова, которые до сих пор сохраняют демилитаризованный и нейтральный статус?

Думаю, внутреннюю автономию Аланды сохранят. А вот с демилитаризованным статусом все гораздо сложнее.

В последнем докладе о внешней политике и политике безопасности говорилось, что членство Финляндии в НАТО не влияет на статус Аландских островов, поскольку он закреплен международными конвенциями. Аландские острова имеют признанный международным правом статус, который Финляндия обязуется соблюдать.

Однако, во-первых, этот доклад определяет приоритеты действующего правительства только до 2027 года. Во-вторых, в нем говорится, что защита нейтралитета островов всеми необходимыми средствами является обязанностью Финляндии.

Аландские острова расположены в морской акватории между Финляндией и Швецией и имеют важнейшее геостратегическое значение. Обе страны теперь входят в НАТО и потенциально могут договориться о каком-либо варианте совместной обороны архипелага. Формально его статус при этом останется прежним, но фактически под тем или иным предлогом там могут появиться военные объекты.

А насколько вообще идея нейтралитета была исторически укоренена в Финляндии?

У финского нейтралитета не было длительной исторической традиции — в отличие от швейцарского, гарантированного Венским конгрессом 1815 года, или даже шведского, также берущего начало в XIX веке.

Сразу после получения независимости в 1917 году финская правящая элита действительно пыталась проводить такую политику. Перед глазами был успешный пример Швеции, которая благодаря нейтралитету процветала в годы Первой мировой войны. Однако этот принцип вскоре был забыт из-за гражданской войны и германской интервенции 1918 года. Финская независимость формировалась под «германским зонтиком», а Германия совсем не была заинтересована в нейтральном статусе молодого государства.

После поражения Германской империи в мировой войне и заключения мира с Советской Россией в 1920 году Финляндия вновь попыталась придерживаться нейтралитета, ориентируясь на скандинавские страны. Однако в условиях надвигавшейся Второй мировой войны сохранить его не удалось: в июне 1941 года Финляндия вступила в войну против СССР на стороне нацистской Германии.

Но послевоенная Финляндия все-таки была нейтральной...

Да, и основой ее внешней политики стала «линия Паасикиви». Она предполагала установление дружбы и доверия с СССР, а также стремление оставаться в стороне от противоречий великих держав — быть, по словам президента Юхо Кусти Паасикиви, «невидимыми» на международной арене.

В 1948 году Финляндия и СССР заключили Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Одним из его ключевых положений стало обязательство противодействовать военной агрессии, направленной против Финляндии или через ее территорию против Советского Союза. При этом до 1955 года СССР арендовал на финской территории военно-морскую базу Порккала-Удд.

Особая заслуга в этом принадлежит другому президенту — Урхо Кекконену, руководившему страной в 1956-1981 годах. Именно он стал чаще использовать выражение «нейтральная Финляндия» и вообще считал нейтралитет «делом всей своей жизни».

Однако СССР в то время относился к нейтральным государствам с подозрением, считая, что фактически они работают на Западный блок. В Кремле опасались, что нейтралитет Финляндии приведет к ее постепенному выходу из советской орбиты и переходу в сферу влияния Запада.

Только в конце 1980-х годов, когда идеологическая конфронтация двух блоков пошла на спад, недоверие СССР к финскому нейтралитету было преодолено. На международной арене Финляндия к тому времени фактически действовала как нейтральное государство, и это признавалось всеми. Однако официально СССР назвал ее «миролюбивой нейтральной страной» лишь в 1989 году, во время визита Михаила Горбачева.

А как сейчас в Финляндии оценивают опыт послевоенного нейтралитета и сотрудничества с СССР?

Если в России подчеркивают положительные стороны советско-финского сотрудничества, то в Финляндии после распада СССР, к сожалению, стала преобладать критическая точка зрения.

Президента Урхо Кекконена, который очень многое сделал для сохранения независимости Финляндии и ее возвращения на международную арену, в финских СМИ стали называть агентом КГБ. При этом забывается простой факт: Финляндия воевала на стороне нацистской Германии и как проигравшая сторона могла потерять все. Независимость ей удалось сохранить благодаря милосердию СССР и мудрости тогдашних финских руководителей.

Сейчас также уходит поколение выдающихся финских историков, которые знали русский язык и глубоко, объективно изучали историю двух государств. Им на смену приходят «специалисты» по России, которые исследуют нашу страну по западным учебникам. Отсюда и представления о России у молодого поколения имеют мало общего с реальностью.

В выстраивании нейтралитета и добрососедских отношений с Россией особую роль играли конкретные президенты — Юхо Кусти Паасикиви, Урхо Кекконен, а позднее Тарья Халонен и Саули Ниинисте. Есть ли в Финляндии политики такого масштаба?

На самом деле даже эти политики со временем меняли свои взгляды. Юхо Кусти Паасикиви сначала выступал за сотрудничество с Российской империей, затем ориентировался на связи с Германской империей и только потом пришел к выводу, что лучший способ защитить национальные интересы Финляндии — искать компромисс с Россией в вопросах ее стратегической безопасности. То же самое относится к Урхо Кекконену, который в молодости вместе со сверстниками громил памятники «русским оккупантам».

Сейчас много говорят об измельчании западных элит. В эпоху так называемой постдемократии появление государственных деятелей такого масштаба практически невозможно.

Изменился сам избирательный процесс. Он превратился в маркетинговую кампанию, цель которой заключается уже не столько в объективном информировании, сколько в управлении восприятием избирателей. Политическое пространство все больше заполняется развлекательным контентом и элементами шоу. Политика все больше напоминает рекламу, где яркие образы подменяют аргументы и обращение к разуму.

Финляндия не является исключением из общего процесса отбора западных элит?

Нет, при этом некоторые даже шутят, что власть в стране захватила «молодая шпана». Отчасти здесь проявляется конфликт «отцов» и «детей». В правительствах появляется много недостаточно опытных молодых людей. Такой была и Санна Марин, которая на посту премьер-министра запомнилась в том числе участием в алкогольных вечеринках.

Впрочем, и среди молодых политиков есть люди, которые настроены к России более корректно. Например, лидер Левого союза Ли Андерссон. Она одна из немногих финских политиков, изучавших русский язык и культуру, выражала надежду на улучшение российско-финских отношений в будущем, выступала против закрытия границы между двумя странами. Однако ее позиция все равно далеко не полностью совпадает с российской: например, либерализацию визового режима с Россией она рассматривала как инструмент борьбы с авторитаризмом.

Я не удивлюсь, если даже президент Александр Стубб, который сегодня сравнивает Россию с нацистской Германией, однажды начнет говорить о необходимости восстановить диалог с Кремлем.

До 2022 года между Россией и Финляндией действовало много программ сотрудничества. Почему их так быстро удалось свернуть?

Сворачивать их начали еще до украинского кризиса, однако обвальный характер этот процесс приобрел именно в 2022 году. Система связей, которая строилась десятилетиями, опиралась на общеевропейские институты и взаимное доверие. Когда эта основа разрушилась, рухнула и сама система.

Финляндия как образцовый член ЕС, одновременно стремившаяся понравиться НАТО, действовала даже быстрее многих других европейских стран. Кроме того, Евросоюз прекратил финансирование программ приграничного сотрудничества.

Позднее, после обвинений России в организации потоков нелегальных мигрантов, Финляндия полностью закрыла сухопутные автомобильные пункты пропуска. А в июле этого года российские власти приостановили движение через ключевые приграничные железнодорожные пункты. В результате туризм, институциональные связи и экономическое сотрудничество сегодня фактически находятся на нулевой отметке.

Какие контакты между Россией и Финляндией все-таки сохранились?

Отдельные каналы взаимодействия продолжают работать. Например, сохраняется инфраструктура Сайменского канала. Договор аренды Финляндией его российской части по-прежнему действует, а финские специалисты имеют ограниченный доступ для технического обслуживания.

Через железнодорожные станции, в частности Вайниккалу, сохраняется минимальное движение грузов, имеющих важное гуманитарное значение. На техническом уровне также продолжается обмен данными по охране приграничных водоемов и управлению водными ресурсами, поскольку экологические риски имеют трансграничный характер.

Наконец, сохраняются личные связи. В Финляндии проживает крупная русскоязычная диаспора. Контакты между людьми не прекратились, хотя логистика стала намного сложнее: пересекать границу теперь приходится через третьи страны, например Эстонию.

Насколько реально восстановление сотрудничества России и Финляндии в будущем?

В истории нет ничего невозможного. Рано или поздно наступит время, когда политические реалисты типа Паасикиви и Кекконена вновь окажутся востребованы.