«Братья, не надо раздела!» Как на Руси родилась идея триединого народа, почему она пережила распад СССР и при чем тут Солженицын?
«Братья! Не надо этого жестокого раздела!» — с такими словами Александр Солженицын в 1990 году обратился к русским, украинцам и белорусам. СССР уже трещал по швам, и писатель предложил спасти не советскую империю целиком, а историческую общность, которую считал единой. Он говорил о народе — и от имени народа, который, по его мнению, оказался перед угрозой раскола. Но само это слово появилось задолго до XX века и никогда не имело одного значения. В разные эпохи им называли и толпу, и этническую группу, и источник власти. За ним стояли разные проекты будущего. В Российской империи говорили о «народности» и триединстве русского народа. В СССР пытались создать «советский народ». В конце XX века вопрос о том, что такое народ, встал снова. Откуда появилось слово «народа», как менялось его значение и почему вокруг него до сих пор идут споры — в материале совместного проекта «Ленты.ру», Mash и политолога Алексея Чеснакова «По понятиям: русский политический словарь».
Народ — одно из ключевых понятий политического языка. Через него говорят о власти, государстве и обществе.
В самом общем смысле речь идет о людях, которые живут в одной стране. Но это слово имеет сразу несколько значений. Согласно Большому толковому словарю русского языка, «народ» может означать:
- общность людей, живущих в одном государстве;
- устойчивое объединение людей с общим языком, культурой и происхождением;
- основную трудовую массу населения;
- совокупность людей — в значении толпы.
Таким образом, слово «народ» используется в разных значениях — от простого обозначения людей до политического и культурного понятия.
Как отмечает политолог, руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры (ЦПК) Алексей Чеснаков, это слово выполняет сразу три функции:
- политическую — народ признается источником власти в большинстве государств, через него формируются органы власти;
- социальную — народ выступает как активная часть общества, участвующая в развитии институтов;
- культурную — народ сохраняет язык, традиции и историческую память.
В российской политической системе ценность этого понятия закреплена на уровне Конституции. В основном законе народ провозглашен носителем суверенитета и единственным источником власти.
Согласно этимологическому словарю Макса Фасмера, слово «народ» происходит от праславянского narodъ, связанного с глаголом naroditi — «народить» и «родить». В основе слова лежит тот же корень, что и в слове «род», поэтому изначально оно связано с происхождением и рождением.
В «Словаре древнерусского языка» Измаила Срезневского слово «народ» приводится в значениях, близких к «люди», «толпа», «множество» и «сборище».
«Словарь древнерусского языка (XI-XIV веков)» уточняет этот круг значений: «народ, люди», «жители, население», «простой народ», «племя, народность», а также «род» или «совокупность видов животных».
Так в древнерусском языке слово «народ» могло означать толпу, население, простых людей или племя
Характерно выражение «множество народа». Оно обозначало не этническую группу, а большую массу людей, собравшихся в одном месте.
Праздновал здесь князь Владимир восемь дней, и возвратился в Киев (...) и здесь вновь устроил светлый праздник, сзывая бесчисленное множество народа
«Утром в великую субботу (...) приходит бесчисленное множество народа от всех стран, местные жители и пришельцы, от Вавилона и Египта, от всех концов земли, — говорится в «Житии и хождение игумена Даниила из Русской земли» XII века. Здесь «народ» означал не одну этническую группу, а людское множество, собравшееся из разных мест.
При этом уже в древнерусском языке у слова был и социальный оттенок. В отдельном значении «народ» мог означать «простой народ» — людей, не принадлежащих к верхам общества. Этот смысл подтверждается и родственными словами: например, «народник» означает простого, незнатного человека, простолюдина.
В значении «простой народ» слово противопоставляло обычных людей знати и духовенству. Но это был только один из его смыслов
Со временем слово стало шире употребляться и для обозначения чужих народов — уже как исторических или этнических общностей. В письме князю Андрею Курбскому царь Иван Грозный сначала говорит о толпе — «много народа увлекли своими коварными замыслами», — а затем использует это слово уже в значении «чужие народы».
Со всех сторон на нас двинулись войной иноплеменные народы — литовцы, поляки, крымские татары, Астрахань, ногаи, казанцы
Так в раннем употреблении слово «народ» существовало сразу в нескольких регистрах: оно могло обозначать толпу, простолюдинов или чужие племена.
Среди историков нет единого мнения, когда слово «народ» стало в русском языке политическим понятием. Как отмечает доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН Павел Лукин, уже в период раздробленности в Великом Новгороде и Пскове возникает феномен «политического народа» — близкий к античным представлениям о гражданской общине. Речь шла о собрании горожан, которое через вече принимало решения и определяло, кому поручить управление.
Новгородское вече — собрание горожан — впервые упоминается в 1015 году. Уже в XI-XII веках именно на вече новгородцы начали избирать ключевых должностных лиц: посадника, тысяцкого и архиепископа. После изгнания князя Всеволода Мстиславовича в 1136 году выборными стали и сами князья — их приглашали из других русских земель.
К XII-XIII векам в Новгороде сложилась особая система правления, во многом напоминавшая средневековые городские республики Западной Европы. Вече стало высшим органом власти: оно принимало законы, решало судебные дела и занималось управлением городом. Полномочия князя были ограничены — он командовал войском и участвовал в суде вместе с посадником.
Город делился на две стороны — Софийскую и Торговую, а те, в свою очередь, на концы. К XV веку их было пять: Людин, Неревский, Славенский, Загородский и Плотницкий. В каждом конце существовало свое вече, где избирались кончанские старосты. Улицами управляли уличанские старосты — тоже выборные.
Решения на вече принимались по согласию. Полноправными участниками считались только члены кончанских объединений, тогда как население обширной Новгородской земли в политической жизни почти не участвовало. Повестку веча, как правило, формировали представители знатных родов — так называемый «совет господ».
Лучше всего источники описывают порядок избрания архиепископа: на вече выдвигали трех кандидатов, а победителя определяли по жребию. Посадников и тысяцких могли избирать как жеребьевкой, так и выкрикиванием — побеждал тот, чье имя звучало громче. Иногда такие выборы заканчивались драками, поэтому позднее новгородцы стали избирать сразу нескольких посадников и тысяцких от разных концов.
Это не абстрактный «народ» вообще (...) Это сообщество людей, которые действительно управляют сами
При этом само слово «народ» в источниках почти не использовалось. В Великом Новгороде и Пскове говорили иначе: «весь Новгород», «мужи псковичи», «Господин Великий Новгород». Это подчеркивало идею единого политического тела — города как субъекта.
Новгородский опыт был уникален: в Киеве на вече собирались не «все», а «людье» — толпа, а не политическое сообщество
По мнению Павла Лукина, такая риторика перекликалась с античной традицией — в частности, с представлением Цицерона о республике как едином организме.
Политико-историческое значение слова «народ» проявилось позднее. Как отмечает историк Алексей Миллер, важный сдвиг произошел в середине XVII века — после перехода гетмана Богдана Хмельницкого под власть царя Алексея Михайловича. Тогда московская элита начала активно усваивать идеи киевского православного духовенства о единстве русской истории и общности восточнославянских земель.
Ключевую роль сыграл «Синопсис» — историческое сочинение 1674 года, приписываемое архимандриту Киево-Печерской Лавры Иннокентию Гизелю. В нем появилось представление о «православнороссийском» и «славенороссийском народе» — исторической общности, связанной происхождением, верой и общей памятью. Этот текст стал одним из самых популярных исторических сочинений своего времени и сильно повлиял на то, как российские элиты представляли прошлое Руси.
«Синопсис» помог закрепить представление о народе не только как о множестве людей или простолюдинах, но и как об исторической общности с общей верой и происхождением.
Одновременно начала формироваться идея триединства — представление о великороссах, малороссах и белорусах как частях одного русского народа
В XVIII веке в русский язык пришло новое слово — «нация».
В словаре иностранных слов «Различная речения иностранная противо славено-российских» 1730 года между «нацией» и «народом» по смыслу фактически ставится знак равенства. Однако в политическом языке «нация» оставалась чуждым понятием вплоть до середины XIX века. Преимущественно, оно применялось, чтобы описывать другие этнические группы (польскую, английскую, французскую), в то время как русская называлась «народом».
Ситуацию изменила Великая французская революция.
Великая французская революция — период коренных политических и социальных перемен во Франции. Ее символическим началом принято считать взятие Бастилии 14 июля 1789 года. Революция привела к падению абсолютистской монархии, провозглашению республики и перестройке всей системы власти. Завершением революционного десятилетия часто считают 9 ноября 1799 года, когда Наполеон Бонапарт совершил переворот и установил режим консулата.
Революция изменила само представление о власти. Раньше легитимность связывали прежде всего с монархом, династией и божественным правом. Теперь ее источником объявлялась нация — совокупность граждан, от имени которых действует государство. Именно поэтому революция стала важнейшей точкой в истории политического понятия «народ»: народ переставал мыслится только как низшие слои общества и начинал пониматься как носитель суверенитета.
Французская революция не была принята европейскими монархиями, что привело к серии революционных и наполеоновских войн, продолжавшихся до 1815 года. В ходе завоеваний Франция разрушала старые династические порядки, создавала зависимые государства и распространяла новые административные и правовые модели.
Наполеоновская перестройка Европы не была национальной политикой в современном смысле. Но Рейнский союз, Королевство Италия и ликвидация Священной Римской империи подорвали прежнюю системой и усилили национальные движения — прежде всего в Германии, Италии, Польше, Испании и других землях.
После поражения Наполеона правящие династии попытались восстановить прежний порядок в рамках Венской системы. Борьба с революционерами и национальными движениями стала одной из главных задач европейских монархий в XIX веке.
В Российскую империю пришла также и немецкая философская оптика. В 1830-е годы появились кружки последователей философа Георга Гегеля, для которых важным было понятие «духа народа» — уникального исторического начала, выраженного в культуре, религии, праве и национальном характере. Эта линия позднее оказалась близка славянофилам, которые говорили о самобытности русского народа и его особом историческом пути.
Идея национального суверенитета стала вызовом для империй — в том числе для Российской. В проектах декабристов уже возникал вопрос, как удержать огромное многонациональное пространство: через федерацию, политическое равенство или унификацию. Наиболее жесткую модель предлагал Павел Пестель, считавший, что нерусские народы должны быть ассимилированы и включены в единое политическое тело. Особенно остро этот вызов проявился в польском вопросе. В 1831 году, во время восстания, польский Сейм от имени народа отказался признавать Николая I польским королем.
Охотно принимать в свою Народность племена присоединенныя, дабы они (...) сливались бы совершенно в общий Состав (...) и вступали бы с удовольствием в новую Величественнейшую Народность
Ответом на все эти вызовы стала «теория официальной народности» министра народного просвещения Сергея Уварова. В 1833 году он сформулировал триаду «Православие, самодержавие, народность» — идеологическую основу николаевской эпохи.
В этой формуле «народность» была не тем же самым, что «народ» или «нация» в революционном европейском смысле — она не означала право народа на политическое действие. Подразумевалось, что русский народ верен монарху, историческому укладу и православной вере.
«Народность» должна была заменить опасную революционную идею «нации»
Как отмечал философ Андрей Тесля, в этой логике «народность» стала способом говорить о народе, не признавая за ним политической субъектности.
Теория официальной народности — государственная идеология Российской империи эпохи Николая I. Ее сформулировал министр народного просвещения Сергей Уваров в 1833 году в виде триады: «Православие, самодержавие, народность».
Православие понималось как духовная основа государства, самодержавие — как единственно возможная форма верховной власти, а народность — как связь монарха и народа, основанная на верности историческому укладу. При этом народ в этой схеме не выступал самостоятельным политическим субъектом.
Концепция возникла как ответ на вызовы Великой французской революции, европейского национализма и идеи народного суверенитета. В отличие от революционной формулы «свобода, равенство, братство», уваровская триада предлагала модель стабильного иерархического общества, где порядок важнее политического участия.
Истоки этой идеи уходят в начало XIX века — к консервативной мысли Николая Карамзина и европейскому романтизму с его интересом к исторической самобытности народов.
Теория оформлялась прежде всего через систему образования: Министерство народного просвещения должно было формировать у подданных «правильные» взгляды на историю, власть, веру и государство.
У этой концепции были внутренние противоречия. Православная церковь фактически зависела от государства, а «народность» оставалась расплывчатым понятием. На практике самым устойчивым элементом триады было самодержавие.
Несмотря на это, теория официальной народности сильно повлияла на русский политический язык XIX века. К ней обращались консервативные публицисты и государственные деятели — от Михаила Каткова до Константина Победоносцева.
К началу XX века, на фоне революций и общественных кризисов, теория утратила прежнюю устойчивость, но ее элементы продолжали влиять на политический язык и представления о народе как основе государства.
К середине XIX века эта конструкция начинает давать сбои. Поражение в Крымской войне и рост национальных движений, включая Польское восстание 1863 года, заставили пересмотреть прежние подходы.
Реакцией на эти события стал разворот к национализму. Этот процесс затронул самые разные сферы общественной жизни. В архитектуре и декоративном искусстве вошел в моду неорусский стиль, придворные церемонии и светские мероприятия все чаще оформлялись в духе XVII века, а власти усиливали продвижение русского языка — в том числе в Царстве Польском и Великом княжестве Финляндском. В этом активно участвовала и правящая династия: Романовы постепенно «национализировались», то есть перенимали черты, которые должны были сблизить их с образом русского народа и позволить говорить от его имени.
Изменился даже внешний облик власти: при Александре III символом «сближения с народом» стала борода
К 1880-м годам прежняя формула «народности» как верности самодержавию уже не работала. Она все чаще сближалась с представлением об этничности — о языке, происхождении, культуре и национальном характере.
На фоне революции 1905 года слово «народ» получило новое политическое значение. Николай II был вынужден согласиться на преобразования, и в Российской империи появилась Государственная Дума — орган, основанный на идее народного представительства.
Чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия
С этого момента «народ» стал одним из главных слов в политической борьбе. Разные силы вкладывали в него разный смысл. Либералы — прежде всего Конституционно-демократическая партия (кадеты) — говорили о народе как о гражданском обществе и источнике представительства. Правые видели в нем единую русскую нацию, вокруг которой должны были объединяться национальные меньшинства. Левые смотрели на «народ» через призму классовой борьбы.
Однако в 1917 году «народ» стал не только объединяющим, но и разделяющим словом. Участники Февральской революции говорили от имени народа, но фактически исключали из него сторонников старого порядка.
Александра Керенского в 1917 году называли «славным, мудрым, честным и любимым вождем свободного народа»
Так «народ» окончательно превратился из описательного слова в политическое оружие: им можно было не только объединять сторонников, но и отделять «своих» от «чужих».
В годы Гражданской войны слово «народ» стало предметом политической борьбы. Для значительной части Белого движения «русский народ» означал политическое целое, которое должно было сохранить общее государство. Отсюда один из главных белых лозунгов — «Великая, единая и неделимая Россия». Однако единой позиции по национальному вопросу у белых не было: одни допускали широкую автономию отдельных территорий, другие в ходе войны соглашались и на признание новых государств.
Когда над бедной нашей страной почиет мир, и всеисцеляющее время обратит кровавую быль в далекое прошлое, вспомнит русский народ тех, кто первыми поднялись на защиту России от красной напасти
При этом многие лидеры Белого движения считали преждевременным определять окончательное устройство страны во время войны. Этот принцип получил название «непредрешенчества»: вопросы о форме государства, автономиях и границах предполагалось передать будущему общенациональному представительному органу после победы.
Большевики предложили другую логику — и фактически переопределили само понятие.
Во-первых, «народ» стал означать прежде всего трудящиеся массы — рабочих, солдат и крестьян, противопоставленных «эксплуататорам».
Россия объявляется Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Вся власть в центре и на местах принадлежит этим Советам
Во-вторых, советская власть отказалась от имперской модели и провозгласила право народов на самоопределение.
Большевики объявили Российскую империю «тюрьмой народов», а на первый план вышла политика поддержки национальных меньшинств
Это отразилось и на административно-территориальном делении. СССР был построен как федерация, где каждая республика представляла «свой» социалистический народ. Проводилась политика «коренизации» — продвижение местных кадров и языков.
Коренизация — политика советской власти в 1920-е и начале 1930-х годов, направленная на укрепление влияния большевиков в национальных республиках через развитие местных языков, культур и управленческих кадров.
Официально курс был провозглашен на XII съезде РКП(б) в 1923 году. Коренизация должна была стать способом борьбы сразу с двумя угрозами: «великодержавным шовинизмом», то есть прежней имперской установкой на доминирование русского языка и культуры, и «местным национализмом», способным ослабить контроль союзного центра.
Политика коренизации включала подготовку национальных кадров, назначение представителей местных национальностей на партийные и государственные посты, перевод делопроизводства, образования и СМИ на местные языки, создание национальных школ, театров и издательств. Важной частью стала и реформа письменности: латинизация и кириллизация алфавитов мусульманских народов, которые ранее не имели письменности или использовали арабскую графику.
Самыми известными проявлениями этой политики стали украинизация (активное внедрение украинского языка в школы и госучреждения Украинской ССР) и белорусизация, а также формирование национальных элит на Кавказе и в Средней Азии.
Коренизация развивалась неравномерно и сопровождалась конфликтами. Споры возникали вокруг границ республик, статуса автономий, языка управления и образования. Так, на фоне коренизации таджикская политическая элита добивалась отделения от Узбекской ССР и повышения статуса Таджикистана с автономной до союзной республики.
К середине 1930-х годов политика коренизации начала сворачиваться. В 1938 году русский язык стал обязательным предметом во всех советских школах, а алфавиты многих народов позднее перевели на кириллицу. Однако созданная в годы коренизации система национальных республик, местных институтов и элит в значительной степени сохранилась.
При этом возник парадокс: русские, как крупнейший народ, не получили собственной национальной автономии.
Советский проект предполагал «двойную ассимиляцию»: сначала создание национальностей из разнородных групп, а затем — формирование новой общности, «советского народа». На практике эта политика сталкивалась с трудностями. Этнографы должны были буквально «определить» народы страны, при этом список постоянно сокращался и пересматривался. В 1930-е годы официальное число наций и народностей существенно уменьшилось.
Нацистская Германия использовала тему «отсталости» многонационального СССР в пропаганде, что усиливало давление на советскую национальную политику
В годы Великой Отечественной войны подход меняется. Советская власть начинает обращаться к дореволюционному наследию и делает ставку на русский патриотизм. Фильмы «Александр Невский» 1938 года и «Суворов» 1941 года проводили преемственность с дореволюционной историей.
Вспомним неисчислимые тысячи простых православных воинов, безвестные имена которых русский народ увековечил в своей славной легенде о богатырях Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче, разбивших наголову Соловья Разбойника
Постепенно в официальном языке закрепилась особая роль «русского народа» как «старшего брата» и ведущей силы государства.
Я поднимаю тост за здоровье русского народа (...) как руководящей силы Советского Союза
Советское понимание народа отразилось и в послевоенном устройстве мира. Украинская и Белорусская ССР стали отдельными членами-основателями ООН — в знак признания их вклада в победу над нацизмом. Одновременно им были переданы бывшие восточные территории Польши — Галиция и Западная Беларусь — в логике «воссоединения» украинского и белорусского народов в составе СССР.
Социалистические режимы, установленные в странах Восточной Европы, получили название «народных демократий»
В послевоенные годы СССР окончательно выводит тему «народов» на уровень идеологии. На первый план выходят понятия дружба народов и «пролетарский интернационализм». СССР позиционировал себя как образец сосуществования наций и на фоне деколонизации Азии и Африки противопоставлял себя США, обвиняя их в расизме и дискриминации чернокожих.
Кроме того, на первый план вышло понятие «советского народа». Начиная с XXII съезда КПСС, партийное руководство все чаще упоминало этот термин. Под ним понимали «новую историческую и интернациональную общность людей», которая сформировалась из разных наций и народностей. Понятие должно было подчеркнуть единство народов СССР, объединенных общей социалистической системой, идеологией и целью построения коммунистического общества.
На основе сближения всех классов и социальных слоев, юридического и фактического равенства всех наций и народностей, их братского сотрудничества сложилась новая историческая общность людей — советский народ
В конце 1980-х — начале 1990-х годов слово «народ» снова оказалось в центре политической жизни.
Надо теперь жестко выбрать: между империей (...) и духовным и телесным спасением нашего же народа. Все знают: растет наша смертность, и превышает рождения, — мы так исчезнем с Земли!
Президент РСФСР Борис Ельцин: выступая за суверенитет России, апеллировал ко всем народам республики, а не только к русским. «Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика есть суверенное государство, созданное исторически объединившимися в нем народами», — гласил текст Декларации о суверенитете РСФСР 1990 года.
После распада СССР понятие «народ» оказалось в центре политических дискуссий о будущем России.
Конституция 1993 года закрепила формулу «многонационального народа» — как основу новой российской государственности
Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле (...) принимаем Конституцию Российской Федерации
Конституция Российской Федерации 1993 года, Преамбула
Это решение во многом наследовало советской политике. Были сохранены и большинство национальных автономий, руководители которых продолжали именоваться президентами.
Формулу неоднократно пытались пересмотреть. В конце 1990-х годов в Государственной Думе обсуждались законопроекты о признании русских «единственным государствообразующим народом» или о введении формулы «русский и все братские российские народы». «Русские сегодня оказались в худшем положении — в материальном и духовном смысле (...). Не должно быть никаких республик, никакого национального деления», — говорил лидер ЛДПР Владимир Жириновский.
В конце 1990-х — начале 2000-х годов звучали и другие предложения. В частности, президент Татарстана Минтимер Шаймиев предлагал признать «государствообразующим» и татарский народ, апеллируя к наследию Золотой Орды.
При этом сама идея многонациональности не исчезла. Она закрепилась не только во внутренней политике, но и во внешнем позиционировании страны. «Гармоничное сосуществование различных народов, этнических, религиозных и языковых групп определяют особое положение России как самобытного государства-цивилизации», — отмечается в Концепции внешней политики 2023 года.
Одновременно менялось и само понимание народа. После принятия поправок в Конституцию в 2020 году появилась формулировка о «государствообразующем народе», а руководители национальных республик лишились права называться президентами.
Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык как язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов
Как отметил в беседе с «Лентой.ру» доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге (ЕУСПб) Алексей Миллер, эта формулировка остается противоречивой. «Русской нации законодательно нет, но в Конституции появился государствообразующий народ. Однако он по имени не назван», — отметил исследователь. Национальная политика современной России представляет собой сложный баланс между дореволюционным и советским наследием, считает он.
Россия сочетает как наследие дореволюционной, так и советской эпох. Отсюда до сих пор стоят вопросы — у нас один народ или народы? У нас русская или российская нация? Что делать с национальными автономиями?
По его мнению, полностью отказаться от советского понимания народа невозможно, однако его влияние постепенно пересматривается.
Мы видим тенденцию постепенного «убирания» советского наследия. Но это очень медленный процесс
По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) за 2025 год, 67 процентов россиян считали, что советский проект сделал русский народ непохожим на европейцев, тогда как в 2000 году таких было 76 процентов.
При этом, по оценкам самих респондентов, современный российский народ сочетает разные культурные черты: от советского наследия — коллективизм и самопожертвование, от имперского — религиозность.
Как отметил историк Алексей Миллер в разговоре с «Лентой.ру», важную роль в культурном осмыслении понятия народа сыграл писатель Лев Толстой и его роман «Война и мир».
В частности, он сформулировал идею «дубины народной войны» — метафору, согласно которой Наполеон проиграл Отечественную войну 1812 года не из-за гения отдельных полководцев, а из-за действий русского народа, превратившегося в стихийную и беспощадную силу.
Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил (...) гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие
По словам Алексея Миллера, этот образ во многом условен и построен на намеренных упрощениях: «Это как рассказать историю Великой Отечественной войны только до Курской битвы и не рассказывать ничего дальше. Но именно так войну с Наполеоном и запомнили».
Еще одной важной линией стало народническое движение второй половины XIX века.
Народничество — идейное и общественно-политическое движение в Российской империи второй половины XIX — начала XX века. Его сторонники исходили из представления, что главной силой исторического развития является народ, прежде всего крестьянство.
Народники стремились сблизить интеллигенцию с народом и вернуть ему «исторический долг». Они считали, что Россия может перейти к социализму, опираясь на сельскую общину, минуя капитализм.
Ключевая установка движения формулировалась как принцип: «все для народа и посредством народа».
Идейными основателями народничества считаются писатели Александр Герцен и Николай Чернышевский. В 1870-е годы движение оформилось в несколько направлений:
анархическое (Михаил Бакунин) — ставка на стихийный бунт;
пропагандистское (Петр Лавров) — постепенное просвещение народа;
заговорщическое (Петр Ткачев) — организация переворота узкой группой.
Важной практикой стало «хождение в народ» — попытка интеллигенции жить среди крестьян, заниматься просвещением и агитацией.
Внутри народничества возникло радикальное течение — народовольцы. После раскола организации «Земля и воля» в 1879 году они создали партию «Народная воля» и сделали ставку на политический террор как средство давления на власть.
Именно народовольцы организовали убийство императора Александра II в 1881 году. Однако ожидаемой революции это не привело: движение было разгромлено, его лидеры казнены.
Важно, что народники и народовольцы — не одно и то же. Народовольцы были лишь частью более широкого народнического движения, внутри которого шли споры о допустимости насилия.
После 1880-х годов народничество трансформировалось: часть его сторонников перешла к легальной деятельности («теория малых дел»), а другие — к марксизму. В начале XX века его идеи продолжили развивать партии социалистов-революционеров (эсеры).
Как отмечает Алексей Миллер, народники считали, что между интеллигенцией и народом находится помеха в виде самодержавия.
Вся русская мысль крутилась в этом треугольнике. Власть и интеллигенция ненавидели друг друга, считая, что они лишь портят отношения с народом. А народ в глубине души хочет избавиться от тех и других
По его словам, эта схема оказала влияние на всю русскую общественно-политическую мысль рубежа XIX-XX веков. В тех же категориях размышляли и славянофилы, думая о том, как создать идеальные для народа условия жизни, и позднее — большевики.
«Для Владимира Ленина народ был объектом манипуляции — его нужно вести и просвещать. Но так думали не все марксисты. Например, Александр Богданов считал, что партия должна слышать народ и угадывать, что его запросы», — указал историк.
Этот образ народа противоречит идее нации, потому что нация включает в себя все слои населения. А здесь все только и спорят, кто лишний. И такое выяснение отношений лишь вело к национальной катастрофе
Отдельную линию в осмыслении понятия «народ», по словам эксперта представляет наследие Александра Солженицына. Его идеи во многом опирались на возврат к дореволюционному пониманию народа — в том числе к концепции триединства. Так, писатель предложил переосмыслить границы страны, исходя из представлений о «большом русском народе».
«Он предлагал выгнать из состава СССР среднеазиатские республики и Кавказ, отпустить Прибалтику, но оставить Украину без Галиции, Беларусь и Северный Казахстан (...) Это попытка вернуться к тому образу большой русской нации, которая была в XIX веке», — напомнил Алексей Миллер.
Братья! Не надо этого жестокого раздела! — это помрачение коммунистических лет. Мы вместе перестрадали советское время, вместе попали в этот котлован — вместе и выберемся
Политолог Алексей Чеснаков рекомендует:
- Михаил Забылин. Русский народ. Его обычая, обряды, предания, суеверия и поэзия. М.: Издательство Юрайт, 2025;
- Николай Лосский. Характер русского народа. Ф.: Издательство Посев, 1957;
- Иван Солоневич. Народная монархия. М: Институт русской цивилизации, 2010;
- Петр Рябов. История русского народа и российского государства. М.: Издательство Прометей, 2015;
- Алексей Миллер, Денис Сдвижков, Ингрид Ширле. Понятия о России. М.: Новое литературное обозрение, 2012.